— Лидия, ты куда? — услышала она знакомый голос и резко остановилась.
Со стороны ворот на верном Храпуне в её сторону скакала Брада. Лидия удивлённо приподняла брови — сзади наставницу сопровождала пятёрка колоритных личностей: зрелые мужчины с бородами, судя по торчащим рукоятям и ножнам, не крикливым серым, из грубой ткани плащам, плюс пятеро заводных лошадей с поклажей — представители гильдии наёмников не иначе, собравшиеся в поход.
— Здравствуй, наставница, — тепло поздоровалась девушка с тяжело спрыгнувшей женщиной.
Троица неугомонных подружек сзади немедленно притихла — суровый нрав вкупе с тяжёлой рукой вырабатывали должное уважение, доброта Брады дальше принцессы, на 'вертихвосток' не распространялось. К слову сказать, к рядовым амазонкам, наёмница относилась не в пример благожелательней. Разве что Оливию, втёршуюся к ней в доверие, она отмечала в лучшую сторону, а точнее, не 'отмечала' тяжёлой дланью по мягкому месту.
— И тебе не кашлять, дочка.
Брада не любила утруждать себя церемониями, и если позволяла ситуация, опускала титулы и прочую мишуру, мешающую и даже вредящую общению между достойными людьми. Сейчас случай был подходящий, судя по мнению Брады — рядом все свои, и принцесса отметила ещё одно изменение в поведении наставницы.
Раньше она не очень доброжелательно отзывалась о собратьях по цеху мужского пола. Однажды даже, в изрядном подпитии (что, нужно отметить, на памяти девушки было крайне редко), провела доверительно-просветительскую беседу на тему, какие они грубые, хамоватые, наглые, отвратительные — перечень длинный и не благозвучный — пьяницы, дебоширы, хулиганы, мерзавцы (дальше можно продолжать самому в таком же ключе), и что такой милой девушке совершенно противопоказано общаться с подобной публикой, то бишь, наёмниками.
Ясное дело, что девушка к односторонней беседе отнеслась с иронией, ведь всё-таки, если учесть небольшую физиологическую разницу, наставница сама была человеком плоть от плоти из той же среды. Заявленная же характеристика больше подходила злодеям городских трущоб, бандитам с большой дороги, каким-нибудь тёмным расам или диким человеческим племенам из глухомани, типа шалюров, в которых патриархат был незыблем, а женщины находились в самом низу социальной лестницы (на уровне насекомых). Попытка уточнить эти спорные моменты на 'ясную голову', как ни странно, удалась, но не совсем. Удалась, потому что обошлось без грубости (словесной), которую девушка в принципе ожидала и к которой морально готовилась. Но сам ответ посеял в душе сомнения уже иного толка, так и не просветив в предыдущих вопросах. 'Сможешь ли ты до конца доверять человеку, чьим критерием верности являются монеты? Ты будешь уверена, что дала денег не меньше, чем потенциальный соперник — противник — враг? Может ли человек, продающий руку, но не сердце, быть честным и справедливым? И какого цвета должен быть меч у этого перекати поле, легко и цинично меняющего лагеря в зависимости от обстоятельств?'
Вопросы не однозначные, и ответы к ним не могут быть категоричными. Тем не менее, в будущем, к подобной теме, воочию, Лидия решила относиться с осторожностью. Пока что наёмницы, привлечённые в её отряд Брадой, ничем отрицательным себя не очернили, вполне адекватные, разумные и сильные женщины, превосходные воины и командиры, не то что подруги, не чуждые милым шалостям, вроде гуляния по трактирам с последующим мордобитием и общением с противоположным полом на соответствующие темы, благо из-за деятельности принцессы, амазонки были в фаворе среди мужчин Агробара и, соответственно, желающих отведать общения с воинственными женщинами было море. Но, опять же, сейчас мирное время, когда даже дуэли со смертельным исходом скорее исключение, чем правило.
— Что случилось? Почему не готовитесь к выезду? — нахмурено, что говорило о том, что она чем-то озабочена, спросила Брада.
— Оливия не явилась в место сбора. Говорят, она отравилась...
— Кто говорит? Насколько это серьёзно? Кто присутствовал при этом? — наёмницу интересовали факты, а прочую лирику, вроде дворцовых сплетен или информацию из третьих рук она считала не заслуживающей внимания, причём легко раздражалась, когда подобное преподносилось ей.
Лидия вздохнула.
— Лана. — Виновница испуганно втянула голову в плечи. — Я сейчас иду выяснять достоверность сказанного. Вроде бы пила с каким-то военным. Больше неизвестно.
Наставница задумалась. Как-то слишком уж спокойно всё происходило. Не ругалась на пострадавшую, не издевалась над принесшей известие Ланой, будучи уже офицером 'непонятно чего' и имеющей под командой эскадрон 'непонятно кого', не умеющей чётко и ясно добывать и преподносить информацию, не укоряла Лидию, откладывающую выступление из-за одного не особо ценного кадра, и ещё много 'не'.
— Я пойду с тобой, — заявила непреклонно, будто принцесса собиралась запретить сопровождать её. — Ждите здесь, — бросила спешившимся в паре метров от них наёмникам. Один из них, одноглазый, молча кивнул, и все они уверенно повели коней к поилке.
Брада твёрдо и не спеша пошла вперёд. Конечно же, она знала, где покои лучшей подруги принцессы. Рядом справа, чуть сзади пристроилась Лидия. Потом троица подруг — сцену общения Оливии с наёмницей пропускать они не желали. Даже под угрозой выволочки.
На пороге им встретился бледный юноша со скорбным выражением на лице в форме пограничной стражи. При виде важных гостей, выпрямился и учтиво приветствовал лицо королевской крови. Ввалившийся дамский букет особого интереса или хотя бы зачатков румянца у него не вызвал, ощущалось, что ресурсы организма направлены на внутренние проблемы, и стоило девушкам показать спину, как его скрутило в полунаклоне.
Что ж за вино производит подобный эффект? Или может — в качестве иной версии — это случай глубокой аллергической реакции друг на друга общавшихся? Шутка шуткой, но всё это подозрительно.
Картина больной Оливии в постели — это эталон эпизода из дамского романа: любимая всеми главная героиня на смертном одре. Прелестное, полупрозрачное от бледности создание в обрамлении светлых-светлых волос, курчавящихся у лица, тоненькая на безразмерной перине, обложенная подушками нежно-розовых тонов, худенькие кисти недвижно застыли чуть ли не в молитвенном положении, ангельское личико печально, скулы скрывают длиннющие ресницы, оттенённый, будто искусно вырезанный носик, и неожиданно яркие губы — что, конечно же, подозрительно. Тут не штучно произведённые слёзы, тут несколько иные объёмы: тазики, ванночки, горшки. Не ночные, естественно. На любого человека картина произвела бы глубокое впечатление, но не на новых посетителей. У них был очень крепкий иммунитет на неё (в смысле, изображение и актрису).
— Хватит придуриваться, Оливия! — рявкнула Брада.
Наконец-то наставница стала сама собой! Лидия придушила в себе позывы к жалости, и ощутила, как связки собираются продублировать сказанное выше. Сидевший у постели пожилой придворный лекарь, вздрогнувший от голоса наёмницы, укоризненно покачал головой, но пока промолчал.
— Оливия, дрянь такая, — разъярилась пуще прежнего Брада, не видя абсолютно никакой реакции на свою реплику у спящей красавицы (хотя бы мизинчик дрогнул, реснички трепетнули!), — сейчас слуги принесут бурдюк с холодной родниковой водой, и ты узнаешь, что такое ускоренное лечение от любой заразы по методу тёти Брады!
Веки затрепетали и явили миру совершенно безоблачные, чуточку обиженные ясно-голубые глаза.
— Что вы кричите все? — произнесла еле слышно Оливия и поджала губы. — Что вам от меня надо? Мне плохо... — вот-вот, и все почувствуют себя также.
— Эй, кто-нибудь! — крикнула наёмница, обернувшись к выходу, где маячили любопытные лица придворных и слуг.
— Всё-всё, мне уже лучше! — поспешно воскликнула девушка и резко села на постели.
Удар сердца, и из неё словно вышли последние краски, глаза закатились, и она хлопнулась на спину.
— Кажется, обморок, — обронил кто-то восхищённо, будто бы рыженькая.
И тут прорвало всех.
— Оливия, что с тобой?! — эмоционально взывала Лидия. Комок в горле мешал говорить, ей жутко хотелось сбросить показную суровость и хорошенько потрясти подругу за плечи, но... Спокойно, спокойно, она должна уметь контролировать себя, быть сильной и выдержанной — таков долг будущей королевы и главнокомандующего агробарской армии. Но всё-таки это её лучшая подруга!
— Впечатляюще! Молодец! Вот это даёт! Классно получилось! — реплики кудахтающих подружек.
— Вот же яйца всмятку, — хмуро бросила Брада, пересилив себя, чтобы не наклониться и не пощупать пульс бессознательной девице.
Но весь этот гвалт перекрыл неожиданно пронзительный и громкий тенорок лекаря, грудью бросившегося защищать пациентку.
— Что вы себе позволяете?! Все вон отсюда! Я буду жаловаться герцогу Ривата! А если надо, то и Его Величеству!
Честно говоря, лекарь несколько переигрывал, как для человека своей профессии, он был чересчур впечатлителен. Ну, это можно списать на общение с Великолепной Оливией — она легко могла, играясь, засорить мозги эскулапа своими речами. Тем не менее, делать было нечего, как с достоинством ретироваться.
Брада правой рукой сдвинула в сторону тщедушного, машущего руками, словно квочка крыльями, лекаря, левой схватила простынь, и всё сооружение из одеял и подушек во главе с болезной неумолимо придвинулось к ней. Склонилась, будто принюхиваясь, прошлась вдоль щеки — да, так здоровый человек не пахнет. Однако, служба и планы требуют определённых действий, поэтому прошептала на ухо девушке:
— Даю время прийти в себя до вечера. Иначе уйдём без тебя. Пропустишь всё веселье и подведёшь Лидию...
По телу Оливии прошла судорога, её выгнуло, она лихорадочно свесилась с кровати и с утробным звуком вырвала желчью.
Немая сцена. Кто где стоял, так и замерли в тех положениях с дурацки открытыми ртами и выпученными глазами.
Очистившись, Оливия подняла измученные глаза на наёмницу; светлые волосы сосульками обрамляли заострившееся лицо.
— Я приложу все усилия...
Было так тихо, что слышалось, как стекающая по короткой юбке наёмницы зеленовато-жёлтая масса хлюпает на носок правого сапога и дальше собирается небольшой лужицей у подошвы на мозаичном полу.
— Хорошо, дочка, — спокойно ответила Брада, правой рукой отряхнула юбку, вытерла ладонь о простынь. — Ты уж постарайся. Главное, что яйца не выблевала, — невозмутимо развернулась. — Пошли, Лидия, на свежем воздухе договорим, — неторопливо двинулась к выходу.
Принцесса автоматически развернулась за ней. Что это было?
Кто-то тронул её за плечо. Лекарь.
— Ваше Высочество, толику вашего внимания. Это очень важно, — затараторил поспешно. Лидия согласно кивнула, думая о своём, взяла его под локоть, они отступили к ширме, отделяющей угол для гигиенических нужд. — Дочь герцога Ривата РоДизайши действительно отравили, — прошептал возбуждённо. — В вино был добавлен специфический южный гриб, определить который можно только по остаточному запаху, — он внимательно смотрел, пытаясь определить, какое впечатление произвела его новость. Сильное. — Я прибыл практически сразу после того, как начались первые рвотные позывы, на дне бочонка ещё оставалось вино, и я почувствовал запах... — смутился неожиданно. — У меня хорошее обоняние... умею его усиливать. — Всё понятно: у разных людей порой пробуждаются интересные магические данные, у лекаря — это нюх. Чего тут стесняться? Лидия кроме наследственной магии крови, и этим похвастать не могла. — Но дело в том, что отрава не смертельна...
— Что это значит?! — воскликнула девушка. — В чём же тогда смысл?
— Я не знаю, — тот виновато пожал плечами. — Последний раз я пересекался с грибом, когда учился в Академии — моему однокурснику подсыпали его в еду, разыграли, так сказать — был он до чрезвычайности вредным, вот и проучил кто-то...
— Разыграли?.. — недоумённо, но несколько успокоено, произнесла, узнав, что отравление не смертельно.
— Да. Но в основном гриб используют, чтобы вывести человека из физической нормы. Ведь симптомы каковы: весьма неприятная слабость, продолжительная рвота и... не только, как следствие, пропадает аппетит, появляется апатия, а на пике отравляющего воздействия, за человеком вообще нужен уход. И пока промыванием желудка полностью не выведутся токсичные элементы, активных действий нет смысла даже предпринимать...
— Сколько длится лечение или восстановление?
— Минимум три дня постельного режима под квалифицированным присмотром.
— Вот же драконьи яйца! — в сердцах бросила принцесса и поневоле покраснела, увидев выражение лица лекаря.
Лидия посмотрела в окно. Солнечная погода обещала продержаться целый день. Сейчас бы ониуже пересекли Западные ворота, а к вечеру, дал бы Единый, прибыли в расположение лагеря. Вечернее построение, на месте ли все, как настроение, и она с подругами (Брада как всегда откажется) раскупорят запасы и оторвутся напоследок перед дорогой, потому что потом будет некогда. Время игр в куклы и солдатики заканчивается... А Оливии не будет?
— Спасибо вам, лекарь, — наконец повернулась она к мужчине. — Я надеюсь, вы не оставите мою подругу в столь трудный для неё час, а окажете всю возможную и невозможную помощь.
— Что вы, что вы, Ваше Высочество, это мой долг, — закивал головой тот.
— Не волнуйтесь, Корона оценит ваши действия по заслугам. Но у меня к вам одна просьба, — посмотрела внимательно, понимает ли мужчина, кто к нему обращается, а то складывалось впечатление, что ему не терпится вернуться к больной, а весь этот разговор — досадная тому помеха, долг выполнил — сказал, а теперь... Как говорится, у каждого свои игры и свои куклы. — Не сообщайте о сказанном мне больше никому во избежание, так сказать, кривотолков. Кому надо и когда будет надо, я скажу сама. Договорились?
— Да, Ваше Высочество, — казалось, лекарь проникся.
Выйдя во двор, Лидия глубоко вздохнула, зажмурилась и подставила лицо выглянувшему солнцу. Загадки загадками, а погодка действительно чудесная.
— Что думаешь? — спросила Брада. От неё не очень приятно пахло, но не отправлять же наставницу переодеваться, когда она стоит, её ждёт.
— Как ты сказала, так и сделаем. Не думаю, что Оливия пойдёт с нами, — поджала губы с сожалением. — Поправится, вряд ли потом догонит: день — два постоим в лагере, а потом скорым маршем к границе — не хочу отстать от королевского войска. Хотя может оставить пятёрку бойцов? — посмотрела на наёмницу.
Та покачала отрицательно головой.
— Не стоит распылять силы. В преддверии войны просыпаются и вылазят из всех щелей разные недобитки с кашей вместо яиц, расправляют крылья, которые давно пора свиньям скормить... Учти, что основная масса частей агробарского гарнизона уйдёт на запад — уже сейчас многих перебросили в сторону Вербара. Хотя, мне кажется, это не очень умно, — добавила тихо. — И, несмотря на усиленное патрулирование, на дорогах станет опасно. Шестеро молодых девушек — лакомый кусочек. Стоп! — властно подняла руку. — Вы уже многое умеете. Но главного испытания ещё не прошли — кровью. Имею в виду не царапины, вывихи, порезы, а настоящую, обильную, страшную, с мясом и костями — так, чтобы яйца морщились от боли, кровь, — квадратное лицо наёмницы было достаточно внушительно и впечатляюще.
