Открывающая

— Да...,— завистливо протянул парень. — Чуйка у него на эти дела была что надо.

Постояв еще пару минут, они поболтали о том, о сем, а затем направились обратно в дом, оставив меня в смятении. Сомнений не было, речь была о Кирилле.

Господи, ну почему я такая дура? Надо было не в сарае прятаться, а сразу бежать к машине и звать на помощь. А теперь что?

Бросив печальный взгляд на калитку, я поняла, что совершаю очередную глупость. Это один из тех случаев, когда знаешь заранее, что шансы приравниваются к нулю, но наперекор всем делаешь по-своему. Отбросив идею о бегстве, повернулась к дому и стала его тщательно изучать, пытаясь найти ответ на самый главный вопрос:

Как в такой громадине найти Кирилла, да так чтобы не заметили?

В голове появилась абсурдная идея, но в отсутствие других я уцепилась за неё, как за спасательный жилет — магия. Это единственная возможность. Я посмотрела на дом под углом, так, как я привыкла находить магов. Сначала ничего не вышло. Одно дело — искать среди толпы живых людей, другое — пытаться найти таковых сквозь бетон и толщу стен. Не знаю как, но ко мне пришло понимание, что это может сработать, и я старалась изо всех сил, то фокусируя взгляд, а то наоборот расслабляя.

Долго ли, коротко ли, кто его знает? (на часы я не смотрела). Но, наконец, получилось.

Маленький нестабильный огонек мерцал в темноте, как фонарик. Если бы не ранее мне знакомые краски радуги, то я бы ни за что не поверила, что это Кирилл. Боже... Его резерв был не просто на нуле, а полностью исчерпан и, казалось, вот-вот потухнет.

Прищурив глаза, я отбросила все лишнее и мысленно последовала за огоньком, пытаясь понять, в какой части дома он находится.

Ага! Здесь!

По-пластунски поползла вперед, радуясь, что вокруг много кустов и прочей растительности. Огляделась. Мои подозрения подтвердились — это был подвал.

"Ну и, слава богу",— облегченно вздохнула я. Так меньше вероятность, что рядом с ним кто-то находится. Последний рывок и я возле мутного окошка. Не раздумывая — удар ногой и звон стекла раздался громким набатом в ночной тишине.

"Черт!" — попятилась назад и укрылась в кустах. Сердце билось, так громко, что казалось, его слышно на всю улицу. Медленно потянулись минуты... Страшно... Подсознательно я была уверена, что сейчас кто-нибудь выбежит на шум, и я ждала... Прошло время, затем еще, а из дома так и никто не вышел.

Фу... Пронесло...

Рванула к окошку и не раздумывая, соскользнула в кромешную темноту.

— Кирилл! Кирилл!— тихо позвала я.

Ответная тишина испугала меня. Вытащив мобильный и освещая себе путь, я пошла на огонек мага.

Ворон сидел на полу, так что мне была видна только спина. Его руки были намертво привязаны к металлической трубе, торчавшей из бетонной стены.

— Кирилл! — прикрикнула я, нервно облизнув губы.

Но маг не отреагировал даже на злость в моем голосе. Я обошла его, так чтобы видеть его лицо, и перевела свет мобильного на него.

— Боже! — не удержалась я от восклицания. Его лицо было сплошной кровавой маской.

— Кирочка, миленький, ты меня слышишь? — зашептала, боясь прикоснуться к нему. — Ну же, скажи что-нибудь! — причитала я, понимая, что сейчас разревусь.

Он медленно приоткрыл заплывший глаз. Моргнул, как будто прогоняя видение, но обнаружив, что это не помогает, попытался сфокусировать взгляд. Наконец, ему это удалось и, сосредоточившись на мне, он с трудом произнес:

— Что ты здесь делаешь?

— Живой... — облегченно выдохнула я и улыбнулась сквозь слезы. — Живой, — повторила еще раз, стараясь сдерживать себя и не распускать руки. Мне нестерпимо хотелось дотронуться до него. Я еле удержалась, боясь прикосновением причинить ему боль.

— Уходи.

— И не подумаю.

— Уходи. Пожалуйста, — на последнем слове он хрипло закашлялся, закрыл глаза, словно растеряв весь запас сил.

Просящего Ворона я видела впервые, и это испугало не меньше, а может больше, чем его внешний вид.

Какого черта, не спать! Слышишь меня— не смей умирать! — прикрикнула я, пытаясь за грубостью спрятать свой страх.

Руки Кирилла были крепко привязаны к трубе проволокой, впившейся так глубоко в кожу, что при близком расстоянии было видно мясо. Любое вмешательство лишь усугубляло боль, и тихий стон был тому подтверждением. Я тут же прекратила его мучать.

На все мои мольбы и причитания Ворон не реагировал. Его голова запрокинулась назад, а тело обмякло. Я испуганно вскрикнула — мне показалось, что он умер, но, заметив тусклый огонек мага, облегченно вздохнула — это только потеря сознания.

Время безжалостно неслось вперед, а я так и не придумала, как его освободить.

Я должна найти выход! Должна...

— Есть! — воскликнула я, вспомнив слова Кирилла о том что, такие как я могут увеличивать магию. О том, что это явление редкое, я предпочитала не думать. — У нас все получится! — на самом деле магу эти слова были бесполезны, так как он еще пребывал в отключке, но мне они были жизненно необходимы для веры и уверенности в себе.

А сейчас... сейчас надо очень сильно постараться и каким-то образом настроиться на позитивный лад.

Я глубоко вздохнула. При одном взгляде на него сердце болезненно сжалось. Запечатление или нет, но вдруг я поняла — умрет он, и я уже не буду прежней. И если сейчас мне плохо, то тогда каждый прожитый день станет для меня адом. Я закрыла глаза и постаралась для начала хотя бы унять панику.

Все получится, все получится!

Так. Вдох-выдох. Сконцентрироваться на огоньке.

Что я только не делала: умоляла, гипнотизировала взглядом, просительно шептала — ничего, абсолютно ничего...

Выдохшись, расплакалась от бессилия и горя. Такой маленький и такой строптивый. Ну что же ты, малыш?

Не знаю как, но я потянулась к нему, словно у меня есть невидимая рука. Погладила его как упрямого малыша и заговорила так, как привыкла это делать с детьми: ласково, с любовью, убеждая и объясняя. И он... потянулся за рукой, выгнулся как котенок, почувствовав ласку, поднял голову и, расправив свои огненные лепестки, немного подрос.

Я возликовала. Мерцание все еще было небольшим, но стабильным, а краски радуги более насыщенные, чем ранее.

"Спасибо тебе, малыш", — прошептала я и с надеждой посмотрела на Кирилла.

Он, простонав, открыл глаза и неверяще посмотрел на меня.

— Это был не сон. Ты здесь?

— Да. Как ты себя чувствуешь?

Маг прислушался к себе. Подняв удивленный взгляд спросил: — Как тебе это...— недосказав, замер и призадумался, а придя к определенному выводу, воскликнул:

— Невероятно! Тебе удалось.

— Ага, — кивнула головой, счастливо улыбаясь.— Нам надо уходить. Ты можешь себя освободить?

Путы исчезли, и его руки, как плети, упали вдоль тела.

— Дай мне пару минут,— попросил он. — Мне надо сделать диагностику.

— Ну что? — нетерпеливо спросила спустя время.

— Ну как тебе сказать? Два ребра сломаны, почки отбиты, руки и лицо ты сама видишь, но я жив и это самое главное,— прислушавшись, он заметил: — Ты права нам надо уходить. Помоги подняться.

Подбежав, подставила свое плечо. Ворон медленно приподнялся и, ухватившись за него, встал. С его губ не сорвалось ни звука, но та волна боли, что я почувствовала, с трудом оставила меня стоять на ногах.

— Исцели себя!— умоляюще попросила, стараясь не расплакаться. Уверена, ему это бы не понравилось.

— Не сейчас, — отрубил маг. — Резерв небольшой, а мы не знаем, что еще ждет впереди.

Я кивнула. Маленький шажок вперед. У меня закололо под ребром. Новый шажок. Я спокойна. Если он может терпеть боль, то и я выдержу её отголоски. И еще один шажок. Упрямо сжала зубы. Ничего, мы справимся.

Возле окошка ему пришлось использовать магию. О том чтобы подпрыгнуть и подтянуться, речи не могло и быть. Выбравшись, мы прилипли к стене дома — оценивая ситуацию. Нам предстояло самое сложное — пройти освещенный участок.

Накинув на нас отвод глаз, Кирилл использовал почти все свои силы и теперь шел на одном только упрямстве.

— Давай! — подбадривала я, чувствуя, как с каждым шагом его силы тают. Перехватив его посильней, сделала пару шагов вперед и тяжело дыша, остановилась.

Уму непостижимо, как во время войны медсестры спасали раненых? Кирилл частично идет сам, а я уже еле ноги волочу.

— Давай, родненький! Если дойдем, то обещаю, ты получишь все, что захочешь.

— Все?— вскинув голову, хрипло спросил он.

— Все, — подтвердила я, тихонько засмеявшись. Одной ногой в могиле, а все туда же...

Загрузив Ворона в машину, я села за руль и прикрыла глаза. Получилось. Осталось всего ничего — уехать. Ага, ерунда... Особенно для той, кто за последние десять лет была за рулем лишь один раз и то умудрилась зацепить бампер...

Одному только богу известно, чего мне стоило вести машину: ночь, незнакомая извилистая дорога, так некстати льющийся дождь, ненавистная ручка коробка передач, и страх преследования — все смешалось во взрывоопасный коктейль. И я, подгоняемая им, неслась на всех парах вперед, виляя как умалишенная и скользя на крутых поворотах.

Загнав машину в гараж, я впервые за несколько часов почувствовала себя в безопасности. Невозможно выразить словами то облегчение, что я ощутила, отлепив от руля пальцы рук. Думала — не доедем... Счастливо рассмеялась и тут же умолкла, бросив подозрительный взгляд на Кирилла, но убедившись, что он еще без сознания, расслабилась. На его счастье он вырубился давно и не видел, как я петляла и дрожала как осиновый лист, надеясь вспомнить нужный маршрут. К счастью, после пары неудачных поворотов, мне это удалось. Не хотелось бы, чтобы обо мне думали как о ненормальной. Да, я боялась водить машину и порой страдала топографическим кретинизмом, ну и что? Люди не идеальны и я, не исключение. Удивительно, что при таком сочетании я обожаю скорость и долгую дорогу. После двух небольших, но очень болезненных аварий (удар большей частью был по моему самолюбию), пришла к выводу, что машина и я — вещи несовместимые. Подруги пытались меня убедить в обратном и приводили весомые доводы, начиная от простого удобства до необходимости современной матери иметь машину. А то я не знаю? Конечно, проще отвезти детей на кружки на машине, чем трястись с ними в переполненном автобусе или ждать на скамейке пока они закончат, когда бы могла за это время смотаться в магазин. Плюсов было много, и все я прекрасно знала, но пересилить себя не могла. Правда и у меня имелся козырь в рукаве: без машины я в отличие от других, оставалась стройная как кипарис. В автобусах ездить не любила, да и что там любить? Наберется народу, как селёдок в консервной банке, что ни продохнуть, ни пройти мимо. При этом амбре стоит такое, что не иначе как пришло время противогаз надевать. Ходила я по возможности только пешком, а в обмен на это имела стройную и подтянутую фигуру. И дети были привычные к пешим прогулкам и никогда не ныли в отличие от других. Н-да, что-то я не о том задумалась...

Позволив себе расслабиться, я тут же ясно поняла, что стоит только мне закрыть глаза, как усну мертвым сном. Мотнула головой, прогоняя сонливость, и бросила обеспокоенный взгляд на Кирилла, который слишком давно пребывал в беспамятстве. Убедившись, что его состояние не опасно, заставила себя выйти из машины и, открыв дверцу со стороны пассажира, порылась в бардачке. Выудив оттуда мобильный Ворона, нашла в памяти номер его друга и позвонила. Извинившись, коротко обрисовала ситуацию и, вернувшись на водительское сидение, с чистой совестью откинула кресло назад и, задремала.

Я не слышала, как открылась дверь, и тихо вошел Виктор. Не видела, с каким беспокойством он изучает Кирилла, а затем, как заботливо и нежно берет друга на руки. Не почувствовала я и того, что вернувшись, он долго стоял надо мной и хмурил лоб, а потом, придя к одному ему известным выводам, чему-то улыбнулся и, аккуратно подняв меня на руки, отнес в спальню.

Проснулась я резко, как от толчка. И тут же лихорадочно подскочила, пытаясь понять, где я и чего ждать в следующую минуту. Так не паниковать! Сначала успокоиться и оглядеться. Отодвинув плотные шторы на окнах, позволила просочиться утренним лучам солнца, и тут же узнав комнату, сделала соответствующий вывод — в спальню скорее всего меня принес Виктор. Успокоившись, я прошла в ванную комнату и, открыв кран, плеснула себе в лицо горсть воды, а затем провела пятерней по волосам и, собрав их в удобную ракушку на затылке, зацепила заколкой.

В животе заурчало, но я постаралась отодвинуть мысли о еде подальше. Сейчас меня волновало только два вопроса: как самочувствие Кирилла и узнал ли он что-то о детях? На этой мысли я сбилась с шага и остановилась. Получается, что здоровье Кирилла меня волнует больше, чем родные дети?! Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Я и так чувствовала себя виноватой за то, что не уберегла их, а теперь и вовсе ощущала себя предательницей. Но даже сейчас я не могла винить в этом Кирилла, слишком много чувств обуревало меня по отношению к нему. Большой частью злилась на себя за несдержанность, и в основном валила все на запечатление. Да, именно оно виновато во всех моих проблемах. Пообещав себе быть сдержанной и спокойной, направилась в гостиную.

На диване, спиной ко мне, лежал Кирилл, а рядом с ним в кресле, вальяжно развалился его друг и читал газету. Я в очередной раз удивилась внешнему несоответствию Виктора. Его длинные мускулистые ноги даже в расслабленном состоянии были мощные и твердые, как камень. Мысль о том, что этот субъект делает еще что-то кроме подъёма тяжестей, казалась смешной. И тем не менее...

Я помялась в проходе, чувствуя себя виноватой перед ним. Каждая наша встреча заканчивалась одинаково — неудачно. В первый раз, увидев его, прозвала про себя "амбалом" и в соответствии с тогдашней ситуацией, отнеслась с подозрением и нахальством. Во второй — сбежала в комнату, не попрощавшись, а в третий вырвала ночью из теплой кровати. Н-да, такое поведение уже становится закономерностью...

— Привет,— поздоровалась, понимая, что молча стоять глупо.

— И тебе не хворать!— отложив газету, доброжелательно улыбнулся Виктор.— Чего мнешься на пороге? Проходи.

От сердца отлегло — не злится.

— Как он?— тихо спросила я, радуясь, что не нужно извиняться.

— Лучше, — признал Виктор, с искренним беспокойством поглядывая на больного. — Не знаю, что у вас там произошло, но кроме физических повреждений, Кирилл пострадал магически, выжав из себя практически все, включая внутренние ресурсы. Еще бы чуть-чуть и он бы перегорел, — заметил он холодно.

На несколько минут в комнате воцарилась неловкая тишина.

— Я ни о чем не просила,— сказала, не в силах больше выдерживать его обвиняющий взгляд.

— А в этом не было нужды, ты же знаешь о запечатлении,— заметил Виктор и проницательно посмотрел на меня.

-Откуда... — покраснела я, представив, как они шушукаются и заговорчески улыбаются на кухне, зная, что наивная дурочка слушает за дверью. Неужели все было подстроено только с одной целью — донести до меня информацию? Поморщилась, не люблю быть куклой в чужих руках. Немного помолчала, раздумывая и еще раз повторила, — откуда ты знаешь? Сам подстроил?