Общий текст

— А куда это ты собрался?!

— Погоди Миана, а ты поднимись. Удумала тут, передо мной, лицом в траве валяться. Ты знала, что ваш дед задумал? — Сеадси отрицательно замотала головой, а я не почувствовал фальши. — Тогда и не должна прощения просить.

— Должна, — не думая подниматься, заявила она.

— Ну, дело твоё. А теперь сядь нормально и будем считать, что извинения приняты.

— То событие, о котором сообщил вам Глава, не произойдёт в ближайшие несколько дней. Я понимаю, что после того неуважения, с которым вы столкнулись, приглашение посетить наш город может прозвучать неискренне, но я вас прошу..., очень вас прошу, ради нашего народа, не отказывать нам.

— Сеадси.

— Да, ламан.

— Ты понимаешь, что я не могу помочь вам в вашей беде?

— Я понимаю, что вы не верите в это, но познакомившись с нами поближе возможно вы подскажите нам путь. Одна только возможность увидеть лик ваш вселит уверенность в народ нильтов. И я умоляю вас прислушаться к нашей просьбе.

“Ой-ё-ой Стас! Слова то какие. Да не слова, Стас, а смысл тебе в них не нравиться! Сваливать надо.”

— ”Ну а ты, что думаешь Викет?” — посмотрел я на лежащего тарха, на что он просто отвернул от меня голову и проигнорировал вопрос.

— “Лия?” — развернувшись, поинтересовался её мнением.

— “Зачем искать причину для задержки? Мы можем уйти прямо сейчас. Но совета давать не буду, ты всё равно поступишь по-другому.”

— За эти несколько дней мы бы могли подготовить комплект для экстремального выживания, — послышался голос Сеадси. — Всё лучше чем то, что у вас есть, сиятельный ламан. Вам всё равно потребуются и золото. А дать мы его вам можем столько, сколько посчитаете нужным. Думаю, в наших знаменитых вытяжках из растений, необходимости у вас нет. Ваше тело живёт по совершенно другим законам чем у любого из нас. Поэтому и не предлагаю.

— Покупаешь?

— Нет, что вы, — как-то грустно ответила Сеадси. — Боюсь, возможно уже в ближайшие время нам это не понадобиться.

— Не лжешь... Ну тогда решено. Однако сразу вынужден предупредить — всё время тархи будут со мной, и вам придётся что-то решить с возможной реакцией людей на них.

— Аааа...

— А иначе никак нельзя, — улыбнулся я.

* * *

До города мы шли в пятером, покуда я не заметил пропажу Викета.

— “Он просил не беспокоиться,” — успокоила меня Лия. — “Не думай ничего плохого, он появиться.”

Пропал он где-то на половине пути, а путь этот опять оказался долгим — не, те самые взятые мной с потолка, пять километров, а все двадцать-двадцать пять. Оказывается мой дальномер играет шутки.

Растительность разительно преобразилась. На смену бурелому диких джунглей пришел ухоженный словно сад, пестрящий красками и населённый диковинными растениями лес. Незаметно, петляющая будто змея, тропа привела нас к деревянной ограде с калиткой, пройдя которую мы вышли на выложенную камнем прямую дорогу и уже по ней направились к занимающим, значительно больше чем я мог даже представить, территорию огромных деревьев.

После яркого и палящего солнца, словно прыжок в прохладу и показавшуюся в первые секунды темень. Но глаза очень быстро адаптировались и я машинально сбавил шаг. Фантастический объем поражал.

Самое большое дерево которое я видел, да и то только на картинках, и говорю я про секвойя, заметно проигрывало в размерах на фоне этих монструозных великанов.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густые кроны этих гигантов, расчерчивали прямыми, ярко святящимися в полумраке, линиями легкий туман заполнявший всё пространство. Дышать было, до изумления, легко. Мои мокасины шлёпали по брусчатке, а я продолжал любоваться этим величием и в душе моей невольно наступал покой и умиротворяющая благодать. Странное место.

За последние несколько дней всё ещё не привыкнув к наступившей мертвецкой тишине вокруг нашего логова я наблюдал полную движения и многообразия жизнь. Жучки и паучки, мелкие грызуны и похожие на лисичек собачки. Вроде и шумят, но почему-то не раздражает, а наоборот приносит успокоение. Гигантская бабочка пролетающая мимо, и почему-то решившая приземлиться на мою голову заставила оцепенеть. Вроде и божественное своей хрупкостью создание, но оказавшимся немаленьким весом продавила мне прическу. Пришлось смахнуть. На дорогу выскочила косуля, на мгновение замерев, посмотрела на нас и увидев Лию одним прыжком скрылась на другой стороне. И я заметил, что улыбаюсь. Мне нравился этот лес.

Дорога стала плавно изгибаться и я обратил внимание сначала на аккуратно расставленные ящики на обочине и уже потом только на показавшуюся из-за ствола большую кабинку подъемника. Непроизвольно проследив за натянутыми канатами мой взгляд остановился на громадной, судя по растоянию, лебёдке закреплённой на внушительном помосте. Помост этот, сооруженным вокруг ствола почти у самой верхушки дерева, соединялся с другими деревьями путём гибких, туннельных мостов, подведённых к, можно сказать выстроенным в небесах, зданиям.

— Это и есть ваш город? — показывая рукой наверх спросил я девушек.

— Как можно? Конечно нет. У нас там расположены плантации мха и инкубаторы личинок из вытяжек которых мы делаем лекарства на продажу, — ответила Сеадси. — Наши дома построены на земле и мы уже почти пришли, сиятельный ламан. Осталось совсем чуть-чуть. Вы не устали?

— Не переживай, Сеадси. В отличии от этой, надувшей по какому-то поводу щеки, девчонки я чувствую себя просто изумительно.

— Вы можете меня звать проще — Сеа. А мою, обиженную сестру — Мия. Нас многие так зовут.

— Тебя он может звать как угодно, — сразу же отозвалась Миана. — А вот сокращать моё имя я ему не давала разрешения.

— Ну тогда, дитя джунглей, назову-ка я тебя “Мау которая гли”. Неукротимая дикость и свободолюбие — раз, — стал загибать я пальцы. — Предводительница стаи волков — два. Да и в друзьях у тебя удивительные животные. Так что похоже. Напоминаешь ты мне что-то из моего далёкого детства.

— А что это означает? — заинтересовалась она. — Это что-то из твоего языка?

Назвать то я её назвал, а она тут же ухватилась за мои слова. Только звучание у смешения двух языков оказалось не очень — “Мау-фи-гли”. “Мауфи” — название ядовитой змеи. “Ли” — укус. И это на местном языке. Да и “фигли” немного коробило. А то, что дикий цветок оказался совсем не диким... Вот я и решил отыграть назад.

— Да. Но наверное всё-таки будет лучше если я тебя так называть не стану.

— Почему?

— Прости Миана, но кажется шутка оказалась неудачной, — виновато покаялся ей я.

Интересные они люди, нильты. Я уже достаточно много о них разузнал. Что-то услышал от Санти, довольно-таки много удалось узнать от Лии, а вчера получилось расколоть Главу, и в конце всё сложилось в достаточно стройную теорию о происхождении нильтов на этой планете. Точнее, их появления тут. Имеющие сложные взаимоотношения с остальным миром и несмотря ни на что зарабатывающие на создании и продаже уникальных лекарств. Народ прирождённых лекарей “от бога”, потрясающих своей опасностью экстрасенсов и гуманитариев. Людей имеющих талант, познания и чёрт знает что, за месяц взрастить на каменистой почве лес из деревьев десятиметровой высоты. Живущих в полной гармонии с природой и тонко чувствующих таинство протекающих сложных процессов как во флоре так и в фауне. И что парадоксально для этого мира — не округляющие от удивления глаза в обсуждении уникальности набора хромосом для всего живого.

Вот такой, необыкновенный народ. И вот уже несколько минут, если не брать в расчёт сестер, я за ними наблюдал. Мы шли, наверное по самой главной, улице этого маленького городка. Аккуратный и приятный взгляду город нильтов, застроенный двух-трех этажными зданиями из белого камня в самом центре рощи исполинов и расчитанный по всей видимости на больше, тех почти пяти тысяч оставшихся после трагичной битвы, нильтов. И сейчас этот город был мёртв.

И виноватым тому был скорее всего не я, а Лия. Почти божественная личность своим присутствием, среди поклоняющихся тархам людей, буквально заставила окаменеть всех встреченных на нашем пути. Не только люди, от мало до велика, но и все многочисленные животные как-будто вошли в глубокий транс, и даже оставшись далеко позади от нашего шествия, не смели из него выходить.

Глава 10

Дневник переселенца: мучительное желание мести.

7451 год 74 день лета

Столица Сикортэ, Тефур.

— Стак, опять задумался? Если придёт хозяин, он будет нами недоволен. И снова по твоей вине.

Ронс как всегда в своём репертуаре — гордый и покладистый, что невозможно по существу, коренастый и физически сильный как все менгоры, боится хозяина на которого мы работаем. Когда он говорит, его ужасный шрам на подбородке смешно, словно змейка, извивается в такт. След из его тёмного прошлого о котором он не любит вспоминать покуда трезв. Ронс стесняется и ненавидит его. Проявление гордости у других мужчин, между тем создаёт ему огромную проблему, не позволяя носить бороду настолько импонирующую его подружке. Беззлобно обижаясь на постоянные шутки, отпущеные нами, он сбривает её, сразу же начиная отращивать заново. Вот и сейчас вместо нормальной бороды у него красуется рыжий огрызок лисьего хвоста. Он естественно мог бы избавиться от этого проклятья у лечащего мага, но денег которые мы зарабатываем хватает только на дешёвую ночлежку с непритязательной едой, да на уплату медальона чужеземца который приходиться оплачивать раз в пять десятиц. А без этой проклятой железки на шее, такие чужеземцы как мы незамедлительно оказываются в одной из местных кутузок. И оттуда только два пути: в лучшем случае — с кровяными следами плетей быть выброшенным за стены города, в худшем — оказаться на рынке рабов в качестве товара. Законы, для не имеющих в кармане звонких монет, очень жестоки.

— Тащи сюда мешок с порошком. Ты как мой младший брат. Его так же надо было подгонять, — обливаясь потом и настойчиво махая мотыгой, поторапливал он меня.

— Ты потом куда, — бросая увесистый мешок перед ним и присаживаясь рядом, спросил я. — К своей подружке?

— Если ты мне в данный момент соизволишь помочь, я возможно и успею её увидеть. Её мать, ... — виевато и довольно-таки грязно, после упоминания матери девчонки, выругался он, — настоящая прислужница демона Крусм. Без малейшего основания ненавидит меня.

— Так уж без основания? — в который уже раз забавляясь над ним. — Что ты, будучи бедным чужеземцем, в состоянии предложить её матери взамен ненаглядной дочери?

— Да что ты знаешь о моём роде?! — бросив мотыгу и схватив меня за плечи, вскрикнул Ронс. — Упоминания о нём отмечены семь веков назад!

— Так и не говори, я не прав, — отдирая его руки, съязвил я. — Только здесь, получается, я вижу исключительно тебя а не твой прославленный в веках род.

Ронс скис. Для него это болезненная тема. Каждый раз пропустив пару стаканчиков дрянного вина он начинал свой печальный рассказ, который в том или ином изложении мне пришлось услышать уже множество раз. Он из рода менгоров. Народ-шахтёры, проживающий в горах и в некоторых районов степи, и которых про себя я в шутку называю гномами. В отличии от распространенного мнения из моего прошлого, это отнюдь не бородатые алчные коротышки а вполне нормальные люди. Ну может насчёт роста я немного неправ — все те мангоры с которыми мне удалось столкнуться, отличались ростом чуть ниже среднего. Полагаю, что это издержки естественного отбора, обусловленные рабочей обстановкой.

Ронс родом из одного старого и богатого клана. Но по какой-то причине год назад он был вынужден покинуть родные края. Из пьяных обрывков его рассказа понять, что сподвинуло его пойти на такой шаг, было невозможно, да и я не особо стремился вникать. У каждого менгора может быть своя тайна, и в этом я от него не сильно отличался.

— На сегодня достаточно, — всё ещё обижаясь, решил пойти на попятную он. — Завтра мы должны всё закончить. А иначе хозяин не заплатит нам за десятицу.

Он аккуратно уложил в яму наши инструменты, прикрывая её мешковиной.

— Встретимся в бараке. Смотри не загуляй, — напутствовал я его.

— Загуляешь тут, — оставляя меня одного, со всех ног припустился на встречу со своей возлюбленной.

— Влюблённый, что сказать, — провожая его взглядом и вздохнув, констатировал сей факт я.

Сам же направился в другую сторону. Каждый вечер, на протяжении двух с половиной декад, я проводил у усадьбы графа Симира. Казалось, чего я только не перепробовал в многочисленных попытках добраться до его шеи. Но как назло, этот мерзкий толстяк был страшным параноиком тратящим баснословные деньги на собственную охрану. Вся пространство вокруг его дома было опутано магическими ловушками и охранными контурами, и не мне с моими знаниями, или точнее с их полным отсутствием, было пытаться их отключить или незаметно пробраться мимо.

По моим скрупулёзным наблюдениям, воины обходящие достаточно большое поместье, не имели постоянного маршрута следования и времени смены караулов. Все мои попытки пробраться к Симиру поближе заканчивались неудачей и я уже почти потерял надежду. Я был полностью готов разменять свою жизнь на его, но никоим образом не желал умереть по глупости так и не добравшись до цели. Всегда считая себя очень спокойным и рассудительным человеком, с грустью осознал во что он смог меня превратить. Теперь я уверен, что в каждом из нас сидит страшный зверь, который в зависимости от ситуации может бесконтрольно вырваться наружу. И в моём случае, первопричиной был Симир. За многочисленные грехи он не заслуживал простую смерть. Всё то время, с момента драматических событий в горах, много раз строя планы, один кровожаднее другого, я представлял себе как мучительно он будет умирать, но жестокая действительность пока не позволяла мне воплотить ни один из этих планов в жизнь.

— Ты снова здесь? — ко мне приближался стражник. — Сколько раз тебе было сказано не попрошайничать у поместья мудрейшего Симира?

Последнюю декаду притворяясь попрошайкой, что было довольно-таки близко к истине, я каждый вечер по несколько часов сидел неподалёку от ворот имения графа в надежде на удачу. Несколько раз этот страж, являющийся старшим над четвёркой городского патруля, выгонял меня взашей отбирая всю ту милостыню которую мне успели подать мягкосердечные прохожие. Не очень то и много, всего пару медяков, но мне с трудом удавалось себя сдерживать и моя, без того ненадёжная, легенда грозила рухнуть прямо на глазах. По местным законам ему ничего не стоило схватить меня и передать в городскую каталажку. Как, скорее всего, он и поступал со многими другими бродягами на подконтрольной ему территории. Но с меня он имел, пускай мизерный, но доход. С миру по нитке, вроде и ничего, а если присмотреться, то жизнь становиться немножко слаще.

Воспользоваться своими возможностями и не привлечь внимания было нереально. А если и достижимо, то я не ведал как. Даже если и не воины за оградой, так кто-нибудь другой обязательно заметит необычное поведение у группы людей на улице в довольно богатом районе столицы. Убежать от, ещё тех, ротозеев у меня скорее всего получиться, но о возврате сюда после подобного не могло быть и речи. Поэтому и приходилось терпеть, но кто бы знал, чего мне это стоило.