И придет новый день. Часть 2.

Нисон хоть и завидовал успеху брата, но вслух не признавался, готовясь взять реванш на вернисаже. Сомнения все же одолели старшего братика и как-то утром, когда все разошлись по делам, он улучшил минуту и позвал меня в мастерскую на пробный показ. Я оценила благоразумие парнишки, не ставшего объявлять о завершении портрета при всех, и готовила в голове уклончивые фразы, чтобы уговорить мастера продолжить написание шедевра. Но то, что я увидела, лишило меня речи. Нисон действительно закончил полотно и теперь мялся рядом с подрамником, комкая в руках завесу, немой от волнения. Это не был портрет в любом понимании этого слова. Это вообще не был портрет, потому что картина являла собой чистейший образец абстрактного искусства. Юнец бесспорно был гением. Жаль, его творчество могла оценить только я. На полотне был изображен вихрь огня, взрывы света, все краски солнца и ни одной реалистичной детали. Но цветовое сочетание завораживало, поверхность картины казалась объемной, чувствовалось движение и даже казалось, что полотно излучает свет. Все это я и высказала не задумываясь мастеру. Нисон стал пунцовым от смущения, потом робко спросил:

-А это ничего, что тебя на картине нет?

Я задумалась:

-Вообще-то я тут есть. То есть, не моя фигура или лицо. Но ты создал гениальное полотно, на котором одним цветом смог передать мои мысли и настроение. Я восхищаюсь твоим талантом. Правда, боюсь, остальные не так развиты, чтобы почувствовать то, что увидела я с первого взгляда. Но если ты хочешь, мы можем кое-что подправить, и тогда никто не решится тебя критиковать. В любом случае я куплю твою работу, можешь даже не сомневаться, и повешу ее в своей комнате.

Нисон обижено сопел. Потом, видимо, перебрал в памяти всех своих знакомых, и осторожность взяла верх над самолюбием:

-Что подправить?

-Картина мне очень нравится. Даже не сомневайся. Но все знают, что я тебе позировала, а тут меня найти можно только с помощью магии. А мы договорились магию не использовать, поэтому я предлагаю позвать Леа, и пусть она напишет вот здесь глаза или губы, или что ты захочешь. Ты же автор, а ей всегда удавались портреты, ты сам говорил. И тогда это будет самая изумительная картина, которую я видела.

Нисон молчал долго, я даже думала, что обидится и не станет со мной больше говорить. Но то ли мой авторитет взял верх, то ли слава брата не давала покоя, портретист согласился разделить авторство с женщиной. В этом мире мужчины занимали главенствующее место, использовать труд женщин и забирать себе всю славу и деньги было нормой, так что согласие было получено, и за художницей мастер отправился сам. По дороге он рассказал ей, в чем наше затруднение, мне оставалось только убедить Леа, что ее вмешательство не испортит полотно. Девушка не была подготовлена к восприятию абстрактного искусства, но врожденное чувство цвета и линии, мое доверии к ее мастерству, горячие уговоры живописца и упоминание имени Айдена одержали верх над нежеланием вмешиваться в чужую работу. Леа взяла в руки кисти, я уселась на стоящий в комнате стул, а Нисон залез на табурет, чтобы контролировать процесс. Парнишка не терял благоразумия, указания и критика работе не мешали. И всего за пару часов картина была завершена. Меня пригласили оценить результат.

С первого взгляда особых изменений в полотне заметно не было, но стоило чуть присмотреться, как из буйства красок выступало женское лицо и тонкая кисть руки. Леа, как всегда, совершенно точно уловила сходство, во всяком случае, я себя узнала. Приукрашено немного, но так мне дальше больше нравится. Великолепная работа. Я была горда своим портретом. Нужно теперь подготовить публику. Пригрожу потиху всем, кто не проявит сдержанность, отказом в посещении ужинов и, думаю, демонстрация портрета пройдет на "ура". Оставалось только покрыть полотно защитным слоем лака (я уверила Нисона, что без этого никак не обойтись) и назначить день показа шедевра. Меньше чем за десять дней не управимся, такое важное мероприятие требовало соответствующего пиара. Нисон, размягченный моими похвалами, был на редкость податлив на уговоры и согласился терпеливо ждать. Мы покинули мастерскую.

В доме царила потрясающая атмосфера готовящегося праздника. Все слонялись с деловым и заговорщицким видом, как оказалось, многие имели секретные идеи и разработки и до поры до времени никто не стремился к их разглашению. Часть присутствующих пребывала в состоянии перманентной влюбленности и ухаживания, из-за чего из самых неожиданных углов могла возникнуть смущенная хихикающая парочка, но все эти действия носили исключительно невинный характер. Наша домоправительница блюла приличия и сводила на нет все попытки домового заполучить в дом хоть одного младенца. Народная магия оказывалась бессильна перед недремлющим оком престарелого Цербера. Меня это не особенно заботило, каждый развлекается, как может, пока однажды за столом я не обратила внимание, что нахожусь в некоем подобии вакуума. Я была единственная женщина, за которой никто не ухаживал и на которую не бросал влюбленных взглядов даже самый задрипанный представитель мужского пола. Простите, но мне было как-то неприятно это обнаружить. Конечно, со мной разговаривали, танцевали, говорили комплименты, но любая девушка без труда отличит просто любезные слова от тайного взгляда или страстного вздоха. Мне доставались разве что вежливые сообщения о том, что я сегодня неплохо выгляжу. Тут явно что-то было не так. Не такая я и страшная! К тому же мужчин за столом всегда больше, чем женщин, а количество выпитого вина и здоровая конкуренция даже крокодила сделала бы интересным объектом для ухаживаний. Я к себе так критично не относилась и в самые худшие дни. Сглазили меня что ли или это заговор недоброжелателей? Случай помог открыть в чем дело.

Одним холодным зимним вечером, когда пронзительный ветер и дождь лишили нас почти всех гостей за ужином, те, кто не испугался плохой погоды, собрались у пылающего камина. Валар, наш музыкант и сочинитель, добыл в городе новые баллады и теперь развлекал публику своим пением под аккомпанемент китары Тедира. Тексты были смешными, вино превосходным, огонь камина плясал по раскрасневшимся лицам и совсем не чувствовалось, что на дворе холодная зимняя погода. На суд слушателей была представлена "Песенка господ приключенцев" знаменитого Митрилиана.

Кому зудит и по ночам не спится -

Всегда найдется дел — не сосчитать.

И если ты нашел перо Жар-птицы,

Прикажут целиком ее достать.

По всей земле царят одни законы,

И нам с тобою их не изменить:

Сболтнешь по пьяни, что встречал дракона -

Тебе ж с утра велят его убить!

Но если шило воткнуто в сиденье

И колется, куда бы ты ни сел,

То помни, мой дружок, что приключений

Всегда бывает больше, чем хотел!

В плену томятся толпами девицы -

Не разобрать, которой громче стон.

Ах, рыцарь, тут рифмуется "жениться"...

Спасай подряд, а выберешь потом!

В иных мирах больших отличий нету

Для тех, кто не привык спокойно жить.

И если ты свалился на планету -

Изволь теперь судьбу ее решить!

Во все века покой нам только снится.

А сказка повторяется опять.

И если выдрать пол-хвоста Жар-птице,

Прикажут все на место повтыкать!

Как уже повелось, чужая слава горче желчи, поэтому, чтобы Леа не смотрела с улыбкой на певца, Тедир вспомнил недавно услышанный в городском кабаке "Монолог дракона":

Уплывают, утекают

И река, и облака.

Я лежу, и я икаю,

И меня грызет тоска.

Я — снедаемый болезнью

Под названьем диабет.

Мне бы было бы полезней

Съесть пичужку на обед.

На те! Рыцарь, весь побитый,

Копошится там, в пыли.

Что, красавец недобитый,

Собираешь костыли?

Я не сдохну, слышь, увечный!

Я не буду умирать!

Надо б сплюнуть — сплюнуть нечем:

Не огнем же мне плевать!

Вот и дева — эта дева -

Диетический продукт.

Вот ее и буду кушать,

Уходи отсюда... фрукт! (С. Бабаев)

Исполнителя освитали, сказав что текст не достаточно поэтичный, и тут же была предложена другая версия этой истории — "Монолог Травы":

Уплываючи летают

В синем небе облака,

Ужурчающе стекает

Жутко мокрая река.

Здесь, на солнечной полянке,

Погрузившись в крепкий сон,

Развалившись и размякнув,

Грелся язвенник-дракон.

Но беда пришла внезапно:

Вдруг неторенной тропой

Приползает рыцарь статный,

То есть, бледный и худой.

Тут и дева подоспела

Той же самою тропой.

Песнь печальную запела,

Рыцарь понял — надо в бой.

И давай меня топтати,

В грудь перчаткой колотить,

Об березы меч ломати,

Землю есть и дико выть.

До того он громко прыгал,

Бегал, кашлял и скакал,

Что со сна того дракона

До икоты напугал.

А потом он уморился,

Меч сломал, копье погнул,

И от криков простудился,

А дракон опять уснул. (С.Бабаев)

Меня вызвали по делам, так что другие версии услышать не удалось, но говорят, что "Монолог облаков" вполне мог занять первое место, если бы исполнитель так не фальшивил. Когда я вернулась в комнату, компания оставила уже хохот и подкалывание и затаив дыхание слушала пение Тедира. Парень имел низкий хрипловатый голос, достающий до самого сердца, неплохо играл на многих инструментах, но теперь все свое свободное время посвящал освоению недавно созданной китары и достиг несомненного мастерства. Звучание инструмента отличалось от привычной мелодики традиционных китан, трех— или четырехструнных. Возможности шестиструнной китары провоцировали на создание новых мелодий, и хоть мое тайное желание, услышать что-нибудь похожее на испанских цыган, не могло так сразу осуществиться, я не оставляла попыток рассказать, как такая музыка должна звучать. Я понимала, что надежды мало, все-таки другие культурные традиции, но Тедир начал уже сочинять музыку больше напоминающую блюз, чем сладкое однообразие эльфийских мелодий. Если бы я умела играть на гитаре или хотя бы петь! Но не все же таланты мне одной. Оставалось только надеяться на свойства самого инструмента и активно медитировать, припоминая страстные мелодии Фламенко.

Я не хотела прерывать волшебное звучание музыки, сбросила на ковер пару подушек и уселась как можно тише, прислонившись спиной к одному из кресел. Лицо Тедира было сосредоточенно и вдохновенно, фигура пронизана страстью, мелодия завораживала и хотелось танцевать под ее ритм. Любое проявление внутреннего огня заразительно. У нас на глазах мастер создавал шедевр, и ощущение неповторимости происходящего вызывало восторг в груди и желание соучастия. Комната, казалось, сузилась до освещенной пламенем фигуры музыканта. Все, как завороженные, не отрываясь, смотрели на его порхающие по струнам руки и вдохновенное прекрасное лицо. Темные волосы упали на чистый высокий лоб, танцуя в такт мелодии, несколько отрывистых ударов по струнам и звук замер, уступая место тишине. У меня на глазах были слезы, я посмотрела вверх, чтобы не дать им стечь по щекам (как-то не очень хотелось выглядеть слишком восторженной поклонницей), и мой взгляд наткнулся на окаменевшее лицо Айдена. Даже не заметила, когда он появился в комнате. Тедир продолжил играть, благодарная публика не желала отпускать исполнителя, а я лихорадочно соображала, что такого произошло, что Айдена перекосило. Я и раньше сидела на полу. Тоже мне нарушение приличий! К тому же на ковре я была не одна, но оглянувшись, поймала смутную догадку.

Я облокачивалась на кресло, в котором сидели капитан Эльвер и спящий у него на коленях Янун. Чтобы не будить мальчишку и не мешать музыканту, я не позволила капитану уступить мне место, а просто прислонилась спиной к подлокотнику. Наверное со стороны мы смотрелись слишком уж по-семейному. Краем глаза я уловила движение офицера, он, видимо, тоже заметил реакцию Айдена на наше соседство. Желая не дать капитану встать и поднять ненужный в данный момент шум, разбудив Януна, а еще больше подчиняясь внутреннему порыву позлить Айдена, я чуть передвинулась и облокотилась на колено капитана Эльвера, ощутимо придавив его при этом, чтобы и не думал подняться. Айден посмотрел на меня с холодным бешенством, иначе и не могу описать это выражение лица, и вышел через минуту так же незаметно, как появился. Я убрала руку. Нашей пикировки взглядами никто не заметил. На капитана я не смотрела, поэтому не могу сказать, к каким выводам пришел он. Предпочла сделать вид, что ничего не произошло.

Зато вечером следующего дня место за столом по правую руку от меня оказалось пустым. Это было немного странным, но капитана Эльвера часто задерживали дела службы. Когда он не появился к концу ужина, я отправилась на поиски. Тем более что холодное лицо Айдена и его вежливые вопросы, все ли у меня в порядке, поневоле заставляли задуматься. Старший брат официально считался в доме гостем и сознательно уступил главное место за столом Олу. Зато такое нарушение этикета давало ему возможность сидеть рядом со мной и доставать своими репликами, сколько душе заблагорассудится. Стоило только слегка понизить голос, и за общим шумом никто, кроме меня, его не слышал. Отсутствие капитана делало Айдена моим единственным собеседником, если только я не хотела, чтобы все слышали, что я говорю. Самым простым было предположить, что Айден просто в дурном расположении духа. Такое с ним и раньше случалось. Но всего несколько участливым голосом произнесенных замечаний, и я задалась вполне законным вопросом. Может ли такое поведение быть ревностью? Немного странно подозревать Айдена в проявлении излишней подозрительности и собственничества (это с его-то свободным нравом и привычками!), но ничего другого в голову не приходило.

В слабо освещенном холле мне навстречу вышел совершенно незнакомый офицер. Шрам на щеке, бравый взгляд и вежливая улыбка. Не красавец, зато широкоплеч, упитан и раза в три старше, чем капитан Эльвер. Мой вопрос, куда делся их бывший командир, никого не удивил, вот только ответ мне не понравился. В нашей охране произошла замена состава, капитан Эльвер отправлен на границу. Но мне не стоит беспокоиться. Капитан Руриг — достойная ему замена. Можно сказать, ветеран гарнизона. Если я правильно поняла, старше него в казарме никого не нашлось. Сказать, что я была зла, вернувшись за стол, будет не достаточно точным. Я была в бешенстве. Айден по одному только вздорному подозрению отправил неугодного ему человека в зону возможных боевых действий и подменил его малосимпатичным старым солдафоном. Моя невинная шалость может стоить человеку жизни. Понятно, что он солдат, и опасность — это часть его профессии. Но лишать меня приятного собеседника и симпатичного соседа за столом — просто свинство и жуткое преступление. Я сделала вид, что ничего не произошло и, когда кто-то неосторожно спросил, почему место капитана пусто, ответила со спокойным видом, что он скоро вернется, так что нечего на стул зариться. Шуточки Айдена пропускала мимо ушей, зато между делом навела кое-какие справки. Мои подозрения оказались верны. Всем нашим гостям как аксиому внушили идею, что на меня смотреть можно, но руками трогать не разрешается. А еще лучше и не смотреть. И близко не подходить. А чтобы какому-нибудь рассеянному идиоту не пришло в голову неосторожно мной увлечься, до всех была доведена информация, что я занята, и Айден не позволит с ним шутить.