В плену Времени

Мои непослушные локоны все никак не хотели ложиться обратно в высокий греческий узел, а маленькая шляпка держалась на честном слове. Искусные ручки Сесиль сделали свое дело и, судя по удовлетворенному выражению лица, ее труды увенчались полным успехом.

— Я переложила несколько по-иному твои волосы, милая, — с довольным видом отозвалась она, отступая назад. — И шляпку положила в другое положение. Так даже лучше прежнего.

В этот момент в дверь вежливо постучали, Сесиль быстро метнулась в ее сторону и осторожно открыла тяжелые створки, более походящие на главные ворота, нежели на простые межкомнатные двери. Это нелепое сравнение несколько подняло мне настроение, и полуулыбка внезапно появилась на моих губах. Я неторопливо повернулась и увидела Баринского с большим подносом в руках на пороге голубой гостиной. Дэниэль аккуратно прошел мимо Сесиль и осторожно водрузил чайный прибор на серебряном подносе на низкий журнальный столик, стоящий перед большим мраморным камином.

— Я вижу, вы уже улыбаетесь, Габриэль...

Я поймала его короткий взгляд в мою сторону, а его волшебный баритон уже обволакивал меня с головы до ног.

— Все благодаря вам, князь Баринский, я осталась жива, — весело отозвалась я. — Спасибо.

Быстрым шагом я пересекла комнату и оказалась перед Дэниэлем. Он выпрямился и уже прямо стоял передо мной во весь рост. Только сейчас я заметила, что как высок польский князь, а моя макушка была ровно по его подбородок. Карие глаза смотрели на меня серьезно, но безо всяких лишних эмоций. Зато я прекрасно запомнила полный отчаянного страха и мольбы взгляд. Также в нем появилось новое чувство, в противоречие всем остальным. Как ни странно, это была решимость. Дэниэль был полон желания спасти меня, во что бы то ни стало. Даже ценой собственной жизни.

— Нет, что вы, — он искренне улыбнулся и без тени издевки продолжал начатую реплику. — Знаете, спасать вас скоро будет моим основным занятием. Вы буквально притягиваете к себе неприятности и неудачи.

"Самое главное, что неприятности и неудачи началась именно тогда, когда моя особа появилась в этом мире..." — задумчиво и с тоской размышляла я, всматриваясь в смуглое аристократическое лицо Дэниэля.

Внезапно я осознала, что хоть и стою в шаге от мужчины своей мечты, но между нами бездна — время, которое не наверстать, и законы Времени очень жестоки. Я знала, что эта могущественная сущность ни за что не допустит, чтобы мы с Дэниэлем хоть на минуту по-настоящему были вместе. Я опустила ресницы, и сделала шаг назад. Возле нас суетилась, разливая чай по чашкам, Сесиль. Чтобы как-то отвлечься, я уселась на диван перед столиком и принялась с повышенным вниманием осматривать гостиную с бледно-голубыми обоями, большими окнами, занавешенными синими шторами из дорогущего лионского бархата. То, что он лионский я узнала только что из вежливой реплики Сесиль.

Большой ковер, потрясающего цвета морской волны с коротким ворсом, закрывал буквально весь пол. В целом гостиная была отделана очень дорого и со вкусом и, судя по хозяевам, они могли без особых усилий себе это позволить.

В этот момент я слишком остро почувствовала себя на чужом месте и в чужой жизни. Ведь я — обычная девчонка, выросшая в простой стандартной семье, где отец рабочий на заводе, а мать — учительница русского языка в школе. Это уже потом появился свой бизнес у отца и торговля недвижимостью. С тоской я прикусила губу и опустила глаза на чашку, даже не в силах взять ее в руки.

— Гэйби, ты хорошо себя чувствуешь? — заботливый голос Сесиль вырвал меня из горестных размышлений.

Я перевела взгляд на истинных аристократов, рожденных повелевать сотнями слуг, купаться в роскоши и ни одного дня не знать, каково это жить на одну маленькую зарплату.

— Может велеть отвести вас домой, Габриэль, — любезно и вежливо предложил мне Дэниэль.

— Нет, — я покачала головой. — Просто я так испугалась, что до сих пор не могу прийти в себя.

— Это нервное потрясение, — забавным тоном знатока и психиатра изрек Баринский, и отхлебнул чай из фарфоровой чашки.

— Значит, мы остаемся, Гэйби? — больше для формальности спросила Сесиль и ее глаза буквально молили меня "останемся".

— Да, Сисси! — я утвердительно кивнула головой и для отвода глаз, аккуратно взяла чашку.

Оттопыривая мизинец правой руки, как это делали Баринский и Сесиль, я осторожно отпила ароматный и обжигающий чай. Первый же глоток это волшебного бодрящего напитка тут же прогнал мое уныние и упадочное настроение. Второй — вернул желание бороться. В моей голове, будто кто-то включил свет, и я тут же окончательно сообразила, у кого в доме нахожусь. Возможно, в одной из комнат лежат заветные Часы Времени, и мне не стоит терять ни одной возможности добыть их. В этот момент в моем мозгу родился простой до безобразия, но гениальный план.

Я сыто откинулась на мягкую спинку дивана и из-под полуопущенных ресниц лениво наблюдала за неторопливой светской беседой урожденной графини Миллер и князя Баринского. Этот разговор был больше похож на ажурное плетение кружев из лести, наигранной вежливости и отстраненных реплик ни о чем. При большом желании я могла кожей осязать это плетение, висящее в напряженной атмосфере комнаты, взять его в руку и неторопливо потрогать каждую хитроумную петлю вежливой фразы. Было настолько занимательно наблюдать за чисто женскими ухищрениями Сесиль, стремящейся понравится Дэниэлю, что раздумья о своих проблемах незаметно для меня отошли на второй план.

Стук тяжелых колес множества экипажей, гомон радостных людских голосов, женский мелодичный смех, топот конских копыт — все это, из неясного гула, доносившегося с плато, теперь переросло в громкий шум под окнами. Я нервно встала с дивана, быстрыми шагами пересекла всю комнату и выглянула из большого, до самого пола, окна. На подъездной аллее, возле парадного входа толпились открытые коляски. Это гости уже вернулись с пикника и теперь неторопливо заполняли своим гулким гомоном пустой холл дома. Я вопросительно посмотрела на Баринского и Сесиль.

— Уже начало четвертого и гости вернулись в дом, чтобы отдохнуть в жару и переодеться к балу, — торопливо пояснил мне князь, мельком взглянув на темный циферблат часов тихо тикающих на лакированной каминной полке.

Он говорил со мной таким тоном, словно объяснял человеку такие очевидные факты, вроде того, что солнце встает на востоке, а садится на западе. Я запоздало поняла, что невольно выдала себя незнанием таких известных всем и простых вещей. Которые происходят по заведенному порядку из года в год и уже стали просто неотъемлемой традицией летних пикников. Я замолкла и, не зная, что сказать, отвернулась снова к окну, наблюдая через мутноватое, с мелкими пузырьками воздуха, стекло за суетой аристократов перед парадных входом в дом. Сесиль словно кожей ощутила мое замешательство и растерянность, она неловко сглотнула чай и напряглась, готовая опровергнуть любую догадку Баринского о моей памяти. Добрая девушка моментально пришла мне на помощь, игриво вставляя свою реплику шутливым тоном:

— Гэйби, как ты могла забыть. Дамы всегда отдыхают перед танцами. Эти летние балы, конечно, не те, что устраивают в разгар сезона, но все же имеют свою невыразимую прелесть.

Я едва сдержалась от желания скривиться, слушая подобные высокопарные речи. Все же мне приходилось, не меняя выражение лица, спокойно пройти обратно на своем место на диване рядом с сестрицей. Затем я сразу же устыдилась своей реакции на все еще непривычную для моего уха речь дворян. Девушка спасает мою шкуру, а еще и нос ворочу. Чувство благодарности по капельке просачивалось в мою душу.

— Ах, как же я могла... Конечно же помню, Сисси, — воскликнула я с самой серьезной миной, на которую была только способна. — Именно на таком балу можно подцепить себе парочку поклонников еще до осени. Вспомнить только господина Зуева...

Упоминание о престарелом кавалере Габриэль было самой настоящей удачей. Я отчетливо видела, как из глубины ореховых глаз Сесиль постепенно ушла тревога, уступая чувству невыразимого облегчения. Мне в очередной раз пришлось восхититься ее бескорыстной любовью и преданностью. Если бы меня спросили, хочу ли я такую сестру как Сисси, то непременно ответила бы согласием. Младшая сестра настоящей Габриэль уже буквально светилась от радости, что мне удалось так ловко ввернуть факт из моей собственной, как она наивно считала, жизни.

Случайный взгляд, брошенный вскользь на Дэниэля, несказанно поднял мне настроение. Сквозь непроницаемую маску, на лице слишком очевидно были видны подавляемые эмоции, а досада и бешенство засветились в глубине его потемневших глаз с прежней силой. Меж тем я безмятежно отпила чай из фарфоровой изящной чашечки и отозвалась скучающим тоном:

— Ты же знаешь, Сесиль, я никогда специально не ловила женихов, но по закону подлости всегда летом ухаживают именно такие, как господин Зуев.

С глазах Сесиль плескалось откровенное веселье, когда она наблюдала за сдержанным бешенством в глубине темных зрачков Баринского и моим невинным выражением лица. Я видела, что засмеяться вслух ей не позволяют превосходное воспитание и врожденное чувство такта. Я наивно посмотрела на Баринского и захлопала ресницами, словно не понимала, что в данный момент меня глупо ревнуют.

— То есть, какие это такие, как господин Зуев? — вежливо поинтересовалась она, стараясь запихнуть обратно в себя обрывки смеха, неудержимо рвущегося наружу.

Я, хитро прищурившись с особым интересом, наблюдала за внутренней борьбой, отражающейся в глубине карих глаз, а на его лице играли желваки. Вскоре железная выдержка победила, и ледяная маска вновь воцарилась на идеальном лице Баринского.

— А-а-а... Такие престарелые, воображающие себя все еще молодыми и неотразимыми, — парировала я и тихонько рассмеялась, обращая тем самым весь этот разговор в шутку.

Дэниэль не выдержал и тоже вставил свою реплику несколько ворчливым тоном, умело подражая стариковскому тону:

— Экие, вы злые, барышни. Значит мне тоже уж пора на покой.

Мы втроем весело расхохотались, и чтобы немного подпортить мне веселье, Баринский коварно заметил:

— Видимо, только старики за вами волочатся, Габриэль?

Этот тон нисколько не запутал меня. Мне было очевидно, что Баринский таким безобидным образом пытается отплатить мне той же монетой, за реплики о Зуеве.

— Нет, что вы, ваша светлость! Вы нисколько еще не старик, — отозвалась я, нервно покусывая губу.

В этот раз шутливый тон совсем не вышел у меня и получился довольно прямой комплимент в его адрес. Судя по довольному лицу Дэниэля, до меня с большим опозданием дошло, что последняя моя реплика была практически признанием в его неотразимости. В очередной раз за последний час, я опять поставила саму себя в глупое и неудобное положение. В этот миг захотелось послать всех к черту и сбежать из гостиной, куда глаза глядят, лишь бы не видеть этой издевки в его кривой усмешке и смеющихся глаз.

Я с мольбой поглядела на сестрицу, отчаянно пряча досаду на себя в глубины своей души. С огромным трудом подавив отчаянный вздох, сестрица натянуто улыбнулась, взяла меня под руку и самым чарующим тоном проворковала:

— Ваша светлость, проводите нас в отведенные нам покои. Нас уж верно горничные заждались.

Дэниэль вновь натянул свою привычную ледяную маску и ровным тоном отозвался

— Как пожелаете, барышни. Следуйте за мною.

— Спасибо еще раз за то, что спасли мне жизнь, — от всего сердца поблагодарила я князя, по-дружески протягивая ему свою правую руку для привычного дружеского рукопожатия.

Дэниэль расценил этот жест по-своему. Он галантно взял мою руку и, наклонившись над ее тыльной стороной, по-настоящему поцеловал ее. Жаркие волны пронзили мое тело огнем наслаждения, а место поцелуя словно горело опаленное пламенем страсти. Мое предательское тело томилось в ожидании более серьезных поцелуев, но пришлось опустить глаза в пол и стараться унять гулкие удары сердца.

Меж тем Дэниэль распахнул перед нами двери и торопливо вышел из гостиной. Мы с Сесиль под ручку следовали за ним в кильватере. Более он не проронил ни слова, а когда провел до нужных нам дверей, еще раз молча поклонился нам и исчез за ближайшим поворотом длинного коридора. Его равнодушный взгляд снова поставил в тупик относительно его чувств, испытываемых ко мне. Я еще некоторое время тупо стояла под дверью комнаты, взирая в ту сторону, куда удалился Баринский и вдыхая неповторимый свежий аромат дорогого одеколона, смешанный с его истинным запахом. Наверное, я так и стояла бы еще долгое время, если бы Сесиль благоразумно не утянула меня за руку в отведенные нам апартаменты.

Глава 24

К моему несказанному удивлению Сесиль и словом не обмолвилась о том, как я глупо себя вела за чаем с Баринским, видимо от всей души прощая мне прегрешения. Прозорливая девушка оказалась права — наши горничные уже сидели в апартаментах размерами с приличную двухкомнатную квартиру. Как только мы оказались в комнате с двумя огромными до пола окнами, распахнутыми настежь, Мила и Марфа быстро вскочили с софы и присели в низком почтительном реверансе. В спальне также стояла огромная расстеленная кровать, маня отдохнуть в ее мягких объятиях. Королевское ложе с нежно-лиловым шелковым пологом могло без особых проблем вместить меня, Сесиль и еще наших служанок вместе взятых. Пока я с интересом осматривала комнату, отделанную в сиренево-лилововых тонах, Мила ловко расстегнула мое платье, распустила шнуровку на корсете, стащила влажную нижнюю рубашку и оставила меня в одних кружевных панталонах. Накинув мне на плечи легкую ночную сорочку со шнуровкой спереди, она немедленно приступила к моей прическе. Горничная не без труда вытащила все шпильки из моих волос, сняла шляпку и распустила локоны. Мои волосы благодаря тщательному уходу сильно выросли и теперь достигали до середины лопаток, окутывая плечи шелковым плащом.

Краем глаза я увидела фигурку девушки в одних белых панталонах в противоположной части большой комнаты. Сесиль стояла ко мне спиной, на которой без труда можно было пересчитать каждую косточку, выпирающую в ее тщедушном теле. Эту девушку можно было назвать скорее тощей, нежели худощавой. Мне даже на миг захотелось накормить Сесиль. Марфа с огромной заботой суетилась вокруг своей хозяйки, умело расплетая ее густые темные волосы. Потом ее горничная торопливо надела через голову длинную рубашку с массой кружев. Про себя я отметила, что как ни странно, но Сесиль шла одежда с множеством оборок, и это нисколько не делало ее похожей на куклу. Длинные темные волосы с золотистым отливом красиво обливали ее плечи и спускались чуть ниже талии. Я с интересом наблюдала, как она повернулась ко мне лицом и, неслышно ступая по ковру, изящными маленькими шажками направилась к огромной кровати.

После всех приготовлений к дневному отдыху, горничные удалились в соседнюю комнату приготовить бальные платья, а я и Сесиль дружно завалились на огромную кровать отдыхать. Разговаривать мне совершенно не хотелось, и поэтому я сразу же закрыла глаза и зарылась лицом в свежую хрустящую белоснежную наволочку на мягкой как пух подушке. Деликатная и тактичная Сесиль не стала настаивать на разговорах перед дневным сном. Она спокойно улеглась на свою часть кровати, и вскоре до меня донеслось ее тихое и мерное дыхание.