Слава. Наследник

— Второй! Мы готовы!

— Хорошо. Не ждите команды — при появлении неопознанного объекта — огонь! В воздухе наших нет.

— Понял, второй. Сделаем! Мы их всех сделаем!

Полковник отложил тангетку и усмехнулся — эти — сделают. Он был уверен в своих подчинённых. Одна из лучших армейских частей, отборные, тренированные парни. Их успели полностью экипировать — броня, укрывающая от осколков, пуль, лучей лазеров, лучемёты, полевая артиллерия. Плюс всё то, чем когда-то они били китайцев, одетых в такую же броню — тяжёлые пулемёты, снайперские винтовки, а самое главное — гранатомёты. Броня не выносила прямого удара противотанковой гранаты, так что — мало этим зелёным педерастам не покажется!

— Время ноль. На исходные позиции — раздался голос из другой рации, настроенной на волну командования округом. Полковник вздохнул, взял тангетку и передал:

— Это второй. Ребята, началось. Удачи вам всем!

— И вам удачи, второй! — раздался бодрый голос из рации, и полковник кивнул головой, подумав о том, что она, эта удача, очень им пригодиться. А ещё о том, что эти твари, похоже, будут захватывать атомную станцию — вот почему они высаживаются здесь. Но не у самой станции, чтобы не повредить её случайными выстрелами, а подальше. Что сейчас какие-то сто километров? Ерунда.

Полковник взял со стола лучемёт, уже привычными движениями проверил заряд батарей, сунул в разгрузку несколько штук запасных, прицепил к ремню портативную рацию. Пошёл к выходу — вернулся — забыл армейскую кепку. Поморщился — плохая примета — возвращаться. Но не выходить же к подчинённым с непокрытой головой?

Двое дежурных радистов с наушниками на голове внимательно вслушивались в эфир, и когда он встал, поднялись следом. Полковник махнул им рукой — сидите! — и вышел, вдохнув утренний, напоенный ароматами трав воздух.

Командный пункт находился в нескольких километрах от реки, на опушке небольшой берёзой рощи, шелестящей на ветерке яркими зелеными листами.

Картина идиллическая, достойная пера художника — подумалось полковнику — хотелось бы любоваться ей подольше. Лет эдак пятьдесят. И умереть в окружении внуков и правнуков. Но — это как карта ляжет. А ложится она не очень хорошо — полковник посмотрел на горку в полукилометре от него, прикрывая глаза от яркого солнца — там находилась одна из батарей полевых бластеров. Потом повернулся правее, в сторону Реки — ничего не видно. Хорошо закопались. Бетонные перекрытия уберегут от первых ударов а потом позицию придётся менять. Артиллеристы понесут самый большой урон — это знали все. Потому им сразу было предложено попрощаться с родными, написать посмертные письма. Никто из бойцов не отказался обслуживать артиллерийские установки, хотя и знали, что их шансы выжить склоняются к нолю.

Полковник думал над этим — почему? Ну он-то старый служака, он не мог бы, а они, молодые пацаны — почему? Потом пришёл к выводу, что тут совокупность факторов — боязнь наказания, боязнь того, что их будут презирать окружающие, но главное, похоже — со всей своей самоуверенностью молодости они не верили, что погибнут. Ну кто в восемнадцать-двадцать лет задумывается о смерти?

Мысли полковника прервал тонкий свист, и в небе появились три маленьких тёмных объекта. Он знал, что так свистят двигатели флайеров, когда те пробиваются через атмосферу, и на них не включены звукогасители. Флайеры, вначале, показались ему небольшими, по типу тех, которые участвовали в первой межзвёздной войне, как её окрестили журналисты. Но чем ближе они становились, тем больше виднее становилось — они огромны, и сравнимы с звёздными кораблями по размеру. Похоже — это были десантные боты, перевозящие людей и технику. Возле них вертелась куча маленьких двух-одноместных флайеров-истребителей, прикрывающих своих больших коллег. Они не были заметны на фоне ботов, но когда те приблизились, стала видна и стая этой 'мошкары' вертящаяся, как комары, при виде источника свежей крови.

С земли протянулись цепочки, состоящие из фиолетовых сгустков плазмы, скрестившиеся на громадных кораблях, но они тут же разбились о защитное поле, заискрившее, как высоковольтная линия после попадания в неё грозовой молнии.

'Мошкара' тут же бросила дредноуты, и тучей полетела туда, откуда летели смертоносные лучи. Теперь обмен смертью шёл и снизу вверх, и сверху вниз. Время от времени один из флайеров вспыхивал, летел к земле, как бабочка с обожжёнными крыльями, но и земля получила своё — всё вокруг горело.

Лес, до того красивый и картинный, превратился в обугленную, чадащую помойку — стволы берёз рассечены очередями плазмомётов, ракеты, промахнувшиеся по артиллерийским установкам оставили в нём огромные воронки, а сбитые флайеры пропахали целые просеки, покрывая всё вокруг удушливым, чадным дымом.

Наконец, наземные батареи перестали стрелять — полковник с горечью подумал — сколько же там ребят осталось в живых? Мало, очень мало. 'Мошкара' покружилась, и вернулась к основным кораблям, медленно заходящим на посадку в поле подсолнухов, жадно тянущихся к солнцу яркими жёлтыми головками.

— Жаль урожай — буркнул под нос полковник, и приподнял голову над землёй, наблюдая, как ракеты ПВО России пытаются пробить защиту ботов. Сыпались осколки, и полковник, матерясь, заполз под укрытие из брёвен, свалившись в капонир танка, укрытого маскировочной сетью. Он постучал по броне, и из люка высунулся лейтенант, который, завидев полковник, приложил руку к шлему:

— Товарищ полковник — мы готовы!

— Ты не забывай — выстрел — и прячешься! Иначе сразу спалят.

— Да они и так спалят — криво усмехнулся лейтенант.

— Разговорчики! Пока спалят — мы их хорошенько потреплем! Давай, на место. Следи за командой.

Полковник высунулся наверх и увидел, как дредноуты приземлились, глубоко вдавив свои туши в мягкий полевой чернозём. Огромные пандусы медленно и величаво стали открываться, обнажая внутренности, до отказа заполненные бойцами армии вторжения, отсюда казавшиеся чёрными, отблёскивающими на солнце муравьями. Они тут же чёрной волной ринулись наружу, как огненные муравьи, сжирающие всё живое на своём пути.

Земляне открыли ураганный огонь и несколько секунд ничего не было видно из-за слепящих лучей...а также от всполохов разрядов, играющих на защитном поле. А оно прикрыло высадившихся десантников, сдвинувшись от корпуса корабля метров на двести. Полковник чертыхнулся — теперь у врага будет время, чтобы перегруппироваться и задействовать наземную технику. Увы, момент выхода, самый опасный для десантников корабля, не был использован землянами в полной мере. Теперь будет труднее.

Наконец, десант принял какой-то боевой порядок, вперёд выдвинулись несколько сотен устройств, похожих на огромных насекомых — похоже, что это были боевые роботы, и вся орда застыла в ожидании.

Полковник оглянулся, и сквозь дым пожарища увидел город на берегу Реки, длинный мост, по которому нескончаемым потоком шли машины, спасающие своих владельцев от неминуемой гибели или плена. Потом прикинул — успели ли жена с дочками выехать из города — он надеялся, что да. Затем приложил к плечу лучемёт и выбросил все сторонние мысли.

Теперь всё зависело от того, правильную ли тактику выбрали земляне, и насколько умело они умеют обращаться с оружием. Пока всё шло так, как было запланировано — место приземления десанта вычислено, сюда стянуты достаточные армейские силы, подготовлены позиции — первый бой покажет, на что способны земляне, и что могут пришельцы.

Полковник усмехнулся — он с генералом Кировым с пеной у рта доказывал, что вторжение будет осуществлено именно здесь — на это указывали множество факторов, начиная от висящего над этом местом громадного звездолёта, до расположения этого место на карте — здесь рядом была атомная станция, а главное — расположение плацдарма, в самом центре Росии, откуда можно в кратчайшие сроки добраться до любой точки страны. Здесь будет основная база пришельцев, отсюда они будут управлять Землёй. По крайней мере они так думают.

Здесь были срочно подготовлены множество огневых точек, капониров, сделаны укрытия и траншеи. Работа шла днём и ночь, и закончилась за неделю до вторжения.

Бойцы, участвующие в отражении атаки пришельцев были хорошо подготовлены — инопланетные инструкторы, нанятые Сильмарой, работали не за страх, а на совесть, готовя из обычных парней бойцов, способных противостоять вышколенным десантникам Чёрного Корпуса. Увы — за такое короткое время, конечно, подготовить бойцов в должной мере было нельзя. Но! — у землян было одно преимущество, которого не было у вторженцев: землян было много, очень много, и они бились за свою землю, за свою жизнь. А даже зверь дерётся за своё логово гораздо ожесточённее, чем обычно, особенно, если ему больше некуда деваться и он загнан в угол.

Наконец, защитное поле исчезло, и толпа насекомоподобных механических тварей рванулась вперёд. Их было много, сотни две точно. Роботы стреляли экономными, точными выстрелами, и каждый их выстрел находил свою цель. Полковник с болью в сердце смотрел, как умирают его люди.

Но и роботы несли потери — они не выдерживали прямого удара тяжёлого танкового снаряда, разлетаясь в клочья, как если бы мальчишка врезал дрыном по спелой дыне. Летели куски металла, шевелящиеся конечности, взрывались элементы питания — через пять минут после начала атаки роботов осталось штук двадцать, но и они скоро были уничтожены точным снайперским огнём батарей, танков и лучемётов.

Танки тоже горели. Их сожгли больше половины, кроме тех, что были укрыты под тяжёлыми бетонными перекрытиями. Флайеры летали, как слепни, и жалили туда, где находилась боевая техника землян, откуда летели снаряды и очереди плазмоидов.

В воздухе не было никого кроме вражеских флайеров — командование решило не выпускать истребители, пока не переоборудовали их под современные реалии — на них срочно устанавливали генераторы защитного поля и бластеры. Хотя делалось всё возможное, чтобы поскорее выпустить модернизированные истребители в бой, но дело это сложное, потому — к началу вторжения сделать это не успели.

Полковник с интересом отметил, что десантники за защитным полем замешкались — забегали их командиры, отдавая какие-то приказы, и потом случилось неожиданное — десант вдруг стал быстро забегать внутрь транспортника, пандус закрылся и звездолёт стал подниматься вверх.

Земляне закричали, зашумели — победа, победа! Но полковник с тяжёлым сердцем смотрел за уходящими звездолётами. Он знал — теперь они сменят тактику. На их месте он бы отказался от крупномасштабного вторжения в одном месте и начал бы просачиваться сквозь оборону землян мелкими группами. Так всё и будет. Это была проба сил. Теперь они будут осторожнее.

Полковник вылез из укрытия и пошёл на командный пункт — пора было узнать, каковы потери в его подразделении. Сердце его ныло от нехорошего предчувствия. Он смотрел на выжженную землю, чадящие остовы танков и думал о том, что человек никогда не ценит то что имеет, пока не потеряет.

Глава 9

— Похоже на всплытие подводной лодки правда? — усмехнулся Слава, наблюдая, как с жены стекают потоки воды.

— Ты зубы не заговаривай! Чего ты там увидел у Гены такого, что у тебя глаза вытаращились, будто у глубоководной рыбы? — настойчиво потребовала Лера, и зачерпнув воды из озера плеснула на спину Славе — в грязи тут измазался. Ил налип.

— Чёрт с ним, с илом. Ладно, слушай...

Минут десять Слава излагал основное, что увидел в мозгу монстра. Глаза Леры раскрывались всё больше и больше, а челюсть отвисала всё ниже и ниже. Под конец, она попыталась что-то сказать, жалобно пискнула и закашлялась, покраснев, как помидор. Слава похлопал её по голой спине, участливо спросив:

— Кто теперь у нас глубоководная рыба? А? Щучка моя хвостатая!

— Сам ты щучка! — запоздало ответила Лера, хорошенько прокашлявшись — так что думаешь делать?

— Что делать? А что можно сделать, имея в корабле биолабораторию, ну-ка, скажи мне!

— Хммм...понятно. А как возьмёшь образец опухоли?

— Резать к чёртовой матери! — как сказал один персонаж из старого кино. Чего же ещё.

— Ты думаешь, Гене это понравится?

— А куда ему деваться? Прикажу — значит будет терпеть. Извини — но это в его интересах.

— Ох...представляю... А инструмент? Инструмент какой? И где делать операцию? Тут, у хартов? Они там нас не прибьют за увечье, нанесённое их божеству? Как странно всё получается..

— Странней некуда — задумчиво протянул Слава — вот что, давай-ка подумаем — как вскрыть черепную коробку Гены, не убив его. А ещё — чем вскрывать. Не топором же рубить кости...нам надо-то, кусочек с булавочную головку!

— Кстати, давай-ка спросим у самого Гены — как он, не против, если мы покопаемся у него в голове?

— Гена, ты болен. У тебя в мозге опухоль. Мы хотели бы тебе помочь. Ты не против?

Монстр скосил глаз на человека у себя на спине, и помолчав, сказал:

— Я не против. Что я должен сделать?

— Позволить взять у тебя кусочек опухоли. Для этого нам как-то нужно проникнуть в твою черепную коробку и взять образец ткани. Вероятно будет больно. Ты сможешь потерпеть? И ещё, вопрос — ты чувствуешь боль в голове? У тебя не бывает периодов, когда ты забываешь, где ты был, не можешь понять, где находишься?

Монстр помолчал, потом, неожиданно, захлопал пастью так, что от него начали разлетаться брызги. Монстр долго не мог успокоиться, Лера с широко раскрытыми глазами следила за его манипуляциями, потом с опаской спросила:

— Чего это он? У него судороги?

— Сдаётся мне, что наш Гена смеётся — проворчал Слава — Ген, чего смешного я спросил?

— Смешно. Я постоянно нахожусь в том состоянии, когда ничего не помню, и не знаю, где нахожусь, так что твой вопрос смешон.

— Слава богу, хоть чувство юмора у него сохранилось. Так что не всё потеряно. Интересно, почему за такое долгое время опухоль не смогла его съесть? Может у него очень сильный иммунитет?

— Ген, так что насчёт боли? Ты можешь её терпеть?

— Я не чувствую боли в голове. Она у меня как онемела. Щупальца — чувствую. Лапы, спину — всё чувствую. А голову — нет. Её просто нет. И я всегда как в тумане...

— Как всё запущено-то...случай, Слав, мне его жалко! Тысячи лет его ест эта гадость, и конца-края не видать. Только...это...а если мы чего-то ему повредим? И он умрёт? Последний из Предтеч...я буду всю жизнь чувствовать себя преступницей.

— А я буду чувствовать себя преступником, если не попытаюсь помочь! Человека...хмм...разумное существо заживо съедает какая-то погань, а я брошу его без помощи от страха как-то навредить? Нет уж. Пошли в деревню. Будем искать инструменты. Эх, доставить бы его в Шарги..кстати, он чего-то затих. Шарги, ты как там? Давно с тобой не общались!

— Я тут. Жив и очень здоров. Занимаюсь с вашей девчонкой. Поймал её в лаборатории — она попыталась залезть в лабораторный бокс. Как в тот раз чуть не получилось! Как с Хагрой. Понажимала клавиш, и уселась в бокс. Сейчас её волокут в свою каюту, она вопит, и грозится что пожалуется тебе, а ты её муж, и ты нам всем покажешь, как её обижать. Вот так.