| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Роза! Огненная вспышка!
Две на миг звезды падучих,
Воск луны пронзили... слишком...
Тихо... ярко и колюче.
И в ажурном переблеске,
Ночь на вывернутых лапах,
Скрыла павших... в занавеске...
Две звезды в латунных латах.
Звезды льют отраву ночью,
Млечным блещущим потоком,
А луна там одиночью...
Под окном бродяжит боком.
И слоняется бездомна,
В звонах тягостных... далеких...
Величаво... ночкой полной,
Заполняя мои строки.
21.2.20 — 26.2.20, Киев, Отрадный.
Провожая февраль
И тень стала резче, и лунный свет ярче,
И роща черней под луной,
К березовым голым ногам по лохмаче...
Поднялся туман голубой.
Негреющий свет серебром лился в окна,
Ни звука в селе, ни души,
Лишь стелятся низко тумана волокна,
Грустят у ставка камыши.
И острые звезды еще пламенее,
И тихая, звонкая ночь,
В молчании мертвом полей все ж... веснеет...
От зимнего сна спешит прочь.
От зимнего сна пробуждает природу,
Горит бледной россыпью звезд,
По голым верхушкам ветвей к небосводу,
Ведет лунный шар в полный рост.
Морозит чуть воздух, он явно не зимний,
На небе возникла весна!
Расплавив латунные, лунные ливни...
В задумчивом свете... она.
И вот зажигаются свечи созвездий,
И месяц в огне как янтарь,
И я у окна от весны жду известий...
На год провожая февраль...
27.2.20 — 3.3.20, Киев, хутор Отрадный.
Не смоют
Дожди не смоют тень немую,
И космы красного огня,
Тугими шлепками шальную,
Слепую очередь свинца.
Стальной, зазубренный осколок,
Вонючих гильз, горячих горсть,
Чтоб помнил будущий потомок,
Сквозь толщь веков горячий дождь.
Визг пуль и клещи огневые,
Когда вдруг душит слепота,
В глазах багровая... впервые...
Что жизнь сложила у куста.
Не смоет дождь обрубок мокрый,
Весь измочаленный свинцом,
Слюны рот полный... горькой... мертвый...
С гранатным вырванным кольцом.
Не смоет дым в латунном небе,
Где смерть сомкнулась в карусель,
Зайдя в пике... в гигантском беге,
Тела закапывая в щель.
И сине — мертвенные пальцы,
И тот над бруствером расчет,
В рывках огня, в смертельном танце,
Что лег... не бросив пулемет.
Когда огнем к земле прижатый,
Вдыхал последние слова,
И для себя хранил гранаты...
Потом где выросла трава...
Не смоет танков лбы тупые,
В движенье огненных смерчей,
И даже память, что отныне...
Неярче плавленых... свечей...
2.3.20 — 4.3.20, Киев, хутор Отрадный.
Вспомнил о весне
Когда земля чуть вышла из под снега,
Мне о весне напомнили грачи,
И воробьи трещавшие с разбега,
Пересыпаясь ливнем на ручьи.
Грозя дождем, на март глядели тучи,
Была весна и в ветре ледяном,
И над Днепром стеной стояли кручи...
Когда земля прощалась с серебром.
Когда над полем тучи низовые,
Тянули капли раннего дождя,
Я о весне вдруг вспомнил и сырые,
Ветра задули прямо на меня...
Землей запахло просто и спокойно,
В дождливый полдень выродился день,
Во всем была большая грусть и стройно...
Легла весна на голую сирень.
Еще хрустально чист и свеж был воздух,
Пьянил и резал воздух мою грудь,
Когда я вдруг услышал март и отзвук...
Весенних птиц не давших мне уснуть.
Когда чернели голые деревья,
Поземка зыбью дымилась еще,
Мне о весне напомнили... мгновенья...
И бледный снег наполненный дождем.
18.3.20 — 23.3.20, хутор Отрадный.
* * *
Я рассматривал тщательно сумрак,
Жизни той с лицевой стороны,
Прокипевший червями рассудок...
За полпорции правды... за сны...
Фонарей свет в окне неподвижный,
Толпы черных людей у ворот,
Пусть простит меня утром... всевышний,
Если вдруг я не встречу восход...
Как хочу я из сумрака выйти,
Поклонясь обреченным полям,
Каждой пуле услышанной нити...
Подвязать чтобы знала земля...
И в зеленом тумане похмелья,
Опьяневшие сбросив тела,
Я покину тьму без сожаленья...
По булыжникам грязным от зла.
А пока в темноте бродят мысли,
Рядом черные лужи толпы...
В закипевшей крови пораскисли,
И пока мыслей черви мертвы.
Замурованы выходы к свету,
Сокращает невежество жизнь,
Там вдали я один по секрету...
Опечалюсь за всех среди вишнь.
25.3.20 — 27.3.20, Киев, хутор Отрадный.
Заголодалый
Зажав в стальной кулак,
Цветущий шар земной,
Беда дает мне знак...
Восстать любой ценой.
У самых черных ям,
И даже у могил,
Надеждой я упрям,
Пусть из последних сил.
Смотреть я буду в день,
Как в небольшую жизнь,
И даже на сирень,
В саду последних вишнь.
В горячий пар тревог...
И может в пасть земли...
Не дай погаснуть Бог!
Моей искре в пыли.
Пусть смотрит смерть в лицо,
Умерших и живых,
Стучит в окно венцом...
Днем снятым у святых.
Заголодалый я...
Бью смерть внутри себя,
Казнящий Бог меня...
Дай мне еще огня.
Не с рощами крестов,
В стране за пеленой,
Дай звон колоколов,
В затмении... весной...
Чтоб умирая... смерть...
Я смог опередить...
Вернуться в сад успеть,
И день еще... пожить...
28.3.20 — 30.3.20, Киев, хутор Отрадный.
Из за облачка
Заалело белесое облачко,
Сквозь вишенник стал сумрак бледнеть,
В полусвете зари гасла звездочка,
Растворяя рань красную в медь.
С тонким светом зари все таинственно,
Уходила весенняя ночь...
Опускаясь за кручей безлиственной,
Уступив место дню пошла прочь.
Задымилися кручи туманами,
От широкого лона реки,
Раскраснелась заря... над курганами...
В тихий Днепр опустив лепестки.
Цепенеют пейзажи окрестные,
В красках легкой и нежной зори,
Цветом крови в ней брызги небесные...
С ослепительным светом вдали.
Озаряя все радостно, молодо,
Из за облачка солнце взошло,
И в глаза прямо глянуло золотом...
Мне... особенно как то тепло.
Ласку раннего света горячего,
Луч почувствовал я на лице,
Золотистого солнышка... зрячего...
Я ослепший весной на крыльце.
31.3.20 — 4.4.20, Киев, хутор Отрадный.
Красная тень
Я отвернулся от красной тени,
Стиснувши сердце в кулак,
Вяжет язык мне смерть из западни...
Мне роковой выпал знак...
Облокотившись на мир, как на стол,
Плесенью лезет беда...
Желтый фонарь у ворот в каждый дом,
Днем зажигает она.
Жаль мне, что птицы застыли вдали,
В неразмыкаемый круг...
И переулком невзрачным... в пыли,
Жизнь как то скомкалась вдруг.
И утомленно откинул смычок,
В доме напротив скрипач,
Красная тень ядовитый пучок,
Сбросила в дом... на кумач...
Из мира цвета и плесени я!
Мой крик утерян в снегу!
Яминой красной зияет земля,
Тенью на каждом шагу...
Мир утвержденный на свежих костях,
Цветом проказы нам мстит...
И уже красная тень... не в гостях,
В когтях испуга казнит.
Я слабый ветер в живых парусах,
В черной ночи и слепой,
Медноголосый мой крик в небесах,
И для меня стал чужой...
Падая наземь на красную тень,
Брезжит надежда моя,
Крепче огня и железа... сирень...
И яда... из фонаря...
5.4.20 — 7.4.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Помню
Помню солнечное утро,
Помню игры солнца,
Облака из перламутра,
В трелях птичьи кольца.
И эмалевое небо,
Над зеленой сопкой,
Яркий свет кричащий слепо,
Над таежной тропкой.
Помню, как катилось эхо,
Набирая силы,
Океана песнь со смехом,
В чайках белокрылых.
Нежный шелк тропинки к морю,
Плеск волны упругой,
С алой влагой... сладкой солью...
От рассвета смуглой.
Помню ливни золотые,
Помню зелень хвои,
В жадном цвете дни морские,
Бронзовые зори.
Край задебренный, таежный,
Синие туманы,
Как ворчит во сне тревожно,
Океан румяный.
Помню ландыш приподнявшись,
На носке стеблистый,
От дождинок закачавшись,
Набухал игристо.
Помню дрожь росы на листьях,
Голубые дали,
Помню и храню... все в мыслях,
С грустью... и в печали...
7.4.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Воск надежды
Дуга улетевшего голубя,
Видна мне в часы ожидания,
В тифозной горячке... из прорубя...
Воды ледяной... выживания...
Как солнце на землю упавшее,
Я жду воск надежды... неистовый...
И пусть мое сердце уставшее,
И голубь, какой то... таинственный.
Он зерна склювал буйносхожие!
Как песня в заре прозвучавшая,
Ушел в небо... в радуги Божие...
Перо мне оставив... вещавшее...
О солнце упавшем на голову,
О черной пустыне грядущего,
Бесцветные жизни... всем поровну,
Незрячим всем нам... без ведущего.
Надежда как птаха пугливая,
Все кружит и кружит за стенами,
В стране трижды мертвой... ранимая...
С раздавленным носом и венами...
Как жизнь коротка бестолковая!
В надежде на изгородь времени...
В тумане мечтаний... лиловая...
В немом нетерпении к темени.
Где мрак восхищаясь невежеством,
В лиловых прыщах... и припудренных...
Меня награждает... увечеством...
В намордниках мне же прикупленных.
Господне копье вечно поднято,
Над свежей могилой рассыпчатой...
В часы ожидания... холода...
Но с верой, надеждой улыбчатой...
14.4.20 — 16.4.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Солнце крестница весны
В окно простоволосое,
Ворвалось солнце рыжее,
Дубастое и босое,
Нагое и бесстыжее.
В алмазах утра раннего,
С оранжевою сочностью,
В дыму тумана дальнего...
В окно забило точностью.
Березы белотелые,
Бредут в туманы алые,
Толпой в овраг несмелые,
Сбегают к елкам... малые...
А солнце златолатое,
Повисло над березами,
Пятная ель лохматую,
Обрызгивая розами...
Полны и дали ясностью,
Рассветом апельсиновым,
И день дымит прозрачностью,
Ручьем аквамариновым.
И синь небес раздвинута,
И даль зарей напудрена,
Пучком лучей...настигнута...
Весною перламутренна.
Крыло розовоперое!
В румяном блеске вестница!
Расправило... медовое,
Весны светило крестница.
19.4.20 — 20.4.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Вечерняя заря
А вечерняя заря,
Так задумчива была,
Идут тени, идет свет,
Ясным вечером вослед.
Был так тих в саду закат,
Вечер розовый настал,
Белый двор и белый сад,
Он зарею расписал.
Хуторские тополя,
Бесприютных два дубка,
Мило красила заря,
Капнув с каждого листка.
Допевали песнь свою,
Полусонные скворцы,
Про вечернюю зарю,
Травы майские, цветы.
Пепел уж вечерний пал,
Стало звездно и свежо,
Воздух тепел был и ал,
Свечерело хорошо.
Стал мне виден лунный свет!
Свет! Смешавшийся с зарей!
В ночь земной весны букет...
Синь смягчая над землей.
6.5.20 — 7.5.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Я родился у синего моря
Я родился у синего моря,
А над морем родилась весна,
Где собаки — шторма с небом споря,
В пене лаяли зло на меня...
Там шагал раньше воздух бессонный,
Приоткрыв мое небо в цветах,
Был я вороном черным... и вольным...
В язык ветра я верил в мечтах.
Я был сердца добрее и хлеба,
Как запретный прохладен был сад...
Я на пустошах мира жил слепо,
Шел по желтой листве наугад.
Каждый день я хотел быть веселым,
Я не знал, что у жизни есть... кисть...
В виде дикого волчца... с тяжелым,
Огнекрасным названием... жисть...
А теперь на закате кошмара,
У руин я поставил шатер,
Мой последний оплот от... пожара...
Недобитой зари мой костер.
Жду кровавые сгустки рассвета,
На куски разорвав свою грудь,
Вырвав собственный голос... в куплетах...
Разом вместе с гортанью... чуть чуть...
28.5.20 — 29.5.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В начале лета
Стоит село в зеленых звонах,
Дурман полыни молодой,
Кружит мне голову в просторах,
В весенней свежести сырой.
Теснятся тени на пригорках,
Невыразима в дымке даль,
И островок березок в елках,
Склонивший в озеро вуаль.
И я иду, дышу прохладой,
Дышу черемухой в саду,
Оцепеневшей за оградой,
В припеке солнечном, в цвету.
Большая старая дорога,
У хат пустынна и глуха,
Равнины пашен спят у лога,
Вдали свист слышен пастуха.
А сколько радости и света!
Ведь так бывает лишь весной!
Бывает так... в начале лета...
На Украине... голубой...
В Краю степном средь косогоров,
Где сладко пахнут васильки,
И розы вьются вдоль заборов...
С плющом сплетая лепестки.
В Краiне неба светозарной!
От солнца, блеска и воды,
В Днепре под кручами хрустальной,
В начале лета... и весны...
30.5.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Быть может жить не слышно нужно мне,
Иль умереть в углу еще не слышней,
Поверив Богу старому... на дне...
Однажды став дождем над белой вишней.
Радуги дневник
Подари мне ветку дикой груши,
Вольный шелест майского куста,
Белый цвет при этом, не нарушив,
И росу, дрожащую с листа.
На траве под облаком зеленым,
Подарю тебе я синеву,
Ты войди в мой сад, там в розах клены...
В розах смуглых, свежих на ветру.
Ты в саду листай мои страницы,
Обратись в подобие луча,
Там в ветвях гнездятся только птицы,
И цветет у клена алыча.
Ты возьми дымящиеся строки,
Стих мечтою вышитый слегка,
Защитит тебя он от тревоги...
Стих нежней росы и лепестка...
Как художник солнечной улыбки,
Я, во рту сжимая сладкий миг,
Нарисую в строках... паутинки...
Серебрящих сад и твой родник.
Радости и тайны между нами,
Нарисую книгу... между книг...
Принесу с собою... со стихами,
Все слова и радуги дневник.
9.6.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
Один соловей
На волнистых и долгих лугах,
Поднимались крылато холмы,
И в облитых дождем лопухах,
Пели мне соловьи.
Соловьи уже пели в саду,
Сладкой песней томились они,
Что то щелкали в степь... в тишину,
В эту ночь соловьи.
Было слышно падение слез,
С вниз нависших ветвей на листву,
В час глубокий, ночной у берез,
Где я брел к соловью...
Наслаждался я там дремотой,
Сонным лепетом всех... тополей...
Все дремало под бледной звездой,
Щелкал лишь соловей.
А вокруг распушились сады,
Средь зеленых, холмистых полей,
Спят в сиянии лунном цветы,
Но не спит соловей.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
