Некс

— Что ты делаешь здесь, некс? — спросил он, с улыбкой глядя на меня. Он говорил чуть быстрее, чем обычно, и у него едва заметно заплетался язык.

— А ты? — ответила я вопросом на вопрос.

— Решил прогуляться в одиночестве, — сказал он, потрясся у меня перед носом бутылкой. Затем глотнул из нее, жидкость обижено булькнула и вновь успокоилась. — Будешь? — спросил он.

Я резко покачала головой.

— Ах, да. Совсем забыл, что тебе всего семнадцать. Ну не хочешь, как хочешь, — за этим последовал еще один глоток. Затем он присел на корточки у самой воды и спросил, не глядя на меня.— Ты так и не сказала мне, что делаешь здесь.

— Мне захотелось подышать свежим воздухом. Я вышла наружу, а на площади такой шум. Я решила, что здесь никого не будет, но стражи все равно поймали нас по дороге и заставили выпить эту черную густую жидкость, — пробормотала я, словно разговаривая сама с собой.

— Вас? — переспросил он, повернувшись ко мне. Было вообще удивительно, что в таком состоянии он заметил мою ошибку.

— Ну да, — ответила я, отчего-то немного смутившись. — Меня и Зика.

— Тебя и Зика, — повторил он, в очередной раз опрокидывая бутылку. — И где же твой дружок?

Я только пожала плечами:

— Сказал, что скоро вернется.

Несколько минут мы просидели в полной тишине. Он, сидя у воды и неотрывно глядя на реку, а я так же глядя вперед, стараясь при этом не смотреть на Адама. Отчего-то мне было неловко оставаться с ним здесь ночью. На какой-то безумный миг мне захотелось остаться с ним здесь вечно, и чтобы больше никого не было, только он и я. А затем, испугавшись собственных мыслей, я пожелала, чтобы Зик поскорее вернулся. Ох уж это непостоянство женской натуры. Сами не знаем, чего хотим, но требуем, чтобы другие нас понимали.

— Неужели тебе действительно нравится это? — спросила я, вдруг осмелев.

— Что "это"? — отозвался он, словно я вырвала его из плена его собственных мыслей.

Я указала на бутылку, которую он держал в руке.

Адам несколько секунд внимательно рассматривал ее, словно ожидая, что она сейчас заговорит с ним, а затем пожал плечами.

— Не знаю, — ответил он, наконец, мне показалось, честно. — На вкус оно приятное, похмелье на утро от него не мучает, зато это позволяет мне почувствовать себя...свободнее.

— Это вовсе не значит, что ты становишься свободнее, когда пьешь это, — строго возразила я. Это было странно, говорить в таком тоне с Адамом, с моим начальником, но сегодня я позволила себе это. В конечном счете, я тоже не была трезвой.

— Попробуй, — снова предложил он, протягивая мне бутылку. — А затем скажи мне, нравится тебе или нет.

Я замерла, глядя на него.

Адам усмехнулся:

— Ты сама проговорилась, что уже пила сегодня вечером. Да это и не будет наказываться, ведь сегодня большой праздник. Я же, как твой начальник (в этом месте он вновь усмехнулся) сейчас не настолько трезв, чтобы заметить что-либо. Ну же. Я вовсе не собираюсь обманывать тебя.

Честно говоря, у меня возникла и такая мысль, что он просто проверяет меня. Стоит мне сделать малейшую ошибку, как он завтра признает меня при всех непригодной для работы стража. Но это было глупо.

Я протянула руку вперед, обхватив пальцами бутылку. Он отпустил ее на несколько секунд позднее, чем надо было, и я коснулась его руки. Она была горячей, словно его лихорадило, и я едва не упустила бутылку. Но не от жара, а от охватившего меня странного чувства. Мне все-таки удалось удержать ее. Тогда я обхватила ее крепче и поднесла к губам, не веря, что делаю это. Жидкость в бутылке была не такой густой, как то, что я пила сегодня, ее цвет в темноте разобрать я не смогла, но она понравилось мне значительно больше. Вкус был не таким резким и к тому же более насыщенным, да и пахло оно почти приятно — лесными травами и какими-то ягодами. Но так же оно было крепче. На несколько секунд я почувствовала, как у меня закружилась голова, и зарябило в глазах. Затем мне стало значительно лучше.

Я передала бутылку Адаму.

— Да, это действительно приятно, — признала я. — Но я бы не осмелилась пробовать еще. Да и не думаю, что мне захотелось бы этого.

— Дело привычки. Только никому не говори, что я дал это тебе.

— Конечно, командир.

Мне было весело, тепло алкоголя согревало мои внутренности, и я больше не чувствовала неловкости и не боялась. Впервые за все время мы могли общаться с ним как равные, а не как некс и мутант, новичок и учитель, девчонка и мужчина, и это было не только приятно, но и в какой-то мере опьяняло гораздо больше, чем вино и алкоголь. Сейчас преимущество было на моей стороне. Теперешний Адам вовсе не казался мне таким идеальным и строгим, каким бывал обычно. Сейчас я видела перед собой живого человека, и таким он нравился мне даже больше.

— Это точно не какая-то хитрая ловушка для меня? — лукаво спросила я, надеясь, что он примет это за шутку. — И ты не скажешь завтра, что я не гожусь в стражи, так как увлечена алкоголем в то время, когда стражи вообще не должны пить ничего такого?

Он вновь рассмеялся.

— Посмотри на меня, Ри. Я сам пьян, а ты все еще думаешь, что это какой-то хитрый ход с моей стороны? Хотя, должен признаться, идея неплохая.

— Неужели это не пришло тебе в голову раньше? — ужаснулась я.

— Иди сюда.

— Что?

— Иди сюда, — повторил он.

Я медленно подошла к нему, остановившись примерно в метре от того места, где он сидел. Сидение на корточках уже успело ему наскучить, и поэтому он просто опустился на землю, ничуть не заботясь об одежде. Еще бы, ему ведь не приходилось ее стирать.

— Чего ты хочешь?

— Сядь рядом со мной, — он кивнул на траву справа от него, в очередной раз хлебнув из бутылки.

— С чего вдруг? Или ты уже решил приказывать мне, Ястреб? — насмешливо поинтересовалась я.

— Сядь рядом со мной, — повторил он мягче, а затем добавил слово, от которого я совершенно растаяла. — Пожалуйста. Кроме того, Ястребом я стану только завтра. Сегодня меня зовут Адам.

Я села на траву. Теперь нас разделяло меньше двадцати сантиметров. Мое тело задрожало.

— Тебе холодно?

— Немного. Ничего особенного, просто у реки прохладно, — пришлось приврать, чтобы он не догадался, из-за чего я дрожу. Но здесь вправду было прохладно.

Он тут же расстегнул куртку и стянул ее с себя, набросив мне на плечи. Теперь он сидел около реки в одной футболке. Не думаю, что ему было холодно, сидя здесь, я кожей ощущала исходящее от него тепло.

— Знаешь, я думаю, ты действительно много выпил сегодня.

— Почему? — удивился он.

— Ты совсем не похож на себя обычного. Словно вы два совершенно разных человека.

Я видела, как приподнялись уголки его губ.

— На самом деле я выпил всего две бутылки. Эта вторая, не считая "жертвенного дара". Не так-то и много.

— В таком случае тебе вообще опасно пить.

Но он будто и не слышал меня.

— Не такой как обычно значит? Ты впервые увидела меня всего две недели назад, а уже рассуждаешь о том, какой я? Может, я совсем не такой, как тебе кажется. Может, именно сейчас я настоящий.

Я не могла понять, расстроен он или рассержен. Мне стало нестерпимо жарко, но, несмотря на это, я плотнее закуталась в куртку. И где носит Зика?

— Чувство вины — чрезвычайно сильное оружие, — сказал Адам, глядя на сверкающую гладь реки. Она была широкой и казалась совершенно гладкой, но я несколько раз плавала здесь, зная точно, насколько сильно течение обманчиво спокойной реки. Чтобы оставаться на месте, необходимо было постоянно работать руками и плыть вперед. — Единственное правило использования этого оружия — противник обязательно должен быть в чем-то виноват и сознавать это. Нет чувства вины — нет власти над тобой, нет слабости. Стоит распознать эту слабость и надавить в нужный момент, как противник будет повержен, попросту растопчет себя сам. Некоторые счастливчики могут бороться с собой очень долго, но исход все равно будет один.

Он повернулся ко мне. Я ощущала на лице его горячее дыхание, не в силах понять, о чем он, и к чему этот странный разговор. Веселье покинуло его, и он вновь стал серьезным. Но вместо холода и скрытности им владела только грусть. Мне хотелось как-то утешить его, но я не смела даже прикоснуться к нему, хотя нас разделяло всего несколько сантиметров. Наверное, издалека мы смахиваем на влюбленную парочку.

— Стоит ударить по больному, и чувство вины тут же расцветет, вспыхнет. После этого он уже начнет сомневаться в себе, не доверять своему телу, своим мыслям. И одна вина цепляет за собой другую, как и маленькая ложь ведет к большой. Признаешься в одном, и на тебя тут же повесят еще несколько пороков, еще несколько неверных поступков. Каждый хочет выгородить себя, доказать, что он совершенен в сравнении с другими, так почему бы не привязать еще несколько камней к приговоренному на смерть?

— Неужели нет средства справиться с этим? — прошептала я.

— Есть. Для этого нужно полностью вырвать из своей души постыдную слабость. Вот только иногда вместе с ней ты отрываешь и часть себя. Без надежды на восстановление.

Увлекшись, он почти вплотную придвинулся ко мне. Я задержала дыхание. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Сердце оглушительно стучало в груди, как механизм бомбы. Адам придвинулся еще чуть-чуть, и я поняла, что он тоже не дышит, как и я. Я подалась вперед, намереваясь закончить эту пытку раз и навсегда и пусть будет что будет. Его губы почти коснулись моих, но в этот миг позади послышался шорох.

Мы оба вздрогнули, отскочив друг от друга. Шорох прекратился. Я подумала уж не тот ли это человек, которого в прошлый раз вспугнул Зик. Но теперь я не боялась, так как не была сама. Я полностью доверяла Адаму.

Но момент был испорчен.

Без шансов на восстановление.

Адам тут же вскочил на ноги, озираясь по сторонам. Я прислушалась: шум реки, шорох листьев, чертовы цикады...Ничего такого, что могло бы насторожить меня. Я неслышно поднялась с травы, глядя в то место, откуда, как мне показалось, и послышались тревожные звуки. Но было слишком темно, чтобы я могла что-то рассмотреть.

Несколькими напряженными минутами вновь послышались шорох и тихие шаги. Я напряглась, потянувшись за оружием, в нескольких метрах от меня замер Адам.

— Риа? — послышался голос совсем рядом.

— Это ты, Зик? — отозвалась я, стараясь не замечать, как хрипло звучит голос.

— А ты ждешь кого-то еще? — был ответ, в темноте вспыхнула белая полоса, но она тут же исчезла, как только он подошел ко мне и увидел Адама. — Ястреб?

— Я просто оказался рядом, — усмехнулся Адам. Тон был дружеским, хоть и насмешливым, голос тоже его не подвел, но в глазах вспыхнуло что-то недоброе. Я уже несколько раз замечала это, когда он смотрел на Зика. Интересно, отчего он так зол на него: из-за простого неприятия, или потому, что он прервал нас? — Что ж, не буду вам мешать.

Он кивнул мне на прощание, ловко поднял с пола бутылку и равнодушно прошел мимо Зика. Внезапно Адам обернулся, посмотрев на меня:

— Скажи, Ри, ты всегда поступаешь правильно?

— Нет, — ответила я, сглотнув. Куда это он клонит?

— То есть ты признаешь, что все люди могут совершать ошибки?

— Да.

— В таком случае я прошу прощение за то, что сейчас едва не совершил одну из них. Доброй ночи.

Он поклонился и просто исчез в тени деревьев, я застыла, не в силах пошевелиться.

— О какой ошибке шла речь? — поинтересовался Зик.

— Ничего особенного, — задумчиво проговорила я.

Удивительно, но я даже не расстроилась, несмотря на то, что он только что назвал меня ошибкой. Мне никак не удавалось собрать мысли, которые расползались в разные стороны, как тараканы. Наверное, наконец, захмелела. Я даже не спросила, где Зик пропадал так долго.

Некоторое время мы еще просидели у реки. Зик что-то весело рассказывал мне, но я не слышала ни слова из этого. Это была одна из самых странных ночей за всю мою жизнь.

— Ри? — настойчивый голос Зика вырвал меня из раздумий. Только тут я словно очнулась, заметив, что его рука обнимает меня за плечи. Мне захотелось тут же сбросить ее, но я не сделала и этого. Я нуждалась в прикосновениях, мне хотелось, чтобы меня кто-то обнял и прижал к себе. Пусть это будет хотя бы Зик. Это было неправильно и эгоистично с моей стороны, но я заставила совесть заткнуться.

— Я хочу уйти, — сказала я вместо этого. Его голова легла мне на плечо. — Завтра вставать рано, или уже сегодня.

— Как скажешь, — он легко поднялся на ноги и протянул руку, помогая мне встать.

Я приняла его руку. Когда мы вновь взошли на площадь, я словно попала в водоворот. Никто из празднующих даже не думал о том, чтобы отправиться спать. Шум, веселье, хохот, музыка, бьющая по ушам, оглушающие крики. Я закрыла уши руками, только бы не слышать всего этого.

— Что с тобой?

— Ничего. Просто я устала. Пойдем скорее.

Нам приходилось пробираться сквозь толпу. Зик держал меня за руку, не отпуская от себя. Если бы не это, толпа бы уже давно разделила нас. Я сама держалась за него, как за спасательный круг, доверяя ему больше, чем себе. У меня легко кружилась голова, толи от алкоголя, толи от переполняющих эмоций, и я была рада ухватиться за что-то надежное. Мне то и дело попадались облеченные в темные цвета стражи, веселившиеся не меньше остальных. Я начала задыхаться здесь, в самом центре беснующийся толпы, к горлу поднялась тошнота, но я только сильнее сжала руку Зика. Мы встретили Джордана, Иззи и еще нескольких парней, которых я видела раньше. Интересно, здесь ли Алан? Хотя вряд ли. Это несколько не похоже на него. Зато похоже на меня. Я любила шумные вечеринки, крики, громкую музыку. Отчего тогда мне здесь сейчас так плохо?

Зик, словно прочитав мои мысли, сказал:

— А помнишь, как мы отжигали в Аренсе? Чего только стоили наши вечеринки.

— Конечно. Такое невозможно забыть, — улыбнулась я. — Вот сейчас я только от чего-то не в форме, словно меня кто-то выпил.

— Зато остальным здесь, похоже, очень весело, — каким-то странным тоном заметил Зик.

Конечно, весело, как может быть иначе? Но мне показалось, что он имел в виду нечто особенное. Проследив направление его взгляда, я увидела, на что он смотрел. Улыбка медленно сползла с моего лица, я задохнулась, рефлекторно смяв край куртки. Надо же, а я совсем забыла о ней. Отчего ее хозяин не забрал ее, уходя? Тот самый, что час назад сидел рядом со мной на берегу реки и нес что-то непонятное. Тот самый, что стоял сейчас у одного из домов, прижав к стене своим телом какую-то высокую черноволосую девушку. Это совершенно точно был он. Я узнала его золотистые волосы и темную футболку. Сейчас он уверенно прижимал девушку, его руки скользили по гладкой поверхности темного короткого платья, платья, которое я уже видела сегодня. Элис. Он целовал ее так яростно, так страстно, что она задыхалась в его объятиях, судорожно хватая ртом воздух, когда он оказывался не занят. Я почувствовала прилив отвращения, сильно сжала руку Зика, стараясь не впиться в нее ногтями, и потянула его к входу в подземелье.