— Извини, Алён, — виновато проблеял Матвей, искренне раскаиваясь. — Я не подумал.
Сосредоточенная на рыбе, я ничего не ответила. Вот дотащу — тогда решу, простить его или огреть чем-нибудь хорошенько по дурной голове, чтобы активизировать мозговые извилины.
— Мужики, внимание! — вдруг прикрикнул Алексей. — Похоже, рыбёха на мель садится! Вперёд, вытаскиваем! Быстрее!
И мужчины со всех ног, перегоняя друг друга, рванули в воду. Я тоже обратила внимание на то, что тащить стало опять тяжелее, а потом и вовсе леска перестала наматываться, и сработал фрикцион. Громадный, килограммов на десять, сазан — а теперь в этом не было никаких сомнений — спокойно лежал на дне у самых камышей, подставляя бок дождю. Удивительно, но он больше не сопротивлялся, покорившись своей неизбежной судьбе... ну и дурак... до последнего вздоха нужно биться!
Пробравшись через камыши, ребята подбежали к рыбе, на ходу подматывая штанины повыше, и с трёх сторон в неё вцепились. Одурманенная фонтанирующим счастьем, я бросила спиннинг и спринтанула за фотоаппаратом, чтобы запечатлеть сногсшибательный вынос — или внос? — тела: Матвей и Иван тащили кабанчика за жабры, а Алексей — за всё время норовивший выскользнуть из рук хвост, но внезапно резко остановилась, заскользила по мокрой траве и, едва не грохнувшись, развернулась и стремительно понеслась назад.
Охваченная лихорадочным возбуждением, я хаотично перемещалась по вершине обрыва, словно отбившаяся от стада молекула, не зная, то ли мне в буквальном смысле слова кинуться вниз и лично поучаствовать в торжественном вносе трофея, то ли метнуться за фотоаппаратом, чтобы навечно запечатлеть на многочисленных кадрах каждый шаг тяжело продвигавшейся вверх по обрыву сазаньей процессии. Справедливости ради нужно отметить, что был ещё и третий вариант — стоять и более-менее терпеливо дожидаться, пока рыбину затащат наверх и положат к моим ногам, словно несметные сокровища к ногам покорителя Чингисхана. И пока я разрывалась между первым и вторым вариантами — самореализовался третий: рыба легла у моих ног.
Вот и славно — можно, не ломая голову, бежать за фотоаппаратом... вот только рассмотрю своего красавца хорошенько... ну всего одну минуточку... или две... короче, куда спешить? Сазан обратно не нырнёт, так что отведу душеньку как следует, и когда вновь обрету душевное равновесие — устрою незабываемую фотосессию, перед которой склонят головы все самые известные высокооплачиваемые фотомодели. Вам смешно? Не спешите. Они — всего лишь добротные актрисы, великолепно передающие чувства и эмоции, которых добиваются от них фотограф и заказчик. Но что может быть прекраснее запечатлённых на плёнку натуральных, искренних переживаний, в данном случае — чувства безмерного счастья ввиду наконец-то сбывшейся мечты? Понятно, что счастье недолговечно и через пару дней я успокоюсь и спущусь с эйфорических высот на землю, чтобы снова наметить цель, которая сможет сделать меня счастливой в ближайшем будущем.
Так уж устроена наша жизнь: нельзя быть вечно счастливой, иначе теряется смысл жизни — вырывать у неё редкие, но, безусловно, незабываемые минуты истинного счастья и наслаждения, ради которых хочется жить, дерзать, бороться. Именно такие мгновения запоминаются навсегда и всплывают в памяти в старости, когда уже нет сил и возможности чего-то желать и добиваться и остаётся лишь предаваться сладким воспоминаниям безвозвратно упорхнувшей молодости...
Мой сазан оказался первой гигантской ласточкой, возвестившей о начале клёва. Наши колокольчики и сигнализаторы поклёвки звенели и пищали не замолкая, но, хотя горка выловленной рыбы росла не переставая, мой монстр так и остался до самого конца лова безусловным лидером, как минимум в два с половиной раза превышая по весу самую крупную рыбу из нашего общего улова.
Дождь прекратился полностью, небо прояснилось, как будто и не было затянуто с самого утра серой мглой; а вскоре, как по мановению волшебной палочки, выглянуло ласковое солнце, пронизывая землю тёплыми лучами, заряженными позитивной энергией.
Лодка подошла к берегу базы и осторожно причалила. Возбуждённые и переполненные впечатлениями от удачной рыбалки, подогретые солнышком, мы сошли на мостик и начали разгружаться. На причал потихоньку подходили рыбаки, сгорая от нетерпения взглянуть на наш улов. Ах, как же мне хотелось вытащить свой трофей самой перед вытянутыми физиономиями окружающих! Но, учитывая вес сазана и не желая расстаться с ногтями, я не без сожаления уступила это право Матвею. Увидев моего сазана, рыбаки начали восхищённо перешёптываться и одобрительно причмокивать:
— Вот это зверь!
— Ну и ну!
— Ай да рыбёха!
— На спиннинг или из подводного ружья?
— Кто счастливчик?
...
Меня так и распирало от гордости, и я приложила максимум усилий, чтобы не выйти вперёд, лупя себя кулаками в грудь, как Тарзан, и крича на всю базу, чтобы даже кухарки услышали: "Да! Это я его поймала! Это моя первая трофейная рыба!"
— Это Алёна его поймала, причём на донку, — улыбаясь, сказал Иван, выбрасывая на причал наши вещи.
— Она?! — изумлённо воскликнул пожилой рыбак, глядя на Ивана и бесцеремонно тыча в меня пальцем.
"Хам... просто хам трамвайный", — разозлённо подумала я, едва сдержавшись и не высказав всё, что о нём думала. Остановило лишь то, что приличной женщине "непереводимым итальянским фольклором" выражаться не пристало.
— Ну да, — всё так же улыбаясь, ответил Иван, быстро скользнув по мне проницательным взглядом. — Алёна у нас умница и профессионал, даст фору любому из нас. Если бы вы видели, как она его полчаса водила!
"Ванечка, я тебя люблю!" — благодарно подумала я, почти возвращаясь к жизни.
— Мадмуазель, позвольте вашу ручку, — восхищённо произнёс всё тот же пожилой рыбак, церемонно кланяясь и протягивая свою противную клешню. Ну-у-у... на самом деле она не была настолько уж противной, но учитывая его поведение...
"А вот хрен тебе, а не мою ручку... целуй дверную", — мстительно подумала я, но, вовремя взяв себя в руки, с достоинством выполнила его просьбу. "Только бы не обслюнявил от счастья, старый козёл", — брезгливо подумала я, улыбаясь одними губами рыбаку, припавшему к моей руке.
Не судите меня строго и не считайте беспринципной: эмоции — эмоциями, но нужно всегда держать себя в руках и делать скидку на обстоятельства. Мало ли почему он сначала так себя повёл. Во-первых, я — женщина, и если мне удалось его обловить, то он сейчас наверняка умирает от досады, раздражения и унижения. Во-вторых, его первая реакция могла быть непроизвольной — и опять же по причине того, что я — женщина. В-третьих... может, у него вообще критические дни... В общем, кто прошлое помянет — тому глаз вон. "А кто забудет — тому оба", — съехидничал внутренний голос. "Отстань, мне с этим мужиком ещё долго соседничать, не могу же я из-за всякой ерунды со всеми перессориться", — поучала я своего постоянного оппонента.
— И как вы ловите рыбу с таким маникюром? — ошалело прошептал старичок, с удивлением рассматривая ногти на моих пальцах.
— Нормально ловлю, — ухмыльнулась я в ответ и осторожно высвободила руку. — Начинаю работать спиннингом, а маникюр так и играет в солнечных лучах, переливается, рыба видит блеск, сгорая от любопытства, подплывает поближе к лодке, высовывает из воды глупую голову... а тут Иван с Матвеем наготове с вёслами. Вот так сазана и взяли.
Собравшиеся дружно захохотали, а потом наперебой зашумели:
— Ай, молодец, Алёна!
— Вот это женщина! Мне бы такую жену, вместе бы на рыбалку ездили... а вы замужем?
— М-да... такого красавца нечасто увидишь...
— Поздравляю с рекордным трофеем!
Мне было очень приятно... вы даже не представляете насколько. Сегодня я — королева дня, а раз так, то с меня королевская милость.
— Коллеги! — громко обратилась я к собравшимся, счастливо улыбаясь. — Мы решили устроить праздник и пустить моего кабанчика на шашлык — Алексей сказал, что из сазана он просто замечательный получается. Так что ждём вас всех вечером в центральной беседке. Мяса — килограммов десять, так что хватит всем.
Рыбаки одобрительно зашумели и, заверив, что обязательно придут, начали потихоньку расходиться.
— Лёш, и ты приходи, и ребят ваших приводи, да девчонок с кухни, — обратилась я к Алексею, скромно стоявшему в сторонке. — Если бы не ты — упустила бы я монстра как пить дать. Спасибо тебе большое за помощь.
— Да что там, ерунда, — смущённо ответил Алексей, расплываясь в довольной улыбке. — Грех не помочь человеку, который ставит перед собой цель и изо всех сил стремится её достичь. А ты действительно молодец.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Значит, ждём.
Тем временем ребята, полностью разгрузив лодку, навьючивали на себя наши вещи и рыболовные принадлежности.
— Сазан твой на вечер пристроен, — сказал, размышляя, Иван. — А что с остальной рыбой делать будем?
— Как "что"? Филе сделаем и в морозилку положим — я видела две здоровенные в подсобке кухни. Их специально для рыбаков поставили. А потом всё в Москву заберём, я из дома несколько охлаждающих пакетов прихватила.
— Разумно. Мот, отнесём вещи и займёмся разделкой рыбы, пощадим Алёнкины ногти.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась я Ивану, демонстративно сдувая несуществующую пыль с ногтей. — А я в свою очередь обещаю вас развлекать, пока вы будете воевать с рыбёшкой.
— Неужели стриптиз устроишь? — хохотнул Матвей, пристраивая на плече последний чехол со спиннингами.
— Обойдёшься, — отрезала я и высунула язык. — Очень мне нужно, чтобы вы себе пальцы поотрубали. Бегай потом с вами по больницам вместо рыбалки. Так что хватит с вас и анекдотов.
— Ну вот, опять пролёт, — с наигранной грустью констатировал Матвей.
— Топай уже, озабоченный ты наш, — рассмеялся Иван и подтолкнул замешкавшегося друга плечом.
— Озаботишься тут, — бурчал себе под нос Матвей, медленно взбираясь по мостику на пригорок. — Куда ни плюнь — в мужика попадёшь, одиноких симпатичных женщин в радиусе ста километров не увидишь... Как будто антиженское цунами по побережью прошлось...
Дружно хохоча, мы один за другим взобрались на пригорок и направились к домику по кирпичной дорожке. Из-за угла столовой, радостно тявкая, вылетел Баксик и стремительно понёсся нам навстречу. Его висячие ушки смешно подпрыгивали и шлёпали его по голове в такт прыжкам. Какие же всё-таки щенки забавные!
— Малыш! Привет! — я нагнулась и потрепала по голове затормозившего о мои ноги щенка. — Как у тебя дела? Всё в порядке?
— Сколько кур придушил? — внёс свою лепту Матвей, с умилением разглядывая Баксика.
Счастливый щенок не знал, как лучше продемонстрировать переполнявшую его радость, и, будучи смышлёной собакой, пробовал всё, что приходило ему в голову: он легонько прикусывал нас за ноги, прыгал, тёрся о ноги, как последняя кошка, гавкал и пищал, крутился юлой...
— Всё, всё, хватит, — ласково сказала я щенку, когда он, не представляя, чем ещё нас порадовать, бросился под ноги Ивана и тот, споткнувшись, едва удержался на ногах. — Мы тоже очень рады тебя видеть, пошли домой.
Щенок послушно успокоился и с готовностью побежал рядом с нами, махая хвостом, который ни за что не соглашался подчиниться хозяину и вести себя подобающим послушной собаке образом...
Браслет
Поскольку мне не предстояло возиться с рыбой, я не спеша разобрала вещи и приняла душ, почувствовав себя наконец абсолютно счастливой. "Пойду постою с ребятами за компанию, обещала ведь", — подумала я и, проверив перед зеркалом макияж, стремительно сбежала по ступенькам домика, взяв курс на причал. По пути ко мне присоединился Баксик, и мы вместе подошли к месту разделки рыбы — длинному деревянному столу, обитому для удобства дезинфекции каким-то пластиком. Стол находился под деревом рядом с коптильней, метрах в пяти слева от вагончика егерей. С головы до ног покрытые чешуёй, ребята уже давно кромсали рыбу.
— Ну как дела? — улыбнулась я, подходя к ним.
— Порядок, — не отрывая глаз от разделываемой рыбины, ответил Иван.
— Много ещё осталось? — с сочувствием спросила я, ища глазами непотрошёную рыбу.
— Только твой монстр остался, — кивнул через плечо Матвей.
Я обошла стол и увидела на траве сазана. "Эх-х-х, прощай, красавец! Встретимся мы с тобой теперь только вечером за шашлыком... в последний раз", — с грустью подумала я, разглядывая рыбину. Баксик тоже приблизился к сазану и начал его обнюхивать: начав с головы, он через брюхо дошёл до хвоста, потом снова вернулся к брюху и надолго застыл. Я с интересом наблюдала за реакцией щенка и делала ставки на то, куснёт он рыбу за брюхо или нет. Вдруг щенок ударил рыбу лапой по брюху и грозно зарычал, затем отскочил в сторону и не менее грозно залаял, потом снова подскочил к рыбе и снова ударил её лапой по брюху, на этот раз содрав с него приличную порцию чешуи.
— Бакс, перестань, это не игрушка! — попыталась я вразумить щенка, но щенок снова и снова атаковал брюхо сазана, злобно рыча и гавкая.
— Что это с ним? — удивились ребята, застыв с ножами в руках.
— Понятия не имею, — растерянно ответила я, присматриваясь к Баксику. — Судя по интонациям, он не играет, а очень злится. С чего бы это ему злиться на рыбье брюхо?
— Может, у неё в желудке непереваренные останки мамы Бакса? — хохотнул Матвей.
Мы рассмеялись.
— Это сомы едят что попало и кого попало, невзирая на регалии, сазаны — нет, — с умным видом пояснила я и нагнулась, чтобы взять на руки разбушевавшегося щенка. — Иди-ка ко мне, парень, бедному сазану и без тебя уже досталось.
Но Баксик вывернулся и удрал из моих рук, продолжив снова и снова атаковать рыбу.
— Давай-ка его сюда от греха подальше, — сказал Матвей и не без труда водрузил сазана на разделочный стол.
Не оставляя попыток добраться до рыбины, Баксик начал прыгать, стараясь забраться на стол.
— Баксик, фу! — не выдержав, грозно скомандовала я.
Замерев на месте, щенок внимательно посмотрел на меня долгим немигающим взглядом, а потом громко и протяжно завыл. Его вой был исполнен такой горечи и отчаяния, что у меня мурашки по телу побежали.
— Господи, да что это с ним? — вконец растерялась я.
— Не обращай внимания, — сказал Иван и принялся помогать Матвею разделывать сазана.
Наконец ребята срезали мясо с костей и сложили все отходы в алюминиевый тазик на столе. Остался последний штрих — порезать филе на порционные куски, и можно нести на кухню мариновать.
— Алён, отнеси, пожалуйста, тазик с требухой на причал. Алексей просил там оставить. Он попозже отвезёт всё на лодке на другой берег и сбросит в камыши, чтобы к базе змей и прочую заразу не привлекать.
— Конечно, — с готовностью отозвалась я и, подхватив тазик, направилась к причалу.
Баксик, во время разделки рыбы на филе пришедший в себя и с тех пор не издавший ни единого звука, тотчас последовал за мной, не спуская глаз с тазика. Не успела я опустить свою ношу на дощатый пол, как щенок, рыча, набросился на требуху и принялся яростно раскидывать её в разные стороны, работая лапами и зубами.
