Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

Все арабы взяли копья наизготовку и принялись ругаться на русских пленников. Чудя в ответ скалился и показывал язык, а Веприк, удивив и своих и чужих, рухнул на колени и взмолился:

— Дяденьки! Пожалейте сироток!

Он приник к Добриле и, кажется, заплакал — было не очень понятно, потому что головой он с горя уткнулся бортнику в живот.

— Вепря, да ты что? — уговаривал Добрило, порываясь связанными руками погладить мальчика по голове. — Вставай, парень, не годится русскому богатырю на коленях почем зря ползать!

— Я быбу бебе бебебу! — невнятно донеслось у него из живота.

— Бебе?! — не понял бортник.

— Не дергай руками, дядя Добрило, я тебе веревку грызу! — яростно прошептал Веприк.

Али в это время сделал попытку забрать Дуняшку у Чуди. Чудя отворачиваясь от пастуха, толкнул его в живот сидячим местом, а Али обозвал его по-арабски. Товарищи Али пошли на русских пленников.

— Ай! — айкнул Добрило, потому что Веприк нечаянно укусил его за палец. Он напряг руки и остатки веревки лопнули. Он выступил вперед и один из стражников с угрожающим видом наставил на него острие копья. Бортник с готовностью ухватился за него и дернул копье к себе. Стражник с обиженным видом, не собираясь уступать, потянул за свой конец. Другой стражник поспешил на помощь и Добриле пришлось стукнуть его копьем. Так как на нем все еще висел первый противник, получилось, что Добрило стукнул одного стражника другим. В тишине пустыни звонко сшиблись загорелые лбы. Стукнутый стражник от неожиданности уцепился за первого. Добрило неодобрительно крякнул и помахал ими в воздухе, словно боевым знаменем. Однако оба араба оказались цепкими, как ручные попугаи, поэтому третьему стражнику досталось с размаху сразу двумя товарищами, а четвертому — тремя. Тут березовский богатырь вспомнил, что он не ел ничего целую неделю, не удержался на ногах, уронил всех противников и сам тоже свалился — прямо на своего толстого арабского приятеля, который, зная, что будет дальше, сам лег на песок и тяжело вздохнул.

Дунька, увидев, что дяди играют и возятся, поспешила принять участие — взобралась толстому пастуху на пузо и немножко там попрыгала.

— Дунечка, отойди! — строго велел Добрило, сидя на песке. — Здесь нельзя. Здесь дяди — бух! — падают!

С этими словами он подтянулся и треснул копьем по макушке одного из противников, настойчивее всех пытавшегося подняться. Тот повалился наземь, а другой, пробовавший встать на четвереньки, испугался и притворился, что просто хотел повернуться с боку на бок. Бортник погрозил непоседе пальцем и он сделал вид, что спит и знать ничего не знает.

Однако в это время один из арабов подполз к Добриле сзади и что было сил боднул его головой в спину. Добрило охнул, а все пять его неприятелей — и Али тоже — устремились вперед и кучей навалились на березовского богатыря. Рано или поздно они, конечно, одолели бы Добрилу, несмотря на Веприка, который прыгнул сверху и кусался, как волчонок, отважно получая со всех сторон подзатыльники, — но неожиданное обстоятельство повернуло события совсем в другую сторону. Чудород, подобрав чье-то копье, воевал в это время среди верблюдов: лупил их по бокам и орал "Аль-байт! Байт!"

— Дядь Чудь! — крикнул, задыхаясь, Веприк. — Ты не тех бьешь! Мы здесь!

— Байт! — рявкнул Чудород на ближнего верблюда и дал ему пинка по заднему колену. — Брысь! Ступай домой, Горбатка!

Верблюды растерянно переглянулись, но потом, похоже, решили, что, пока люди не прекратят безобразничать, верблюжье дело — сторона. Они пожали плечами и, убыстряя шаг, отправились домой. Пока пастухи, усевшись впятером на Добриле, смеялись от радости, верблюды пересекли ближнюю цепь песчаных бугров и скрылись из виду. Али бегом бросился вдогонку: остаться пешими посреди Сахары — без воды и без навеса — означало для путешественников верную погибель. Стражники один за другим устремились за ним. Последний еще немного посмеялся — пока не обнаружил, что остался в одиночестве сидеть на сердитом бортнике. Он неуверенно хихикнул еще раз, виновато развел руками и убежал.

— Ха! — крикнул им вслед растрепанный, торжествующий Чудя. — Топайте-топайте! А не то мы вам... ух! А вернетесь, мы тогда...

— По шее опять получим! — мрачно закончил юный березовец, потирая затылок.

— Вот сейчас они верблюдов поймают и вернутся, — задумчиво глядя в небо, напомнил лежащий на песке бортник. — Вот тогда мы и получим... Ой! Ой! Ой! Ду-неч-ка! Не-пры-гай-по-де-де-Доб-риле! У-де-ды-сей-час-пу-зо-лоп-нет!..

— У бабы Добрилы, — ехидно поправил Чудород. — Ты ж ей бабушка.

— Да хоть прабабой обзовите! Только сни-ми-те-э-ту— поп!-поп!-поп!-ры-гу-шку с меня! Ой!

— Ам! — заявила Дунька, вставая на четвереньки у бортника на животе и ласково заглядывая ему в лицо: она прожевала запасы за щекой и была уже не прочь снова подкрепиться.

— — — — — — — — — — — — — 38 ЧУДО ДАЖДЬБОГА

Веприк волшебным образом преобразился (но если это и было чудо какого-то бога, никто из них не признался). От уныния не осталось и следа. Синие глаза на исхудавшем лице засветились такой надеждой, что за ними можно было идти в темноте. В нем снова ожила былая уверенность, что, раз уж они смогли забраться так далеко, — то смогут и еще дальше.

— Нам туда! — напомнил он, нетерпеливо тыча пальцем в черную впадину. — "...за дикими пустынными степями, за снежными высокими горами, за морем, что раскинулось, как небо, в ужасной пустыне в черных песках"... Помните?

— Ни-ни, — замотал головой Чудя. — Я туда не полезу, это ж печка самая настоящая. Давайте вокруг лучше пойдем — может там где-нибудь другие черные пески найдутся, похолоднее. Добря, вставай! Чего лежишь?

— Сил набираюсь, — прогудел богатырь, устраиваясь поудобнее. — Скоро арабы наши вернутся, будут меня бить... А я — их, — добавил он мечтательно.

— Туда! — скомандовал Веприк, пытаясь наступить в черную яму.

— Стой ты! — крикнул Чудя, отталкивая мальчика.

Он дернул лоскуток на разодранном рукаве рубахи, но рукав оторвался целиком. Чудород крякнул и бросил его за обгорелую границу. Горячие потоки воздуха тут же подхватили тряпочку, не давая ей сразу опуститься на землю. Медленно падая, она пошла темными пятнами: начала тлеть в воздухе, — и вдруг, едва коснувшись поверхности, вспыхнула огнем и сгорела.

— Должен же быть какой-нибудь способ! — упорствовал Веприк, тряся детскими остренькими кулачками.

— Бежать отсюда надо! — ныл Чудя.

— Давайте-ка потише, спать мешаете, — сказал Добрило.

— Туда! — показывал в черное пекло мальчик.

— Туда! — не соглашался Чудород, собираясь бежать то вправо, то влево.

— Хр-р-р! — засопел бортник.

В разгар спора Чудород поднял глаза к небу — да так и остался стоять и глупо улыбаться.

— Так и знал, что с вами я рано или поздно с ума сойду, — заявил он и улыбнулся еще шире и глупее. — Я сейчас видел, как мне солнце подмигнуло!

Веприк уставился вверх и даже невозмутимый Добрило заинтересовался. У солнца и вправду — каждый мог это видеть — было два голубых приветливых глаза, которыми оно моргало и, прищурясь, разглядывало русских путешественников.

— Здравствуйте, дети мои! — заговорило Солнце басом и, подумав, уточнило: — Все вы — мои дети! Я отсюда всех вижу! И все знаю.

Сказав так, светило замолчало и принялось с любовью озирать березовцев.

— Славься, Даждьбоже! — восторженно закричали березовцы в ответ и подождали, чтобы Солнце еще что-нибудь сказало. Но оно, как видно, никуда не торопилось.

— А стражников наших ты оттуда, сверху, не видишь? — решился наконец спросить Веприк. — Поймали они верблюдов или нет?

— А то нам интересно, скоро ли мы снова по шее получим, — подсказал Чудород.

— Пока не поймали, — добродушно сообщило светило и снова задумалось. Березовцы, надеясь на скорое спасение, топтались на месте и переглядывались.

— Ах, какая славная девочка! — вдруг умилился Даждьбог. — Ах ты, маленькая! Люблю детей. На тебе ягодку.

Рядом с Дуняшкой из песка быстро вылезла плеточка земляники, на которой тут же созрела ягода. Дуняшка ее слопала и принялась копаться пальчиком в песке — искать еще, но сколько ни старалась, ничего больше не нашла. Она обиженно засопела, но ягодки больше не появлялись. Дунька топнула ножкой и заревела во весь голос.

— Ах, ах, плачет девочка, — пожалел ее солнечный бог. — Животик, наверно, болит. Или коленочку ушибла. Надо знаете что сделать? Кисельку ей сварить — от живота очень помогает. Или от коленки — сейчас точно не скажу, у меня столько детей, что я давно все перепутал. А еще хорошо ниточку к зубику привязать и дернуть... полезно очень... только причем тут коленка, разрази меня Перун, не помню...

— Пока он вспомнит, от нас рожки да ножки останутся, — пробормотал Чудя.

— А бывает еще — детки простужаются... ах, ах, бедненькие, маленькие. Тогда нужно... что же нужно? Ах, да — срочно их в угол ставить. Или уши надрать — если сильная простуда. Очень организм укрепляет... И чего это ваша девочка все плачет? Плаксивая какая.

— Скажи, Даждьбоже, а арабы тебе тоже дети или только мы? — крикнул Чудя.

— Чего мне пора бы? — крикнул в ответ бог.

— Арабы! А-ра-бы! — хором закричали березовцы.

— Мне отсюда слышно плохо — у вас девочка плачет... Замолчишь ты когда-нибудь, противная девчонка?! — возмутился Даждьбог и пригрозил: — Я вот тебе сейчас,.. — он нахмурился, вычисляя, какой бякой можно наказать годовалую малышку, — ...бантик повяжу! — угрожающе закончил бог.

— Арабы тоже тебе дети? Или нет? — уточнил Чудя еще раз.

— Арабы мне не молятся. Но все равно — я всех грею своим теплом и всем свечу своим светом. Все мне дети — от малой букашки до динозавра. Что-то давненько я их не видел, динозавров... Глаз да глаз с этими детьми!

— Значит, ты не согласишься сжечь наших стражников? Или песком их засыпать? — огорчился Чудород.

— А может, их в угол поставить — месяца на два? — предложил Добрило.

— Ай-яй-яй! Какие вы злые, дети мои. Не стыдно?

— Так арабы ведь убить нас хотят! Вот в этот котел засунуть.

— А и правда! Я ж все знаю! — спохватился бог. — Я и пришел помочь. Так... Что там Ладуля говорила? В гости к Горыне, значит, идете?

— Да! Да! — закричали березовцы.

— Тогда вам туда! — сообщило солнце, кивая в середину черной котловины.

— Боже, ты помочь пришел нам или арабам? — уточнил Чудя, поглядев в указанную сторону.

Солнце полыхнуло ярким желтым светом, окатив всех волной ласкового тепла, что было бы очень приятно, если бы березовские путешественники уже не взмокли от жары и усталости.

— Слушайте меня внимательно, дети, — велело светило. — Перед вами — самое жаркое место на земле. Оно такое горячее, что земля тут потеет каменным потом, как в бане. Я могу умерить жару, но, чтобы окрестность остыла, потребуется пара дней, так что потерпите, раньше вам идти туда нельзя... А я вам пока тенечек сделаю, отдыхайте, милые.

Не дожидаясь, пока солнечный бог закончит свою речь, песок возле чудиной левой ноги зашевелился и из него начала вытаскиваться зеленая змея толщиной в человеческую руку. Чудя заорал от страха и очень ловко запрыгнул к бортнику на спину, но змея оказалась молодым ростком, который распрямился, одеревенел, в одну минуту оброс сверху листьями и превратился в дерево. Пока мужики, открыв рты, дивились на чудо, они оказались со всех сторон окруженными такими же стремительными ростками и вот уже стояли в молодой пальмовой рощице и под ногами у них зеленела травка. Вместо палящего зноя кожа теперь ощущала прохладу и свежесть, в траве один за другим раскрывались невиданные огромные цветы, а на пышной ветке даже чистил перышки красно-зеленый попугай.

— Вы, наверно, есть и пить хотите? — вспомнил Даждьбог.

Тут же высоко над землей под пальмовыми листьями начали набухать плоды. Как раз, когда Чудя слез с Добрилы и встал в тени под пальмой, плод созрел, оторвался и шмякнулся прямехонько щуплому березовцу на макушку. Чудя упал, а плод раскололся пополам. Был он внутри снежно-белый, а снаружи — коричневый и на удивление мохнатый, словно собака.

— Вот вам кокосовый орех, — пояснило доброе солнце. — Внутри — сок, как в горшке.

— Как же его есть, пакость такую лохматую? — с сомнением поинтересовался Добрило. — Он не на орех, он на крысу похож.

— Ай-ай, кто это у нас капризничает? — строго произнесло солнце. — Ну, не хочешь кокос — на тебе ананас. Вам как раз витамины нужны.

Сбоку от бортника немедленно образовался зеленый куст, который выстрелил вверх здоровенной почкой, выросшей и созревшей на глазах.

— Что ж мне теперь шишку эту сосновую глодать? — уперся Добрило. — И не нужны нам эти... как их...

— Вмятины, — подсказал Веприк.

— Вмятина у меня уже есть, — пожаловался Чудород, трогая ушибленную макушку. — Больше нам не надо.

— Боже, нам бы яблочко, — попросил бортник. — Или репку.

— Это ты хорошо придумал, — рассердился Даждьбог. — Яблоки с пальмы собирать! Вот вам всяких угощений, выбирайте, что понравится. Не объешьтесь только.

Маленький оазис наполнился шелестом и треском, везде росли кусты и стебли, растопыривались ветки, разворачивались листья, свешивались с веток плоды, вылезала из земли ботва. Березовцы с восхищением крутили головами, обнаруживая то малину, то дыню, то виноград, то рябину, кусты лесного ореха, грядки земляники и репки, бананы, персики, ежевику, свеклу, финики, апельсины, помидоры, клюкву, сахарный тростник, а под одной пальмой даже вырос белый гриб. Русским путешественникам на радость в середине зеленой поляны поднялась стройная яблонька, оделась листвою и нарядилась в бело-розовые цветочки, которые, не задержавшись и пять минут, осыпались, как душистый снег, оставив зеленые почки. Почки выросли и превратились в спелые яблоки — да такие золотые и румяные, что глаз не оторвать.

— Слава тебе, светлый Даждьбоже, отец наш и кормилец! — вскричали березовские путешественники, утирая с подбородков малиновый и желтый сок.

— А гуся жареного не будет? — на всякий случай поинтересовался Добрило.

— А как я тебе гуся выращу — на кусте что ли? Ешьте, что дают и не капризничайте! И попугая, смотрите, не обижайте. А то знаю я вас, мальчишек: чуть отвернешься, уже рогаток наделают...

Добрило и Дунька, счастливые, трещали ветками в малиннике, словно медведица с медвежонком. Любопытный Веприк перепробовал все заморские фрукты, развешанные вокруг в изобилии, и в конце концов откусил от пахучего желтого кислого лимона, так что рот у него скривило и он долго не мог говорить. Чудя лопал персики и бананы, не дожидаясь, пока созреют, и потом весь вечер маялся животом. За всеми этими интересными занятиями березовцы совсем забыли про своих стражников.

Между тем Али с товарищами возвращались в самом решительном настроении. Они надвигались верхом, выставив вперед копья, но, когда увидели молодую рощу, за один час выросшую на пустом месте, копья все побросали, а некоторые даже упали с верблюдов от удивления.

"Никогда не доверяй джиннам, — с грустью подумал молодой Али. — Я переживал, губить их не хотел... только отвернулся — а они сразу колдовать."