Зависимость - 2

Она успела выйти из комнаты до того, как первая слеза скатилась по ее щеке.

Больше не осталось слов.

Они вышли наружу, сорвались с ее губ, кровоточащими резкими строчками оплетя стены, пол, потолок. И проживут еще какое-то время вне ее тела, быть может, чуточку дольше, чем сама Фиби.

/////

Сем не меньше пяти раз брал телефон и каждый раз откладывал его в сторону. Позвонить было не так сложно, но что он ей скажет?

Мне жаль?

Это неправда.

Не делай этого, если ты не хочешь?

Снова ложь.

Я все еще люблю тебя?

Вряд ли Элоди захочет услышать это.

Он все испортил в прошлый раз, но как это исправить, если у него даже не хватает смелости спросить, готова ли она его простить?

Трус.

Он взял телефон и набрал ее номер. 9 гудков. 15. Далее автоответчик.

Поздно.

Телефон ударился об стену и разлетелся на несколько частей, оставив царапину на покрытии.

/////

Джад нервничал, сам не зная, по какой причине. До этого момента все развивалось соответственно его плану. Сделка, которую он заключил с Фиби Коллинз, не только позволила ему оставаться в курсе всех событий и следить за каждым шагом Крайм, но и на несколько шагов приблизила его к камням.

Разве он мог знать, что Крайм сама отдаст их ему?

При этом он всегда точно знал, где находится жница, ведь именно по его совету она добровольно сдалась в руки демонам. Значит, не нужно было волноваться о ее сохранности.

Ему нужно было сохранить жизнь Фиби.

Цель выполнена.

Принести ее в жертву.

Снова галочка.

Заполучить камни.

Они у него.

Сделать так, чтобы Крайм не путалась под ногами.

Сделано, хоть и не так, как он планировал.

Джад нервно посмотрел на наручные часы. Оставалось меньше двух часов до того момента, как произойдет жертвоприношение, и с Фиби будет покончено, тогда он сможет прийти к Урсуле за платой. Все складывается как нельзя лучше.

Жница даже не подозревает о том, что он использовал ее.

И как ему может быть жаль ее, если они едва знакомы?

Джад перебирал в голове возможные причины волнения, но никак не мог докопаться до истины.

Ничто не должно сорваться.

/////

Демо пыталась сосредоточиться на своих руках. Или на дыхании. Или на пейзаже за окном.

Но все было бесполезно.

Она сидела, обхватив себя руками, и раскачивалась на краю кровати.

Нужно набраться смелости, она обязана...

Бронт вошел в комнату, неся поднос с ужином. Она не спустилась вниз, и он позаботился о том, чтобы Демо не осталась голодной. Он всегда заботится о ней.

Поставив поднос на столик рядом с ее кроватью, Бронт сел рядом. Если бы на его месте был кто-либо другой, она решила бы, что он хочет с ней поговорить.

Эта мысль отдавала истерикой.

Бронт только взял ее за правую руку и легко сжал.

Демо опустила глаза, и ее взгляд наткнулся на забытую виолончель, к которой она даже ни разу не притронулась с того последнего вечера в ее доме.

Жаль, что я не могу услышать, как ты играешь. Моя мама играла на скрипке, и, мне кажется, иногда я до сих пор могу вспомнить некоторые песни, которые она играла для меня в детстве. Хотя, как я могу знать, действительно ли они звучали так?

Когда ты потерял слух?

Бронт вздохнул, прежде чем ответить.

Ты можешь не отвечать, если не хочешь.

Этот вопрос больше не является для меня настолько болезненным, чтобы я не мог его обсуждать. Мне было семь, когда я лишился слуха. Думаю, ты хочешь, узнать, как это произошло...

Не сегодня, — сказала она, сжав его ладонь. — Не потому, что мне не интересно. И, поверь, для меня очень много значит то, что ты доверяешь мне, но этой ночью мне бы не хотелось смешивать твою боль с моей собственной. Сегодня день рождения моей матери, и я...Мне нечего сказать. Я даже не знаю, что чувствую.

Не думай о том, что ты должна была бы чувствовать. Или о том, чего ждет от тебя старейшина, или Фелиция, или кто-то еще. Она была твоей матерью, она любила тебя, и ты имеешь полное право скучать за ней. И испытывать боль. И злиться. Не позволяй им указывать тебе. Не сдавайся.

Я не могу сражаться. У меня не хватит на это сил.

А я считаю, что ты куда сильнее, чем думаешь.

Демо могла бы утонуть в этой улыбке и этих глазах.

И я всегда буду на твоей стороне.

Их тела расположены так близко, что она чувствует жар, исходящий от него, чувствует ткань его рубашки. Тепло его тела.

Болезненно близко.

Что ей стоит сейчас повернуть голову и позволить их губам слиться?

Кажется, лишь об этом она и мечтала последние несколько дней. А, может, мечтала всегда.

Пока она медлит, Бронт выпускает ее руку и встает.

Их время еще не настало.

Но настанет ли оно вообще, или для Демо тогда уже будет слишком поздно?

/////

Мир вокруг застыл. В это время не существовало ничего, кроме дороги, ветра и самой Кью. Вагон покачивался, будто в такт ветру.

Огромное сердце дороги.

Живое бьющееся сердце.

Пейзаж за окном казался бы просто серой полосой, если бы не одинокие деревья, выныривающие словно из неоткуда. Иногда Кью вообще не могла понять, в какую именно сторону она едет. Это и сбивало с толку и успокаивало одновременно. Движение, перетекающее в неподвижность.

Можно не думать.

Не искать причин и не разбираться с последствиями.

Мир застыл.

Можно воспользоваться этим временем, чтобы найти для себя нечто важное, давно потерянное.

Чтобы найти себя.

Или рассмотреть внимательнее мир, пока он не успел открыть глаза, стряхнуть сон и снова убежать.

Кью приложила ладонь к стеклу, и ей показалось, что ее сердце билось синхронно с сердцем огромного железного механизма.

////

Портреты. Его взгляд вновь и вновь возвращался к холстам, заключенным в деревянные рамки, к секретам, скрытым под стеклами. Все в этой крошечной квартирке давило на Луиса и заставляло его чувствовать себя здесь узником. Быть им.

И снова портреты.

Они всегда раздражали его, порожденные безумием его матери, мрачные, давящие. Кровь, смешанная с тьмой. Изображения кошмаров и внутренних демонов его сумасшедшей мамаши.

Но только ли внутренних?

Один из них казался ему знакомым. Карандашный рисунок девушки с выразительным взглядом, раскосыми глазами и родинкой под нижней губой.

Девушки, как две капли воды похожей на жницу Фиби Коллинз.

Луис вскочил на ноги, ошеломленный этой мыслью.

Откуда его мать могла знать Фиби?

/////

Рен листала книгу, всматриваясь в картинки, потому что от перенапряжения у нее болели глаза, и она больше не могла воспринимать слова.

Жертвоприношения.

Убийства.

Демоны.

Всадники.

Ожившее зло.

Все это должно иметь какую-то реальную связь с окружающим миром. Даже злу нужны чьи-то руки, чтобы вершить свои дела. Как только она поймет эту связь, ее положение улучшится. Тогда у них с Неро появится конкретная, совершенно понятная и выполнимая цель: найти убийцу и остановить его.

Но до этого времени он всегда оказывался на несколько шагов впереди.

Рен дождалась, пока Неро зайдет в ванную и включит душ, и только тогда пробралась в его комнату и осмотрела карманы его куртки. Ощущение того, что брат что-то скрывает от нее, нечто очень важное, не покидало девушку ни на миг. И что это все как-то связано с жертвенными убийствами и возможным убийцей.

К несчастью она больше не могла просто подойти и спросить его об этом, так как была почти уверена, что услышит в ответ ложь, или, скорее всего, вообще ничего не услышит.

В карманах ничего не было. Меньше всего ей было нужно, чтобы брат застал ее за столь постыдным занятием, поэтому Рен поспешила обратно в комнату и вновь уткнулась в книгу, чувствуя себя воровкой. Ее сердце билось слишком часто.

— Я скучаю по тебе, Неро, — прошептала она одними губами.

2.10

Алгофобия — боязнь боли.

Не имеет значения, правильное ли это решения.

Не имеет значения, имела ли ее жизнь какой-то смысл.

Или как она завершится.

Важно только одно: Фиби не сдастся.

Невозможно всегда поступать правильно или всегда жить для других. Можно научиться получать удовольствие от самых нелицеприятных вещей, если веришь, что поступаешь правильно. Что твои поступки имеют смысл. И не важно, что подумают остальные. Или чего они хотят. Иногда есть только ты и твои цели. Разве не этому ее научил Кай?

У нее остался последний шанс заявить о себе. Не воспользоваться им будет трусостью.

Не имеет значения, пожалеет ли она об этом после, если это после вообще настанет. Важно то, что она точно пожалеет, если этого не сделает.

Фиби утешает себя тем, что это крайняя мера, а она сейчас находится в отчаянии.

Но это ложь.

Нет никакого отчаяния, только решимость. Если было в ее жизни хоть что-то важное, если все жертвы, смерти и страдания были не бессмысленны, она должна поставить последнюю жирную точку в этом рассказе. Или же вообще не стоило его начинать.

И для нее это важно. Дать выход боли, злости, раздражению из-за того, как сложилась ее жизнь. Это необходимо. Как воздух. Больше воздуха. На самом деле, не было ничего более важного, и даже смерть пугала ее меньше неудачи.

/////

Найти цель не составило особого труда.

Фиби постучала в дверь и принялась вежливо ожидать, пока ей откроют. Любопытные взгляды соседей прожигали ей спину. От легкого нетерпения она начала стучать ногтями по деревянной поверхности двери. Холодный предмет оттягивал ее карман и будто поторапливал скорее завершить это дело. Она должна была вернуться через полтора часа, полным-полно времени.

Кто-то завозился с той стороны двери, но открыли ей далеко не сразу. Дверь отворилась одновременно с громким удивленным вздохом. На пороге стоял Сем Харт.

— Фиби?

Он выглядел так, словно увидел перед собой призрак. С другой стороны, Фиби — без полутора часа призрак. Парень почти что пророк.

— Почему это прозвучало так, словно ты не рад меня видеть?

— Это не так.

Сему уже почти удалось взять себя в руки, но его тело все еще было напряжено.

— Тогда, может, впустишь меня?

— Конечно, — он отошел в сторону, выполняя ее просьбу.

Фиби прошла по пятнистому ковру к гостиной. Холод поднимался от ее кармана и распространялся по всему телу. Кончики пальцев едва заметно покалывало. Сем шел прямо за ней, словно ступая по ее следам. Что было в нем такого особенного? Почему его жизнь стоила больше, чем ее?

Почему он был ее другом?

Это было так давно, что сейчас Фиби уже и не помнила.

Это странно, словно вещи, связавшие их, бесследно исчезли. Будто уже и нет тех людей, которыми они были.

Теперь они чужие друг другу и себе. В его глазах Фиби видела ту же пустоту, что и в собственных.

— Мы были уверены в том, что демоны схватили тебя. Как ты выбралась?

Сем стоял всего в нескольких шагах от нее. На его лице читалось явное замешательство, но ни следа недоверия.

Почему мы были друзьями?

— Прости, что? — удивился он и, словно в качестве самозащиты, скрестил руки на груди.

Она что же задала этот вопрос вслух?

— Почему мы были друзьями?

— Возможно потому, что когда мы только познакомились, нам обоим был нужен друг? Мы были одиноки по отдельности. Помнишь, что ты сказала мне однажды? Это было что-то вроде: "Почему бы теперь нам ни быть одинокими вместе?". — Он рассмеялся. — До этого я никогда не встречал такую, как ты.

— Какую?

Его глаза вмиг стали серьезными.

— Похожую на меня.

Ему нет нужды разъяснять Фиби, что это значит. Сема всегда тянуло к Элоди, потому что она была "не такая". Элоди была светлой стороной Сема, возможно, его лучшей стороной, Фиби же всегда была только его отражением.

В конечном счете, это не было таким уж откровением.

— Мы с тобой действительно похожи, — Фиби смотрит прямо ему в глаза. Такие знакомые и неизведанные. Что скрывается за этим взглядом? Чего он ждет от нее? — Мы оба привыкли делать то, что считаем правильным, не особо заботясь о том, как наши действия будут восприняты. Ты согласен со мной?

Как ты поступил с Элоди.

Как поступил со мной.

— Согласен.

Фиби отступает. Делает шаг назад, чтобы уже через мгновение двинуться вперед. Теперь их с Семом разделяло меньше шага.

— Кстати, мы как раз подходим к самой интересной части. Это касается того, зачем я пришла сюда...тебе же любопытно?

Сем кивает.

— У меня есть для тебя кое-что.

Фиби тянется в карман и медленно вынимает оттуда короткий заговоренный меч. Глаза Сема широко распахиваются, и остаются такими, когда меч вспарывает его грудную клетку. Достигает сердца. Фиби брезгливо разжимает пальцы, и дымящийся обгоревший клинок падает на ковер. Кровь демона стала для него погибелью, но он полностью справился со своей задачей.

— В данный момент действительно ничего личного.

С губ Фиби срывается нервный смешок. Не потому, что она только что убила своего друга. Ее другом был Сем Харт, существо же, умирающее у ее ног, даже не человек. Темно-красная метка в центре его груди сейчас горит особенно ярко. Фиби даже не нужно закрывать глаза, чтобы ощутить страдания всех тех, кем он питался, и увидеть кровь всех убитых им.

Нетрудно представить лица демонов, когда они узнают, что она натворила.

Да ладно, это было куда проще, чем она рассчитывала. Очевидно, Харт даже предположить не мог, что она способна на предательство, даже после того, как он сам предал ее.

В любом случае, теперь с этим покончено.

Нет больше Фиби Коллинз, которая убила своего друга.

Есть жница.

Нагнувшись, она подняла с пола оплавленный клинок, и ее быстрое прикосновение мигом охладило металл. Израненные края будто сами собой затянулись и разгладились, меч стал длиннее, чем был в прошлой своей жизни.

Это победа, пусть со вкусом крови и смрадом предательства.

Это ее победа.

/////

Кай ждал.

Цель была всего в какой-то сотне шагов, но его не покидало ощущение, что ему никогда не преодолеть это расстояние.

А затем произошло то, чего он уж точно никак не ожидал.

Фиби исчезла.

И, что еще более невероятно, ему пришлось приложить усилия, чтобы найти ее. Впервые со дня их знакомства. И этот след был едва ощутим и тонок, как волос.

След привел к Сему Харту.

Не может быть, чтобы она все-таки решилась на это. Не Фиби. Не после того, что демоны с ней сделали. Того, что он сделал. Еще несколько дней назад она была раздавлена. Уничтожена. Что же касается того, что произошло между ними час назад...Нет, Каю не показалось.