В нашем-то саду мы и встретились с Прениром. Встретились и полюбили друг друга. Нет, ты не думай, что я бегала на свидания с ним, как какая-нибудь кухарка или посудомойка. Во-первых, в замковый сад имели доступ лишь члены благородных семей, а, во-вторых, на прогулках меня обязательно сопровождал Эйжен. Иногда вместе с горничной.

Не буду тебе описывать, как зарождалось и развивалось наше чувство, как подружились Эйжен и Пренир. Мы были ровесниками. Девятнадцать лет для девушки — это много, и отец не раз пытался выдать меня замуж, но я стояла насмерть. Меня поддерживал Эйжен, он уже знал о нашей любви.

Однажды Пренир явился к моему отцу и попросил моей руки, чем вызвал его страшный гнев. Семья моего любимого не была богатой. Высокородные, но не богатые, не имеющие многочисленной знатной родни.

Но я снова не стану описывать, что пришлось пережить Эйжену и мне. Брата, за попустительство, жестоко выпороли плетьми. Меня посадили на хлеб и воду и закрыли на месяц в моей комнате. Я пригрозила, что убью себя, если меня насильно потащат замуж.

Пренира выгнали из Владетельства, его семья подверглась гонениям и была окончательно разорена.

В конце концов, наш отец, через посредника, передал Прениру письмо, где поставил ему условие: тот должен жениться, или его родители и маленькая сестрёнка будут брошены в подвалы замка и отданы в руки палача.

Мой любимый женился. Он прислал мне письмо, где просил простить его за малодушие. Я поняла и простила, но моё сердце умерло.

Через год у него родился сын, а ещё через год умер наш с Эйженом отец. Наша мать умерла значительно раньше. Таким образом, Эйжен стал Владетелем Теремиса.

Брат вернул Пренира из ссылки, назначил его начальником городской стражи. Вскоре столица была очищена от преступников. Пренир и его подчинённые валились с ног, но горожане вздохнули с облегчением.

Эйжен внимательно следил за Прениром. Прошли годы, и он назначил его своим Главнокомандующим, о чём ни разу не пожалел. Они были рядом во многих сражениях.

Эни, он никогда не изменял жене и ни разу не оскорбил меня напоминанием о прошлом. У него родились ещё двое сыновей, вышла замуж младшая сестра.

В общем, ясноглазая моя малышка, год назад жена Пренира отошла в чертоги Зареньи. Она была тихой и скромной женщиной, и мне искренне её жаль.

После окончания траура Пренир предложил мне стать его женой. Эни, я согласилась. Если вы с лордом Дэниаром не будете возражать, через месяц мы с Прениром станем супругами. Я перееду в его городской дом, но буду часто бывать в замке.

Знаешь, Эни, я никак не могу представить себя его женой. Ведь я так изменилась. Постарела, стала толстой и неуклюжей. Пренир говорит, что, наоборот, с возрастом я приобрела округлые формы и стала ещё красивей, чем в молодости, но я ему не верю. Мне кажется, что рядом с таким представительным мужчиной я выгляжу просто ужасно.

Вот и всё, Эни. Жду твоего письма и крепко целую вас с Цереном, а также пяточки и пальчики у крохи. Милорду мой почтительный привет. Твоя Зел."

Энна задумчиво опустила письмо на колени, посмотрела на мужа. Она читала историю любви леди Зелинны и лорда Пренира вслух. Дэниар ответил ей сочувственным взглядом.

— Представляешь, я никогда ни о чём не догадывалась, а Эйжен не рассказывал...

— Ну, это ведь был не его секрет. Милорд был очень деликатным человеком. А кто это — лорд Пренир? Я не помню его.

Энна улыбнулась:

— не помнить лорда Пренира невозможно. Вспомни здоровенного высоченного мужичину, с пышными усами, с седыми, коротко остриженными волосами, гулким басом, ладонями-лопатами и... кротким выражением лица!

— О! Вспомнил! Мы как-то столкнулись с ним у входа в замок, и я почувствовал себя мальчишкой-подростком. Он возвышался надо мной, как замковая башня!

— Вот-вот, это и есть жених нашей Зел! Уж-жа-с-с-с! И что за глупости она говорит: "растолстела, постарела"! Да она красавица, правда, Дэн? — тот согласно кивнул, — лорд Пренир прав. Она вся такая уютная, кругленькая, а какие красивые у неё глаза и улыбка! У-у-у, да он страшилище рядом с ней!

Дэниар улыбался: — ты права, моя хорошая, со всех сторон права. Раз он говорит, что леди Зелинна красавица, значит, так оно и есть.

Энна вскочила на ноги: — пойдём в библиотеку. Ты напишешь Управляющему, а я Зел. Да ещё надо подумать о хорошем подарке новобрачным! — Она не удержалась и снова засмеялась. Дэниар тоже фыркнул, сдерживаясь, и обнял жену за талию.

Эпилог.

Прошло тринадцать лет...

Тёмным зимним вечером Энна сидела в глубоком уютном кресле малой гостиной первого этажа. Порывы ледяного ветра сотрясали оконные стёкла. Она зябко поёжилась, хотя в гостиной было тепло, положила на колени маленькую книжку, переплетённую в жёлтую кожу с медными уголками. Новые баллады были присланы ей недавно леди Зелинной, но у неё все не доходили руки их прочесть. Отвлекали дела, да и дети нуждались в материнском внимании.

Тринадцатилетняя Санья росла красавицей, была гораздо привлекательней, чем сама Энна в её возрасте или чуть старше. Дэниар с этим не соглашался, но Энна считала, что он просто не помнит.

Санья была любимицей отца. Ей прощалось многое, и если бы не строгость матери, он совсем бы избаловал дочь. Она ни в чём не знала отказа, и Энна лишь покачала головой, когда Дэниар купил ей жеребёнка — андаринца. Теперь Санья дневала и ночевала в конюшне. Её горничная жаловалась, что они с леди пропахли навозом.

Дэниар, конечно же, любил своих сыновей — десятилетнего Ярэна и шестилетнего Раймона, но к дочери питал особую слабость. Однажды он пояснил жене:

— понимаешь, Эни, она всё время напоминает мне тебя в юности: такая же хрупкая, беззащитная и доверчивая. Мне всё время хочется оберегать её, защищать и ... не ругай меня, пожалуйста, что я ей во всём потакаю. Пусть малышка всегда будет уверена в родительской любви.

Отложив книгу, Энна наблюдала, как мальчишки пытались устроиться на подлокотниках отцовского кресла, слушая его рассказ о битвах с кочевниками, погонях за пиратами, охоте на гроона. Санья, конечно же, сидела у отца на коленях, хотя Энна не раз говорила ей, что она почти взрослая девушка и ей неприлично сидеть на коленях у мужчины. Дочь удивлённо распахивала глаза:

— мама, но это же не мужчина, это папа!

Рассказывая об этом мужу вечером в спальне, Энна смеялась, а Дэниар, улыбаясь, обнимая жену и наслаждаясь вкусом её губ и тела, тихо говорил, что ему даже думать страшно, что скоро придётся отдать их девочку какому-то чужому мужчине.

Энна порой удивлялась, сколько родительской любви, нежности и мягкости таится в сердце её сурового мужа. Он никогда не наказывал сыновей, что бы они ни вытворяли. Ему достаточно было нахмурить брови, и озорники отводили глаза и лепетали оправдания.

В дверь громко стукнули, она распахнулась и впустила слугу. Коротко поклонившись, он объявил улыбаясь:

— прибыл Владетель Теремиса лорд Церен аль Ирайдес!

Энна вскочила.

— Церен? В такую погоду?

Слуга посторонился. В комнату, гремя мечом в ножнах и позвякивая шпорами, стремительно вошёл молодой Владетель. Откинув за спину полы тяжёлого, усыпанного снегом мехового плаща, милорд почтительно, с достоинством поклонился:

— лорд Дэниар, леди Энна...

Выпрямиться он не успел. Энна бросилась к сыну, но её опередили дети. С воплями и оглушительным визгом на него налетели братья и сестра.

— А-а-а-а!! И-и-и-и!! Цери-и-и!! Це-е-е-ер!!

Они повисли на шее и на плечах юноши. Запутавшись в плаще, он рухнул прямо под ноги матери и Дэниара. Дети с восторгом навалились сверху.

Широко шагнув, отец обхватил двух озорников поперёк туловища и, оторвав их от брата, аккуратно поставил на ноги. Они было рванулись снова, но тяжёлые отцовские ладони на плечах придержали их. Санья вскочила на ноги сама.

Наконец Энна смогла обнять сына. Слуга принял плащ и вышел. Церен, неловко высвободившись из материнских объятий, шагнул к Дэниару, снова поклонился:

— извините, лорд Дэниар, я...,

тот шагнул, улыбаясь, к Церену, обнял его за плечи, привлёк к себе:

— мы рады видеть тебя дома, дорогой мальчик! — он развернул юношу и легонько подтолкнул его к матери. Церен, смущаясь, обнял её. Энна обхватила его лицо руками, принялась целовать холодные щёки, яркие карие газа.

— сынок, как долго тебя не было, я совсем уж собралась ехать в Теремис!

Сын в ужасе отшатнулся: — что ты, мама! Дороги абсолютно занесло! Мы еле-еле проехали верхом. Хорошо, что Малышик такой сильный и выносливый, а ведь сопровождающим меня стражникам пришлось вести заводных лошадей, потому что их кони быстро уставали.

Дэниар нахмурил брови: — что-то случилось, Церен, что ты поехал в Эристан в такую погоду?

Тот по-мальчишески легко улыбнулся: — нет, дядя Дэн, всё хорошо, только, — он отвёл глаза и порозовел, — я очень соскучился там без всех вас...

— Аа-а-а! Цери, ты по нас скучал, да, скажи, скажи!? — его дёргали за рукава камзола, сзади потянули за волосы, завязанные в хвост.

Владетель Теремиса не выдержал. Крутанувшись на одной ноге, он поймал озорников, тиская, прошёлся пальцами по рёбрам одного и другого. Братья завизжали, захохотали. Подошла Санья, улыбаясь, погладила его по груди:

— Церен, ты стал таким взрослым, почти как папа!

— А ты, Санья, просто красавица! Не была бы ты моей сестрой, я бы влюбился!

Она надула губки, шутливо шлёпнула его по руке:

— ты дурак, Церен, и шутки у тебя глупые!

Дэниар с Энной переглянулись. Позвонив в колокольчик, Энна приказала появившемуся слуге передать рьенне Ремилле, что приехал лорд Церен.

Вскоре юноша отправился в свои покои, которые никто не занимал. Приняв ванну и переодевшись, он спустился в малый обеденный зал, где за накрытым столом его ждала мать. Семья поужинала раньше, и теперь Энна, сидя напротив сына, не могла на него насмотреться. Она пододвигала к нему то блюдо с копчёной паленией, то затейливо плетеную корзиночку с пышными хлебными лепёшками, то подкладывала ему на тарелку куски обжаренной в кипящем масле негресони.

Наконец, сын поймал её руку, прижал ладонь к своей щеке:

— мама, я наелся! Ты что, думаешь, в Теремисе плохо с продуктами?

— Я ужасно по тебе соскучилась, Церен! — он улыбнулся: — я поживу у вас подольше. Хочу отдохнуть от владетельских забот.

Энна встала: — если ты наелся, сынок, может быть, пойдём в библиотеку, к лорду Дэниару?

Церен резво вскочил на ноги: — да, мама, пойдём! У меня для вас масса новостей...

Усевшись в любимое кресло у тёплого бока громадной печи, обогревающей большое помещение библиотеки, Энна лениво слушала неторопливую беседу своих мужчин.

Церен уехал в Теремис год назад. На этом настоял Дэниар. Ему пришлось выдержать негодование Энны, её слёзы и недельное молчание, но своего решения он не отменил. Присматриваясь к юноше, Владетель Эристана пришёл к выводу, что неправильно и даже опасно сдерживать кипучую энергию молодого Владетеля, которая не находила выхода в размеренной и благополучной жизни замка аль Беррон.

Энна была возмущена решением мужа, её обвинения были обидны и несправедливы, а слёзы терзали сердце Дэниара. Наконец он не выдержал, пришёл вечером в её спальню, куда она удалилась, не желая делить с ним постель. Усадив её рядом на диван, он тихо и спокойно приводил ей доводы в пользу своего решения.

Конечно, Церену было всего семнадцать, и Владетельство Теремис он возглавил неофициально. Но люди охотно подчинялись ему, он был законным и полноправным наследником лорда Эйжена. Энна подумала, что, возможно, не последнюю роль сыграло и его поразительное сходство с отцом. У мальчика тот же средний рост, коренастая, ширококостая фигура, иссиня-чёрные волосы и яркие тёплые карие глаза.

В Теремис Церен уехал на Малышике. Энна решила, что так ей будет спокойнее. Жеребец никогда не бросит молодого хозяина в беде, будет защищать его до конца. Конечно, с ними уехал и конюший Малышика, Гражен.

— Мама! — она очнулась, посмотрела на сына, — я спрашиваю вас с дядей Дэном, не говорит ли вам что-то имя Рихан?

— Что? — Энна нахмурилась, — что ты знаешь об этом человеке?

Дэниар недоумённо посмотрел на неё. Она пояснила: — Рихан нанял наёмника убить меня, но ты, Дэн, заслонил меня от ножа.

— А-а, вспомнил. Но, Цери, прошло много лет. Что — то случилось, что выплыло это имя?

Церен рассказал:

— осенью, в пьяной драке был убит бродяга. Городская стража провела расследование и установила, что у бродяги была кличка Счетовод. Потом выяснили его настоящее имя — Рихан. Они хотели, чтобы его хоронила семья, но его собутыльники пояснили, что семьи у него нет. Это был совершенно опустившийся человек, очень агрессивный и злой. Собственно, именно он затеял драку, в которой и был убит.

Энне стало грустно. Несмотря на то, что этот человек хотел её убить, она жалела, что он так глупо, так бездумно растратил свою жизнь. Ему было известно высокое искусство счетоводства. Пусть не в замке, но он вполне мог найти работу, уехав из столицы или даже из Теремиса. Но нет, ненависть и злоба сгубили его. Она вздохнула, подняла глаза на мужа. Он смотрел на неё сочувствующе и внимательно. Он, как всегда, всё понял, её любимый.

Потом они снова слушали Церена, а он, гордый, всё рассказывал о работах на руднике ониридия, о ремонте главного тракта почти до самого Ренежена, что позволило купцам вдвое быстрее доставлять грузы из портов Зелёного моря. Со смехом описал семейную жизнь тётки и в лицах представил, как старается выразить нежность своим гулким прокуренным басом лорд Пренир. Как чинно, под ручку, гуляют они вечерами по главной улице столицы, а тётя Зел проверяет, не забыл ли Главнокомандующий перчатки. А иногда они гуляют по замковому саду, и тогда муж держит её за талию, а тётя смущается и краснеет, но руку его не убирает.

Они сидели в библиотеке допоздна, а потом Церен забежал на минутку в комнаты рьенны Самиры и рьенны Ураны. Его няни не ложились спать, зная, что их мальчик обязательно к ним заглянет. Обе женщины вырастили всех детей Энны и любили их, как своих собственных.

Владетель Теремиса прожил в замке аль Беррон два месяца. Он часто просиживал в библиотеке вечер напролёт, слушая Дэниара, рассказывая ему о своих заботах и мечтах. Милорд никогда не смеялся над, порой наивными, рассуждениями пасынка. Он осторожно, стараясь не задеть самолюбие юноши, обсуждал его проекты, указывал на слабые места и хвалил за умные и дальновидные решения. Иногда к ним присоединялась Энна. Она была совершенно счастлива и любовалась повзрослевшим сыном, не вникая в тонкости управления Владетельством. Её лишь беспокоили ежедневные упражнения мужчин на тренировочной площадке. Хвала Заренье, Дэниар давно уступил её просьбам и на тренировках применялись деревянные мечи.

Приближалась весна, и Энна решила, что летом она обязательно наведается в Теремис.

Прошло ещё два года...

Энна вошла в покои дочери, но та отсутствовала. Не было и её горничной. В задумчивости Энна подошла к окну и замерла. С высоты второго этажа замка она хорошо видела боковую аллею сада, по которой медленно шла Санья, а рядом, держа её за руку, шёл мужчина! Сзади плелась горничная, глазевшая по сторонам на цветущий кустарник и яркие, затейливой формы, клумбы.