Круги на воде

Записки натуралиста захватили меня настолько, что я только и делала, что водила ручкой по бумаге, до тех пор, пока меня не окликнули Ника и Дайн. Ника, кстати, сообщила, что всерьёз беспокоится о моём здоровье (о своём бы побеспокоилась), потому что я пропустила и обед, и ужин, и теперь могу попрощаться и с морвисом, если в самом скором времени не брошу пачкать бумагу.

Есть, конечно, хотелось страшно, но как раз в тот момент жуки-хамелеоны выстроились французским флагом, и я попросила Нику принести хавчик на палубу (если её, конечно, не затруднит). Ника обозвала меня нехорошим словом. Я пообещала по возвращении в Айреку презентовать ей шоколадку или бутылку ликёра "Малибу" — на выбор, и она всё же смягчилась и согласилась помочь и мне, и Кхарто — до тех пор, пока у неё самой хватит терпения.

Пока Ника ходила "по жратву", Дайнрил уселся верхом на бортик, загородив весь вид, и принялся обзываться самым мерзким способом из своего арсенала. Ему явно было весело, и он постарался хорошенько испортить мне настроение. Я отложила блокнот в сторону и стала доказывать, что думать тем местом, которым думает он, вообще-то не принято, даром что там есть извилины. Хорошо, одна извилина, но присутствует же! За этой самозабвенной перепалкой ни один из нас не заметил, как вернулась Ника.

-Опять ссоритесь? — нахмурилась она.

-Мы просто разговариваем! — возразила я и сразу набросилась на рисовые блинчики. — Кто ссорится? Остынь, девочка!

-А выглядит это совсем не как разговор.

Дайнрил пожал плечами и откинулся назад, держась за бортик только пряжками сапог. В тот момент кораблик как раз рухнул вниз, и вампир появился из-за водяной стены вымокший до нитки и с улыбкой до ушей. Я сразу захотела повторить его трюк.

Возможно, Ника бы продолжила свою лекцию на предмет хорошего поведения в обществе, но тут, на счастье, появился князь Хелек, весь такой потерянный, даже смотреть неприятно. И направлялся он именно в нашу сторону. Дайнрил изучающее посмотрел на меня, и его улыбка стала ещё шире.

-Простите, благородные, за беспокойство, но... вы не видели мою дочь, Глористель?

Я расхохоталась:

-Светлейший, если бы ваша дочурка шлялась поблизости, нас бы тут давно-давно не было.

-Понимаю, — вздрогнул Хелек, — я немного избаловал дочь, она... могла нагрубить. Я никогда ей ни в чём не отказывал, а потом — этот ужасный сглаз... Возможно, она вела себя несколько...

-Назойливо, — услужливо подсказал Дайнрил.

-Да. Наверное, вы правы. Глористель слишком самоуверенна. Но... Куда она могла пойти? Её никто не видел со вчерашнего вечера!

-Ваших лап дело? — грозно встрепенулась Ника.

Мы переглянулись. Говорить или не говорить? Хелек не производит впечатления опасного противника, что бы там не болтала Волосатая. Но кто его, сердешного, знает? Наконец Дайнрил ответил:

-Каюсь, виноват. Видите ли, князь, ваша милая и, не сомневаюсь, добродетельная девочка вчера явилась голой в мою каюту с совершенно очевидными намерениями, которые она не замедлила озвучить. Нет, конечно, я отнюдь не муатийский монах, но предпочитаю делать выбор сам. К тому же, некоторые анатомические особенности вашей дочери отнюдь не способствуют такому выбору. Поэтому я нейтрализовал её до тех пор, пока не появится возможность оказаться от неё дальше, чем на длину корабля. Не волнуйтесь, князь, Глористель жива, но ради психического здоровья окружающих не скажу, где она находится.

Это он мощно задвинул, внушает! Я, конечно, предполагала, что он так умеет, но одно дело предполагать, а совсем другое — видеть своими глазами. Особенно про анатомические особенности... ведь жуткого вида зубы — не единственное, чем наградил эту эльфийскую деву нехороший чёрный маг. Я же вчера видела её, так сказать, а-ля натюрель, поэтому могу сказать совершенно точно, что у Глористель ногти на ногах жёлтые, лопатообразные и больше похожи на расплющенные когти (вот уж кому подошла бы привычка порноактрис всегда оставаться в туфлях), а ещё ножки у неё были... хм, так поётся в одной песенке группы "Красная Плесень". Весьма подходящая песенка. "И тут ко мне с обложки журнала "Крокодил" подходит пара ножек — ух, я бы их побрил!" В принципе, если Глористель не улыбается, носит туфли и вовремя удаляет с нижних конечностей излишнюю растительность — её можно продолжать считать красавицей, и многие женщины так и делают (иначе почему так много рекламируют всякие там эпиляторы, скажем?). Но вернёмся к нашим баранам. Хелек это всё наверняка знал. Не такой же он кретин, чтобы хлопать ушами по ветру. Он одарил нас взглядом эльфа, познавшего почти все земные страдания, и тихо пробормотал:

-Не ожидал от Глористель такой настойчивости. Дома она старалась вести себя чуть сдержаннее. И не надо рассказывать мне сказки о её добродетелях, я прекрасно знаю, что это не так. Собственно, поэтому я и взял её с собой на Запад, иначе она пошла бы по рукам через месяц-другой. А так есть хоть какой-то шанс снять этот проклятущий сглаз... вы только скажите, где моя дочь. Обещаю, что запру её в каюте до самого Альквалондэ.

Дайнрил оставался непреклонным:

-Вы не хуже моего знаете, что она сбежит при первой возможности. Сколько раз вам приходилось прятать её от правосудия? Нет, князь. Я обязательно скажу вам, где она, но не раньше того момента, как мы ступим на валинорскую почву.

Хелек молча кивнул и удалился. И это — всё? Я-то рассчитывала на скандал с угрозами, сотрясением мощей и криками "караул". Впрочем, то же самое грозит и со стороны Ники, и вот тут-то картинной позой и умными словами не отделаешься.

-Я ведь знаю, где Глористель, — вздохнула Ника, — вы её заперли в том же сундуке, что и Феркриста.

-И что с того? — я покачала головой. — Думаешь, эстетичнее было бы её выпустить? Хватит! Уже зубы ломит в каюте сидеть. Пусть сама Глористель прочухает, каково торчать в клетке! И только попробуй её выпустить, Вероника!

-Нет, ни за что! Пусть сидит, так этой мрази и надо.

-Ни фига себе! Как резко настроение-то поменялось! Что, гуманизм вышел из моды? Что случилось?

-Ничего. Я всегда видеть её не могла. Еле сдерживалась, чтобы не дать ей в щи при каждой встрече.

-Так, а слово, которое мы тебе дали? — Дайнрил ухмыльнулся. — Хорошее же у тебя понятие о чести и справедливости! И почему-то, между нами говоря, я не чувствую твоего телепатического контура, Ника.

-Ты его и не почувствуешь. Астра предусмотрительно заперла этот участок моей памяти на замок. Мне не хотелось покрывать Глористель и тем более не хотелось запирать свой разум, но иначе ты, Дайн, обязательно догадался бы об этом, а ведь это был единственный способ...

-Чего-чего? — Дайн нехорошо сощурился и решил на данный момент прикинуться дурачком.

Ника чуть промолчала и принялась объяснять:

-Я была уверена, что вы не сдержитесь и будете закатывать скандал за скандалом. Понимаете, у меня было время понаблюдать за вами обоими, и вот что интересно: когда всё идёт хорошо, спокойно, вы готовы убить друг друга, ну, в крайнем случае — наговорить гадостей. Тогда всё заканчивается очередной дракой. Но если у вас появляется общий враг, вас словно меняют. Правда-правда! Вы становитесь лучшими друзьями. Короче, чтобы вы не ссорились, нужно постоянно держать вас в тонусе.

-То есть взаперти? — ехидно уточнила я.

-Даже взаперти. Это лучше, чем постоянно краснеть за вас перед командой и пассажирами, и сначала я хотела придумать какого-нибудь таинственного врага, но потом, когда появилась Глористель, я поняла: вот оно! И никого не надо выдумывать, главное, чтобы никто не кокнул эту гадюку до срока. Пришлось разыгрывать ярую гуманистку, и, поверьте мне, это было ужасно трудно. А уж когда появился Феркрист, ситуация стала практически идеальной. Вы мирно сидели в своих каютах, играли в карты и терпели до последнего, даже не заводили романов на пару ночей — а такого расклада я тоже боялась. Откуда же мне было знать, что Феркрист — серийный убийца и что он столкуется с Глористель? Они оказались опаснее, чем я предполагала. Но больше они и не нужны, потому что, скорее всего, уже завтра утром мы будем в Валиноре, а за это время вы вряд ли успеете устроить мясорубку или кошачью гулянку.

-Ну, ты даёшь! — восхитилась я. — Конечно, ты преуменьшаешь наши способности отрываться на полную, но сам план! Просто Макиавелли! В тебе пропадает гениальный политтехнолог.

-Да, — согласился Дайнрил, — с такими друзьями и врагов не надо.

-Результат — важнее всего.

-Когда это ты успела посмотреть "Шпессарт"? — удивилась я.

-"Шпессарт"?

-Кино такое, старое, шестидесятых голов уже прошлого века. Теперь вижу, что не смотрела. Там вредные привидения постоянно поют то же самое, только немного по-другому: важнее всего — результат. Хотя кое-кого ты бы и смогла там сыграть...

-И думать об этом не хочу!

-Дело твоё.

-Вот именно! И если вы оба не хотите, чтобы я придумала для вас что-нибудь поинтереснее, советую прямо сейчас отправляться спать. Завтра разбужу вас в шесть. И никаких карт, иначе...

-Что? — провокационно спросил Дайнрил.

-Я выпущу Феркриста и Глористель.

-Попробуй, — я ещё ночью заварила защёлку на сундуке, так что если Ника хочет попробовать их выпустить — милости просим, — чем тебя карты-то не устроили? А в кости-то можно?

-Только в свои, — Ника была категорична, — спокойной ночи... детки.

Да, ничего не скажешь. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не руками. Опять же, чем не чёртик в омуте, как в старой пословице? Кто бы мог подумать, что помешанная на честности и справедливости Ника может придумать такой план по нашей с вампиром нейтрализации! Ей в военачальники надо, армиями командовать! Я, скрежеща зубами, пошла спать, но, проходя мимо сундука, заварила не только защёлку, но и петли, и вообще края сундука (он был полностью окован железом), дабы Ника, если ей придёт в голову нехорошая мысль, подольше повозилась с освобождением нехороших ребят.

Рассвет нового дня был уже не столько малиновым, сколько серовато-розовым. Фигурные смерчи и трёхглазые летунчики исчезли, только позади виднелись редкие стайки жуков-хамелеонов. Волны отчего-то стали больше, хотя не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Я пыталась было законспектировать увиденное, но Дайн опять стал зубоскалить, и по настоянию здравого смысла я убрала блокнот от греха подальше. Дальнейшая трапеза (а записки охотника за эльфами я пробовала вести как раз во время завтрака) проходила почти что в гробовом молчании. Наконец кто-то с соседнего столика проворчал:

-Опять гроза.

-Где? — удивился его сотрапезник.

-Да там, видишь? Или я, по-твоему, настолько выжил из ума, что не отличу молнию от солнечного луча?

-А где тогда гром? И почему нет дождя? Сдаётся мне, это вовсе и не молния, а обычная зарница.

-Смотри, ещё одна!

Теперь загудели уже все. Ну, будто другой темы для беседы не нашлось, кроме этой так называемой грозы. Только вот молнии были самые настоящие, мне ли не знать, какие они бывают? Зарницы — это дальние вспышки, а здесь едва ли не над макушкой полыхало. Отовсюду только и слышалось:

-Смотри, ещё одна!

-Какая-то чудная гроза.

-И не говорите, благородная. Надо же, снова — посмотрите, молния, и без грома...

К тому времени все успели вдосталь налюбоваться на предложенный природный феномен. Грома так никто и не дождался, несмотря на то, что "Лоссэ" проплывал аккурат через эпицентр, гм, явления. Молнии множились, как тараканы в третьесортной гостинице: одна не успевала погаснуть, а ей на смену уже вспыхивали две-три новых. Воздух пропитался озоном, и дышалось очень легко. И всё это — беззвучно. Твою маму, да не оглохли ли мы все?

-Вы видите? — прошептала Ника, украдкой крестясь. — Там? Это...

Я медленно кивнула. Молнии высвечивали призрачным голубоватым светом полупрозрачную стену, уходящую вверх — в заоблачные выси, и вниз, наверное, до морского дна. Хотя утверждение насчёт дна было несколько неверным, потому что по другую сторону стены ничего не было. То есть, опять не совсем так. Виднелся кусочек моря, который падал вниз на манер увеличенного в несколько тысяч раз ниагарского водопада. Это напоминало мультик про пирата Бешеного Джека: "только не заплывай за край света!"... а что тут сделаешь? Нас стремительно несло к этому самому краю света.

Ника вцепилась в мою руку, в то время, как мне самой впору было хвататься за что-нибудь поустойчивее. Дайнрил на вид почти не испугался, но вот бледность лица не скроешь. Хорошо, хоть лапы у него не трясутся, если что — есть за что схватиться. В голове вертелись разные противные мыслишки насчёт того, что лучше бы меня сразу укокошили где-нибудь в грелльской орде, тогда и не было бы всего этого ужаса. Земля, откуда нет возврата... небось Фиримар просто успел вовремя удрать! А гробик просто открывался... вот и всё. Стена...

Я зажмурилась, считая удары собственного сердца. Один, два... как же медленно? А может, я уже?.. И вдруг вокруг меня один за другим стали слышаться голоса:

-Испытание!

-Последнее испытание... Морок!

-О, Силы, неужели?

-Благословенная Земля!

Тогда-то я и решилась открыть глаза — и сразу обомлела. Никакого края света и в помине не было. Впереди расстилался тот самый тропический рай, по которому я так скучала в четырёх стенах. А на самом горизонте виднелся ослепительный, сияющий город. Ну, а на расстоянии протянутой руки от кормы "Лоссэ" серым туманом клубилась призрачная стена. Повинуясь какому-то импульсу, я швырнула туда столовый ножик (кок не обеднеет). Ножик отразился от "тумана" и с бульканьем пошёл ко дну. Да уж, не такая она и призрачная, стена-то! Чудеса...

-Колдовство, — заключила Ника, ещё не до конца пришедшая в себя, — ужасное колдовство. Специально для того, чтобы в Валинор могли попасть лишь достойнейшие!

-Колдовство ли? — бледность с физии вампира сошла так быстро, что я усомнилась в том, что она вообще была. — Сейчас проверим. Жаль, Риточка, что ты не взяла с собой Сантар, но у меня есть кое-что не намного хуже...

Дайн полез в карман плаща и вскоре явил пред наши с Никой очи небольшой прозрачный кристалл на цепочке. На вид — обычная безделушка, но в его руках он сиял тёмно-зелёным светом с изрядной долей коричневого (ни дать ни взять сок земли), при приближении к Нике — брызнул ярким бело-жёлтым светом, а когда качнулся ко мне, означенный кристалл засиял сине-зелёным едва ли не ярче, чем глаза Дайнрила. Энгрин поймал мой обалдевший взгляд и хмыкнул:

-Детектор энергетических потоков. Принцип действия схож с бериллом в рукояти Сантара. Сейчас мы проведём небольшой тест на магию. Увидим, что кристалл поменял цвет на сиреневый, и констатируем правоту Вероники. Но, сдаётся мне, ничего такого мы не увидим.

Он качнул цепочку к стене и прищурился. Ни намёка на сиреневый в любом варианте, скорее, цвет ушёл из игрушки совсем. Дайнрил фыркнул:

-Так и есть. Никакой магии.

-Но что это? — заинтересовалась я.

-Что-то вроде клапана. Одностороннего. Своих-то впускает, но тем не менее не выпускает. Любопытное такое препятствие. Пока что не понимаю его природу, но магией тут и не пахнет. Надеюсь, в Альквалондэ будет меньше вопросов и больше ответов.