Восход над Шалмари

Про бессовестное племя журналюг папа мог рассказывать долго, а ничего необычного в осколке Витька так и не заметил, поэтому он кашлянул, привлекая внимание.

— А... Ну да, пластинка. Нашли ее, стало быть, и посчитали артефактом позднейшей эпохи. Но не выкинули, а описали и сдали в запасники, как положено. А недавно один студент, роясь в запасниках, из ящика с верхней полки стеллажа пакет, в котором лежала и эта пластинка. Пластинка выпала из пакета и упала на пол, а студент этого даже сразу и не заметил. Даже поставил на нее стремянку и не полез наверх снова

— И тут она хрусть... сломалась, да? — перебил повествование Витька.

— В том-то и дело, что нет! — обрадованно воскликнул папа, — не сломалась, хотя на нее поставили железную стремянку, да еще нагрузили девяносто пятью килограммами.

— Ну и жиртрест этот ваш студент, — прокомментировал Витька

— Ну... да. Юноша, прямо заметим, стройностью не отличается. Но сообразительный. Заметил пластинку под стремянкой, сообразил, что она взялась там неспроста, нашел ее в описи и заинтересовался. А еще у этого студента не очень хорошее зрение, поэтому он посмотрел эту пластинку на свет. И... но не буду говорить, что он там увидел — ты можешь и сам попробовать.

Витька немедленно посмотрел на люстру через пластинку. И восхитился — стекляшка ожила. Люстра виделась через нее смутно, дрожащим контуром. Яркими мерцающими кружочками светились лампочки и от них по всей поверхности осколка бежали темные круги, как волны от брошенного в воду камня.

— Ух ты! — протянул удивленный Витька, — вот это да!

И принялся разглядывать через стекляшку окружающие предметы. Осколок и в самом деле оказался презанятной штуковиной. Обычные предметы — стол, полки, стены — виделись сквозь него просто как через обычное желтое стекло. Папа выглядел слегка подсвеченным, словно бы в компьютере кто-то навел на него курсор. А телевизор, лампочки и прочие электроприборы рисовали на пластинке всяческие узоры. Минут за пятнадцать Витька осмотрел через осколок решительно все, что было в квартире, и вернулся к папе.

— Круто, — сообщил Витька, — а как это она так делает?

— Не знаю, — развел руками папа, — к счастью, это был мой студент, поэтому в первую очередь он понес находку мне. Я выписал ее из запасников и отнес к радиометристам. Они и сказали, что пластинке пять тысяч лет. И выглядели очень озадаченными, потому что не смогли расшифровать спектрограмму. Ну, то есть, не смогли понять, из чего она сделана. А еще она оказалась очень прочной — что она прочнее стекла, я уже и так знал, но она оказалась почти такой же прочной, как алмаз. Физики два алмазных круга сточили, пока кусочек для анализа отпиливали.

Витька слушал, открыв рот и восторженно сверкая глазами.

— Короче, что это такое, пока никто не понимает. В понедельник-вторник должен прийти ответ из института, куда отправили образец для детального анализа, а я пока забрал ее домой. Чует мое сердце, увезут ее в Москву и ладно, если вспомнят потом, кто ее нашел и где.

— Это же нечестно, — возмутился Витька, — не отдавай ее. А вдруг это какая-нибудь инопланетная штуковина? Тогда кто-то возьмет и скажет, что это он ее нашел, и по телевизору его покажут, а не тебя!

Папа засмеялся.

— Че ты смеешься, — насупился Витька, — я в кино видел. Там точно так же один ученый нашел такую штуковину, а ему сначала никто не верил, а потом его начальник сказал, что это он нашел, а ученого прогнал. Его даже посадили, потому что гад-начальник сказал, что он у него чего-то украл. Понял, да? Это чтобы он не смог ему помешать сказать, что это он нашел. Но его потом все равно инопланетяне убили.

— Кого убили? — спросил, смеясь, папа и захохотал еще громче.

— Да начальника, конечно! Его спрашивают, кто знает про эту штуковину, а он думает, что это его спрашивают, чтобы знать, кто прославиться должен, и говорит, никто, типа. А это инопланетяне на самом деле были, они так — хоба! И прямо в глаз ему такую стрелу железную воткнули. Он упал и умер, а инопланетянин говорит, типа, теперь про нас никто не знает. Вот! А ученого потом выпустили и он всех спас.

Папа вытер глаза и сказал нарочито строгим тоном:

— Господи, что за ерунду ты смотришь? И что это за манера выражаться? И это называется — ребенок из интеллигентной семьи, — но глаза у самого смеялись.

— Че показывают, то и смотрю. Думаешь, мне сильно голивудщина эта нравится? Так ведь нет больше почти ничего. Но мне и наше кино нравится. Вот я дневной дозор смотрел недавно, хочешь, расскажу? Круто, ну ваще! Почти как звездные войны!

— Нет, спасибо, — отозвался папа, поднимаясь и подбирая портфель, — не сомневаюсь, что в твоем изложении это будет намного лучше, чем если бы я сам пошел в кинотеатр, но, увы — нет времени. У меня завтра первая пара и мне нужно подготовить лекцию.

— А можно, я с этой стекляшкой на улицу схожу, посмотрю?

— Темно же, не увидишь ничего, — возразил папа.

— Ну, я завтра, пока ты на работе будешь.

— Ладно, только смотри, не потеряй, — согласился папа и удалился к себе в кабинет.

Витька хотел взять стекляшку в школу, но утром совсем про нее забыл и вспомнил, только когда вечером пришел с работы папа. Подошел к сидящему за уроками сыну, посмотрел через его плечо на тетради, хмыкнул негромко и поинтересовался:

— Ну, чего насмотрел?

Витька сначала не понял, а потом вспомнил и выдвинул ящик стола. Стекляшка блеснула желтым отсветом с пачки тетрадей.

— Блин! Я забыл совсем про нее! Па... а дай ее мне еще до завтра?

Папа пожал плечами:

— Да пожалуйста — до понедельника она мне все равно не понадобится.

В воскресенье он показал стекляшку друзьям и они вместе смотрели сквозь нее на солнце — оно действовало, как очень большая лампочка. А потом появился этот козел гадский Колян и отобрал стекляшку. И Витька так и не смог как следует поразглядывать ее на улице. Что и восполнял сейчас, приставив стекляшку к левому глазу, да так и шагая домой. К его огорчению, ничего нового и интересного через нее видно не было — как будто обычная улица. Солнца сегодня не было, фонари еще не горели, поэтому смотреть было особо не на что. Разве что люди вроде светились чуть сильнее, да и на небе, когда посмотришь вверх, появлялись слабо заметные полосы. Витька почти дошел до дома, когда вдруг увидел через стекляшку инопланетянина. Высокого, с кошачьей головой, и одетого в инопланетный комбинезон. Витька остановился, открыл рот и опустил стекляшку — никого. Точнее, никакого инопланетянина — по улице в этом месте шел обычный высокий мужчина в синей куртке и трикотажной шапке. Ничем не выделяющийся из толпы мужчина. Витька поднял стекляшку и снова увидел большие треугольные уши, густую гриву и одежду непривычного фасона. Сглотнул и опустил стекляшку — обычный мужик.

— Вот оно как, — пробормотал Витька. Сразу вспомнился фильм, который недавно показали по Рен-ТВ — старый-престарый, без компьютерных эффектов, со смешными куклами — про то, как один мужик нашел очки, через которые стало понятно, что Землю давно захватили инопланетяне. Только там инопланетяне были страшные и глупые — будь на их месте Витька, он бы все по другому устроил, и люди никогда бы не смогли догадаться, что ими правят инопланетяне. Глупый был фильм, то есть, это до сегодняшнего дня Витька думал, что глупый. А он, может быть, не только умный, но и вообще взаправдашний? А что на улице на сотню людей только один инопланетянин попался, так это ничего удивительного. Если они людьми правят, то они пешком не ходят, а только в джипах и мерседесах ездят. Надо бы на какого-нибудь большого начальника через это стекло посмотреть. А еще лучше — по Кремлю с ним пройтись, тогда все ясно станет.

Витька вздрогнул — папа говорил, что отдал образцы в Москву, а там точно кто-нибудь знает, что это за стекляшка! И тогда они тут же прилетят за папой, чтобы устранить свидетеля! Он уже говорил утром, что ему звонили с работы — может быть, его там уже убили! И домой теперь точно возвращаться нельзя — они там его только и ждут.

Витька засунул стекляшку в карман, застегнул его и бросился догонять высокого мужика в синей куртке — никак нельзя было позволить ему скрыться. Если все остальные инопланетяне ездят на машинах, то кто еще приведет его к их секретной базе? И потом, мало ли, почему именно этот инопланетянин ходит пешком. Может, этот — не такой, как остальные?

К счастью, мужик не успел далеко уйти — за первым же углом Витька заметил вдали трикотажную шапку, возвышающуюся над всем остальными головными уборами. Стараясь не привлечь внимания, достал стекляшку, проверил — все точно, это — он. И пошел следом, насвистывая веселые мелодии, пиная всяческий мусор, демонстративно читая вывески — короче, всеми способами показывая, что ему совершенно неинтересен высокий мужик в синей куртке. Так прошли три квартала до улицы Горького. Мужик совершенно не соблюдал правила дорожного движения — не обращал внимания на светофоры, переходил улицу в неположенном месте, что окончательно убедило Витьку: это они правят миром. Первые две улицы, которые так перешел мужик, не были оживленными, в отличие от улицы Горького. Мужик двигался почти по прямой, и Горького определенно оказывалась прямо у него на пути. Так и оказалось — через пару минут они вышли к оживленной магистрали. Тут Витька немного позлорадствовал — "Ишь как", — думал он, — "тебе все-таки придется подчиниться нашим правилам. Пойдешь к светофору, как миленький, если не хочешь, чтобы тебя машиной переехало". Но тут мужик выкинул такой фокус, от которого у Витьки опять натуральным образом отвисла челюсть: он телепортировался. Только что стоял на этой стороне и вдруг — вжик — и уже на той и спокойненько направляется дальше по улице. Витька закрутил головой, но, похоже, никто из прохожих не заметил этого явления. Мужик тем временем преспокойно дошел до арки на той стороне улицы, и завернул в нее. Витька заметался — он определенно чувствовал, что инопланетянин недалек от своей цели и сейчас исчезнет в своем подземном укрытии и Витька никогда не сможет его найти. Добежать до светофора, потом вернуться? Не успеет. Эх! И Витька рванул прямо через улицу. Сопровождаемый визгом тормозов и протяжными гудками, добежал до разделительной полосы и остановился, поджидая просвет. Наконец, ряд машин поредел, правда, со светофора уже надвигалась очередная волна. "Ладно", — решил Витька, — "притормозят" и рванул к тротуару. Но идущий первым черный тонированный джип и не думал тормозить. За долю секунды Витька понял, что не успевает добежать, и понял, что это не случайно. "Это — они", — мелькнула обреченно мысль, мелькнула и пропала, потому что сильный удар в спину бросил его навстречу бордюру.

"Неужели еще не все?" — подумал Витька и открыл глаза. Он лежал в снегу рядом с тротуаром, а над ним (Витька вздрогнул и закрыл глаза) стоял тот самый высокий мужик в синей куртке.

— С тобой все в порядке? — как сквозь вату, донесся до него голос.

— Да, — с трудом выдавил Витька сквозь сжатые зубы.

— Тебе не следует переходить улицу в этом месте, — сказал мужик, — это надо делать там или там.

После чего послышался скрип удаляющихся шагов. Витька поднял голову и открыл глаза. Мужик, не оборачиваясь, уходил к арке. Черт! Наверное, это все-таки хороший инопланетянин. Витька вскочил, охнул от тупой боли в спине и ногах, и бросился вслед. Мужик обернулся, когда до него оставалось шага три. Витька отдышался и спросил:

— Это ведь вы меня спасли?

— Да, — просто ответил мужик.

Витька помялся, и — была, не была — спросил, как в омут бросился:

— Но почему вы это сделали, ведь мы же для вас просто рабы? Скажите, вы хороший, да?

Мужик молчал секунды две, потом выдал:

— Затрудняюсь ответить, недостаточно информации. Почему ты решил, что вы для меня рабы? И в какой системе ценностей я должен быть хорошим?

— Ааа, — разочарованно протянул Витька, — вы, наверное, робот. И должны спасать вообще всех, кого видите. Ну да ладно, так тоже пойдет.

— Я — не робот. Еще вопрос: почему такой вывод? По какой причине я не могу быть просто человеком?

Витька вздохнул, опять помялся, и полез в карман за стекляшкой.

— Вот, — сказал он, раскрывая ладонь, — теперь вы все знаете. И можете меня убить, если хотите.

Мужик наклонил голову.

— Понятно, — сказал он еще через секунду, — тебя смутил мой истинный облик. Но твои выводы неверны. Вероятно, ты перепутал меня с представителем иной расы, потому что я совсем недавно в этом мире и могу утверждать, что других представителей моей расы на этой планете — не более одного. Также хочу тебя успокоить, я не вижу никаких причин прекращать твое существование.

Витька подумал, нахмурившись.

— Ясненько. Так значит, вы не управляете всем миром. Это хорошо. А что, есть другие инопланетяне? Много их? Может, это они нас поработили?

— Инопланетяне? — мужик помолчал полсекунды, потом продолжил, — есть. Тем не менее, я уверен, что общий их процент относительно коренного населения планеты ничтожно мал, и они играют исчезающее малую роль в экономической и социальной жизни местного общества.

— Ну ладно, — Витька был воспитанным мальчиком и хорошо чувствовал, когда собеседник начинает тяготиться разговором, — спасибо за информацию. Жаль, что нас никто не поработил, так было бы намного проще. А вы что здесь у нас делаете, если не секрет?

— Ищу... соотечественника, — ответил мужик, и Витька уже собрался ответить "Ясно. До свидания и успехов вашем поиске". И ничего удивительного в его решении не было — он еще пребывал в том возрасте, когда мир наполнен чудесами, когда в ближайшей парковой зоне водится, как минимум, пара леших, в ночных подворотнях таятся вампиры и оборотни. А инопланетяне так вообще куда более реальны, чем, скажем, эскимосы — по крайней мере, инопланетян чаще показывают по телевизору. Но тут мужик вдруг продолжил:

— Я испытываю потребность в помощи от местного жителя, поскольку плохо ориентируюсь в этом городе и незнаком с обычаями и правилами жизни общества. Не согласишься ли ты быть моим проводником, за вознаграждение, которое сам выберешь?

Витька просто задохнулся от накатившего восторга. До этого подобное он ощущал только один раз в жизни, когда папа объявил однажды, что они едут отдыхать в Турцию. И — подобное, но с обратным знаком, когда папа сказал, что Турция отменяется.

— Да! Еще бы! Да! — заорал он и только мысль о том, что он представляет цивилизацию Земли и должен вести себя солидно, не дала ему запрыгать от радости.

Мужик кивнул

— Хорошо. Мне нужно туда, — и показал пальцем в сторону.

— Хо, — Витька посерьезнел. Похоже, начиналась его работа, — а адрес какой?

— Не знаю. Известно только направление и примерное расстояние.

— Ну, нормально. А больше ничего не известно?

— Нет. Желательно двигаться быстрее.

— Вот, блин, — Витька задумался, но ненадолго, — карты у вас, конечно, нету.

— Карты нет. Просьба: не обращайся ко мне так, будто меня много. У нас подобное обращение не принято.