Пусть мята напомнит тебе...

Запаниковав, дала себе пару пощёчин, чтобы успокоиться. Не время парить горячку. Буду действовать, как только узнаю, есть ли с той стороны баррикады первенцы Линкарана.

Я посмотрела на Тая. Теперь понятно, почему он выглядел таким уставшим — всю ночь, наверное, ломал голову над вопросом обороны.

— Что говорит разведка? — нахмурился король.

— Пока ничего, — вздохнул седой мужчина с бородой-косичкой.

Тай перевёл взгляд на Руи.

— Чувствуешь, напряжение в воздухе? — спросил призрак.

Оборотень и вампир принюхались. Но почему-то друг к другу. "Это не я, честное слово!" — донеслось голосом Шаки. От подзатыльника он увернулся. Правда, ладонь вампира задела мою несчастную макушку. Я треснула обоих и столкнула с насиженных мест.

— Если сейчас кто-то, не дожидаясь команды, бросится на них, серьёзных жертв не избежать. — Объяснял Руи, игнорируя детские выходки оборотня. — Это эффект натянутой стрелы. Когда держишь лук, и тебе не терпится пустить его в дело, мышцы уже ноют, но ты не отпускаешь стрелу. Ждёшь. А потом она срывается. Запомни: тетива пропоёт так или иначе. Они надеются на провокацию с вашей стороны. Тебе нужны лишние жертвы и кровопролитие, учитывая то, что у тебя армия уменьшилась и подданных мало? Лучше хорошенько укрепи стены, и выведай, кто у врага главный. Потом разговаривай с ним. Либо убей его.

— Каноний уже давно работает над новым планом обороны, — кивал Тайрелл. — Симон, Верон, нам стоит прямо сейчас отправиться в мастерскую. Каноний обещал нечто грандиозное.

Я ещё раз посмотрела на старика с бородой из косичек и, наконец, поняла, кто он. А стоило нам покинуть зал и выйти в коридор, нас представили:

— Ориана, — кивнул мне король. — Познакомься, это Верон — настоятель при монастыре, о котором я тебе рассказывал. Верон, а эта девушка — та самая амазонка.

Настоятель душевно улыбнулся и протянул ко мне руку. Но я не спешила принимать сей жест. В добреньком старикашке было нечто подозрительное, что пугало меня.

— Мой ученик сравнил вас с драгоценным камнем небес, — вогнал меня в краску Верон. — С камнем, испускающим молнии.

— А вам он определение не подобрал. Всё колебался между "змеем" и "огнедышащим ящуром", — в отместку выдала я, из вредности дёрнув короля за накидку. Его величество подавился.

Настоятель, тем не менее, не обиделся. Рассмеялся.

— Надеюсь, вы посетите нашу обитель, когда эта история закончится? — пригласил он.

— Не нужно Верон. — Не одобрил Тайрелл. — Половина твоих рыцарей, после общения с ней, отречётся от устава и уйдёт в подполье!

— А вот и не правда! — огрызнулась я.

— Конечно нет! — поддержал Шелест. — Они просто из окон повыпрыгивают.

— Да может они в меня влюбятся! — обиделась на мужчин я, а те в один голос выдали:

— Тем более!

* * *

К Канонию мы заглянули смело. Сначала... А потом в нас полетел здоровенный деревянный молоток, привязанный к потолку. Дальше визитёры продвигались медленно и осторожно, пока не добрались до центра мастерской... "Грандиозное" было там. И слово — очень смягчённая форма того ада, что творился в крыле постройки, отдалённой от замка. Здоровенные идолы стояли под стеклянным куполом крыши, практически упираясь в него. Они замыкали круг и пускали молнии в разные стороны. В центре вихря, образовавшегося из сверкающих природных стрел, стоял сам изобретатель. Волосы его торчали и двигались, словно жили собственной жизнью, глаза горели сумасшествием, и хохотал он очень пугающе. Так и захотелось перекреститься и призвать Великую Мать...

— Твою М... — чуть не позвала её я, и быстро прикрыла рот рукой, чтобы остальная часть крылатой фразочки не вылетела. — Что это?

— Я назвал это Столпами Линкарана. — Прекратив ржать, оповестил Каноний. Потребовал от крупной бабенции-служанки опустить какой-то рычаг, и молнии рассеялись, вихрь успокоился. Механик сошёл с пьедестала к нам.

— И как они действуют? — заинтересовался сэр Симон.

— Вот как, — очень мерзко ухмыльнулся изобретатель, и потянув рычаг вверх, снова включил систему столпов. Молнии взвились, а Каноний достал из клетки птичку и выпустил её на свободу...

Белокрылое создание полетело к столпам, и между двух железных великанов... Пшик. Моментальное попадание молнией. Несчастное существо упало на пол, где пускало дым и запах палёного мяса.

— Ты чего ревёшь? — дёрнул меня Шелест.

— Птичку жалко, — пробурчала я, утирая невольно скатившуюся слезу. — Изверг! — отпустила Канонию, а он расплылся в улыбочке, услышав похвалу.

— Что ж с тобой будет, когда увидишь действие моего изобретения на людях, амазонка? — съехидничал он, и я захотела пожать гению горло. Но от признания в нём великого учёного, причём посмертно, меня уберёг Шака.

— Мы установим такие вокруг столицы и ближайших, не захваченных, селений. Обеспечим себе безопасность. Враги не смогут пройти. — Радовался механик.

— А мы — выйти, — дополнил его оборотень.

— Поздравляю, детка, вы только что изобрели собственную Грань! — выдал Руи.

— Тай!!! — забыв о присутствии посторонних зарычала я, спохватилась... В смысле, ухватив короля за рукав, потащила в сторону. — Ваше величество на два слова! Ты что забыл печальный опыт вампиров? Если мы закроемся, то и сами выйти не сможем. Мы отрежем себя от другого мира. Города и сёла, поставляющие продукты во дворец, останутся за чертой. Понимаешь? Где ты собираешься охотиться, добывать воду и прочее?

— Успокойся. Это только крайняя мера. — Заверил правитель. — Каноний!

Механик взгрустнул. Щёлкнул пальцами и попросил помощницу выкатить очередной шедевр его гениального разума.

— Зинаида! — рявкнул он.

Крупная тётка напыжилась и, вообразив себя лошадкой, пашущей поле, впряглась в обоз, выволакивая для осмотра нечто скрытое пыльным полотном. Под тканью оказалась аркбалиста заправленная десятью стрелами. Она приводилась в движение с помощью рычага.

— Не прокатит! — мы сошлись во мнении с Симоном и Вероном (как выяснилось позже, уважаемые воины были родными братьями).

— Из десяти стрел лишь пять или шесть вероятно попадут по целям. В то время, как опытные лучники не станут растрачивать стрелы попусту и, каждая пронзит врага! — Обосновал воевода.

— Согласен! — поддержал его настоятель, подмигнув мне, и шепнул. — Ты всё-таки заходи к нам в гости. Чай попьём.

— Кхе, кхе! — короля наше перешёптывание возмущало. — Верон, она если и придёт то со всеми своими друзьями: вампиром, оборотнем и призраком. Учтите, что чаепитие окончится грабежом вашего винного погреба.

Подтверждая его слова Шелест и Шака синхронно ухмыльнулись, растянув губы чуть ли не от уха до уха. Руи тоже присоединился к честной компании. Не хватало только бога-алкаша. Но мы с ним в последнее время не в ладах.

— Очень увлекательная встреча получится, ваше величество, — ни капельки не испугался настоятель. — Вы бы тоже присоединились!

Тай махнул рукой и снова вернулся к досмотру идей Канония по обороне и атаке. Изобретатель кликнул помощницу:

— Зинаида!

И та, укатила аркбалисту, привезла вместо неё железное ведёрко на колёсиках. Мы над ним столпились.

— Что там? — взглянув на ярко зелёную жидкость, спросил Шака, когда Каноний приоткрыл крышку.

— Яд. Мы разбрызгаем его перед вражеским войском. На кого эта дрянь попадёт (ну или кто в неё вступит), тому Кирдык придёт. — Упомянул имя одного из демонов мужчина.

— Ага, а разливать эту дрянь у самого носа врага пошлём обнажённых девиц. — Вмешался Руи. — Ну, чтоб отвлечь внимание. Иначе секретным оружие сие назвать не удастся!

Мужчины рассмеялись и немного покраснели. Уже представили себе впечатляющее начало боевых действий: стоит армия и глазеет на голых баб, выплясывающих с ведром на линии огня. Причём наши то тоже таращиться будут! Мне подумалось, что таким образом воевать с Каррой захотят все без исключения, просто ради выступления голых смертниц.

— Да, да, — кивал Шелест. — Главное, только баб красивых выбирать, чтоб у врага не появилось желания сразу всех перестрелять.

— Так! Травить землю и жертвовать своими же людьми, мы не будем. Следующее, пожалуйста! — попросила я, и дальше наша почётная комиссия пересмотрела ещё пять вариантов. Ничего не подошло. А Зинаида пыхтела и потела, таская тяжесть туда и обратно. Видно было, что она уже рада бы послать своего господина или опрокинуть на него тот самый яд. Но обошлась всего лишь оттаптыванием ног повозкой. Механик орал на неё. Женщина смотрела на него, как бык, готовый забодать деревенского дурочка с красной тряпкой в руках. Наконец, Каноний выдохся и извлёк из кармана подозрительно знакомый мешочек.

— Тай, что-то меня этот загадочный кошель пугает! — толкнула короля я. — Мы с тобой подобное уже видели.

Каноний потащил нас во двор. Попросил закрыть уши. Сыпанул что-то из пузырька в маленькую котомку и как запустил предмет в небо. Мешок взорвался с диким грохотом, рассыпался мелкой стружкой, которая, соприкасаясь не только со своими частицами, но и с камнями, травой и прочим устраивала маленькие взрывы. В итоге когда-то зелёная милая полянка превратилась в выжженное поле, с клубящимся над ним туманом.

— Вот так Сейол и держал всех в страхе, — констатировал Руи, напомнив, как страшились вампиры слеповатого старика. — Один мешочек и в тронной зале не осталось ни одно предмета мебели.

Воевода и настоятель просияли. Им очень понравилось представление.

— Отлично. Вот и решили. — Выдохнул Тай, и отдал приказ Ольгерду. — Аркбалисты всё-таки установите на необходимое расстояние от линии фронта. Возьмёшь Канония с собой в казармы, проведёте учения, чтобы все поняли как пользоваться техникой и этим... Как оно называется?

— Это усовершенствованный порох, ваше величество. Я добавил в него один секретный ингредиент... — похвастался изобретатель.

— Учёные — страшные люди. Они несут совершенство и расплёскивают его по дороге, отравляя наш мир знанием! — выдал призрак правителя мудрость, которую никто из нас не запомнил. Кроме, конечно, смысла. Канония стали недолюбливать и остерегаться.

Глава 18. Гром и молнии

Поздняя ночь. Бессонница правила во дворце. Повелитель Карры стоял на балконе и смотрел на горизонт. Ему было не до меня, ведь душу моего Тайрелла терзали волнения о завтрашнем дне. Он не знал, чего ожидать от смирных врагов, которые не нападали, а только изматывали своим присутствием.

Людей с линии огня переселили ближе ко дворцу, за крепкие стены. Вражеская армия даже не пошевелилась и на метр не сдвинулась. Они просто смотрели.

Командующий Ольгерд расставил на позиции лучников, пеших. Дозорные заняли места и готовились в любой момент подать сигнал об атаке. Но было тихо. И это нервировало.

Даже её светлость Элеонора ворочалась в своей постели. Позвала к себе прислугу, чтобы попросить наполнить ванную. Но паж долгое время носился по дворцу и вернулся ни с чем. Он не знал, куда запропастились служанки и поварихи. А я знала. Собственно за сие и получила от первой леди королевства, когда она застукала нас, вытаптывающими траву на её любимой лужайке. Женщины, в пределах замка, дружно махали ногами, руками и лупили по манекенам, любезно предоставленным швеями. Среди толпы начинающих воительниц были замечены три особо дерзкие и бойкие фрейлины (хоть и опасались встретить негодование своей повелительницы — на что и напоролись).

— Запомнила? — обучала прачку Фая. Та кивнула. — Итак. Зачем тебе вёдра?

— Воды принести? — робко проблеяла ученица и получила затрещину за несообразительность, после чего громко отчеканила, выравниваясь по струнке. — То есть, для сражения! — потом всё равно смутилась и решилась спросить. — А можно мне меч или булаву?

Сестра не поскупилась и дала... ещё одну оплеуху. Она вообще у меня девушка щедрая. Особенно на подзатыльники.

— Чем это тебе не оружие? — Фая подхватила коромысло и так его лихо раскрутила, что одним ведром запустила в Шелеста, наглядно продемонстрировав, как легко и просто обезвредить шпиона. Он успел отбиться, но ушиб руку.

— Я не враг! — кричал мой наставник.

— А нечего подглядывать! — ответила ему Фая и швырнула в вампира вторым ведром. Тень это одобрял. Он прыгал вокруг упыря и весело лаял, предлагая амазонке бросить в Шелеста ещё чем-нибудь.

— Нарываешься? — уточнил мужчина, поймав метательный предмет. Бабы застыли, ожидая продолжения (вампир всем успел насолить и каждую облапал).

— А хоть бы и так, — ухмыльнулась сестра, собираясь отбиваться от него коромыслом.

— Ты б лучше за скалкой на кухню сходила, чтоб образ воительницы более полным был! — позволил отпустить шпильку ей он.

И повариха поделилась с Фаей своим грозным оружием. Шелест согнулся пополам от смеха, увидев Фаину с грозным оружием. Но быстро собрался с силами, потому что на него тараном летела моя сестра. Вскоре вампир ощутил на себе прелесть семейных скандалов в обычных деревенских домах и обзавёлся пятью шишками. После чего рассердился. Скрутил сестру в бараний рог и пообещал сделать скалкой очень "приятный массаж". Женщины хохотали. Фая ругалась. И вдруг...

— Ориана! — моё имя разнеслось над тренировочной площадкой, как проклятье, отпущенное ведьмой.

Вздрогнули все. Притворились будто мимо проходили, были не в себе и вообще страдают лунатизмом. Её светлость злобно щурилась на бунтовщиц, и главное — на меня. Я очень медленным шагом добралась до Элеоноры. Остановилась. Шаркнула ножкой и виновато произнесла:

— А мы тут играем... в... войнушку.

— Война — мужское дело! — злобно сцедила её светлость.

— Простите, — вмешалась Войка. — Но существование амазонок это опровергает. Мы то же способны и хотим защищать свои землю и дома.

— Да и разве способны мы стоять в стороне, когда наши мужья и сыновья гибнут... — Робко пробурчала кухарка. Впрочем, Элеонора услышала.

— Пока никто не гибнет! — упорствовала она.

— Пока, — грустно вздохнула Войка.

— Ориана! — вцепилась в меня мать короля и оттащила в сторонку, чтобы разобраться с зачинщицей бунта. Она ведь не знала, что виновница ночной тренировки Эня, которая продемонстрировала свои скромные умения подругам, а те обзавидовались и тоже захотели научиться. Фрейлины же подумали: "А чем мы хуже?!".

— Ориана, мне всё это не нравится! — злилась на меня Элеонора.

— Война никому не нравится, — ответила я. — Но, судя по тому, что творится, она неизбежна. Или Тай не посвящал вас в последние события? Мы окружены собственными воинами. Они переметнулись к врагам. Со дня на день прогремит клич и армия отправится на передовую. Ваш сын тоже там будет. И я пойду с ним. Но, что случится, если мы не справимся? Подумайте. Вы ведь не сможете защитить себя. Позвольте нам продолжить тренировку, и тогда у вас появится шанс. Вас защитят ваши слуги. Поверьте в нас, Элеонора!

Она кусала губы. В глазах читался страх: уже представила павшую линию обороны и себя, отбивающейся книгами и веером от захватчиков. Или того хуже: с королевскими семьями во время войны поступают так же, как и в эпоху революций — казнят.