Во всяком случае, его интеллектуальные возможности не уменьшились по сравнению с человеческим телом. Даже возросли — о чём свидетельствовал только что сделанный расчёт. Пунитто-человеку понадобилось бы на него часа три, даже с использованием софта для тактического моделирования. Пунитто-Лоза справился за пять минут тридцать две секунды, причём полностью в уме. Он представлял собой нечто вроде ходячего (не обязательно) химического компьютера. Проблема в том, что химическим компьютерам задачи обычно вводятся извне.
Можно взять задачу обеспечить данному растению максимально комфортное и безопасное произрастание. Это несомненно потребует проработки линии контактов с аборигенами, методов управления неписью и поддержания дружественных отношений с согильдийцами. Правда, прежнему Пунитто такой подход бы не понравился. Он счёл бы его слишком примитивным. Но стоит ли принимать мнение прежнего Пунитто во внимание?
И снова тот же парадокс — "Новый Пунитто" чувствовал глубокое уважение к "Старому Пунитто" и был бы рад исполнить в Новом Мире волю последнего. Но без ощущения собственного "Я" он не мог сказать, кто именно испытывает это уважение, кто именно был бы рад.
Существует представление, будто философский зомби ничего не чувствует — в популярной психологии приводится пример, что если такое существо плачет от удара, ему на самом деле не больно. Пунитто теперь сам побывал в роли такого "зомби" и мог сказать, что авторы концепции в корне неправы. Боль есть — нет субъекта, испытывающего эту боль. Ну как может быть чувство без чувствующего?
У обычных растений с этим проблем нет. Когда жуки подгрызают их корни, они выделяют токсины, чтобы жуков остановить, когда сокращается световой день, они сбрасывают листья — и совершенно не задаются вопросом, нужно ли им это. К сожалению, у Пунитто был опыт сознательного восприятия — и перейти от него к бессознательному было на контрасте слишком трудно.
— Вспомни, что говорил Будда об атмане и анатмане.
Все листья и лозы, составляющие Пунитто, встрепенулись. Этот голос не был колебанием воздуха, но не был и телепатическим. Он как будто обращался к самому восприятию гетероморфа, не трогая того, на что это восприятие было направлено.
А в воздухе перед ним в позе лотоса восседал Вайрочана, Белый Будда.
— Спрашивать, как ты узнал о моих проблемах, и как смог подобраться незаметно, при всей сенсорике, что я тут понаставил — наверное бессмысленно, да?
— Совершенно верно. Это сейчас бесполезные для тебя вопросы. Важный вопрос — почему достигнув состояния анатмана, ты не достиг покоя.
— Достичь покоя мне нетрудно, это для меня естественное теперь состояние. Ну, то есть "для меня" не совсем верный термин, но...
— Сойдёт, — кивнул Будда. — Изначально слово "Я" не обозначало самость, а лишь было кратким и более удобным обозначением "тот, кто говорит в данный момент". Уже потом оно обросло всякими ложными ценностями, избавление от которых и доставляет сейчас тебе дискомфорт.
— Если бы мне...
— Тебе, тебе, не сомневайся. Спиритрон-хакеры похитили твою душу не для того, чтобы просто её рассеять. Вот в чём настоящее губительное противоречие, побуждающее тебя к поиску — у тебя есть "Я", но в этом теле тебе нечем его ощутить.
— Следует ли мне в таком случае найти способ действительно избавиться от него? — Лоза сама удивилась тому, насколько естественно и доверчиво прозвучал этот вопрос. Как будто он говорил не с ожившим мировым врагом, а с давно знакомым и глубоко уважаемым учителем.
— Нет, поскольку анатман является такой же иллюзией, как и атман.
— "Противоречивыми словами ты меня сбиваешь с толку. Говори лишь о том, чем я могу достигнуть Блага!" — процитировал коллективный организм. Губы Будды тронула едва заметная улыбка.
— Я не Кришна, а ты не Арджуна, хотя твоя способность погубить миллионы в этом мире и близка к тому моменту — но я не согласен с тем решением, что предложил Кришна. Что же касается Блага, в особенности с большой буквы... Причина твоего сомнения на самом деле очень проста — твоя память об ощущениях вступает в противоречие с нынешними ощущениями. Бессмысленно думать, что одна из этих спорящих скандх может приблизить тебя к освобождению больше, чем другая. Но их конфликт определённо может освобождение отдалить. Оттого наиболее осмысленным решением будет сейчас найти примирение между ними. Для этого достаточно дать твоему растительному "не-Я" возможность ощущать нематериальное "Я" на пути к Истоку.
— Но как это сделать без нейрокоррелята сознания?
— Кратчайший из тех путей, что не навредят твоему личному развитию и не погрузят тебя глубже в Сансару, лежит через твои Магические Цепи. Сила, что воплотила нас здесь, среди прочего наделила нас весьма качественными Цепями, а также способностью оные ощущать. А эти образования известны, среди прочего, тем, что связывают тело с душой. Использование их для самонаблюдения уж точно намного полезнее, чем для сотворения заклинаний, несущих смерть и разрушение, или удовлетворения своей гордыни, жадности и гнева. Поэтому давай начнём с того, что проследим их по всей длине...
Урок занял добрых пятнадцать часов. К счастью, Пунитто ещё в прежней жизни отличался умом и неплохой интуицией, а его новое тело не знало усталости, не нуждалась в еде и сне, и отличалось бесконечным терпением. Добавить сюда многопоточное мышление и восприятие, переходящее в интуицию — нет ничего удивительного, что путь, на который другим требуются годы, они прошли за неполные сутки.
Так или иначе, по прошествии этого времени я снова был собой. Не в смысле "не был кем-то другим", а в смысле "был хоть кем-то вообще". Тождественность прежнему Пунитто меня беспокоила меньше всего — после того, как я пережил полное отсутствие субъектности. "Смерть эго" под психоделиками не шла с этим состоянием ни в какое сравнение. Хотя Вайрочана и говорил, что я придаю этому слишком большое значение. Пусть я плохой буддист, но я ни за что в жизни по доброй воле не соглашусь пойти на такое снова — при одной мысли по всему моему телу пробегала дрожь от кончиков корней до кончиков листьев.
Самость — величайшая ценность, которая может быть у человека. Теперь я в этом был абсолютно убеждён.
Товарищи не могли разделить со мной этот ужас и эту радость. У каждого из нас были свои проблемы, связанные с новыми телами и новым обликом. Им настолько же чужды проблемы "Я" растительной колонии, как мне чужда ярость демона или безэмоциональность лича. А других растительных аватар в нашей гильдии не было. Это Ямаико сразу уединилась с Воином Такэмикадзути, а Букубуку Тягама, соответственно, с Херо-Херо. Существам одного рода, пусть и разных видов, проще понять, что случилось с их телами и как с ними теперь обращаться.
Хотя... Тело Анкоро Мотчи-мочи тоже состоит из ветвей, но раса у неё не растительная — она фея леса, мышление у неё изначально магическое, листья и ветви там просто декорация. Их все можно заменить — на мышлении Анкоро-сан это никак не скажется. У меня же каждая из лоз — отдельный сегмент памяти и процесс мышления. Мы не одинаковые.
А вот мои навыки стратега были всем нужны независимо от моих личных — или безличных — переживаний. Я едва успел закончить урок с Буддой, когда Момонга объявил сбор на общее совещание. Бр, как подумаю, что туда мог бы заявиться "не-Я"... Кто знает, к чему бы это привело.
А потом началась вся эта чепуха с перевыборами гильдмастера. Нашли время, называется. Я по-прежнему считал, что лучшего кандидата на это место, чем Момонга, у нас не было — и то, что мы теперь в реальном мире, общий расклад соотношения характеров, дружбы и вражды между игроками меняло не сильно... Сатору был хорошей компромиссной фигурой, которая более-менее устраивала всех. У нас были более яркие личности, но их возвышение порадовало бы одних, и вызвало бы массу протестов у других. Что ТачМи и продемонстрировал спустя несколько минут.
С другой стороны, нельзя было не учитывать, что в жёсткой грубой реальности, куда нас швырнуло, кандидатура ТачМи имела одно неоспоримое преимущество. Да, он не всех устраивает, но при этом он просто и банально сильнее. Для военного вождя это необходимое качество. Чтобы справиться с ТачМи, когда он в своих чемпионских доспехах, нужно шесть других сильнейших игроков "Аинз Оал Гоун". Мы это ещё в игре как-то раз вычислили, больше для смеха. Проверять в бою не решились, потому что когда не насмерть — это сильно меняет расклад сил, а воскрешение тогда было для нас ещё слишком дорогим удовольствием.
Здесь, учитывая то, что ТачМи — один из немногих в "Аинз Оал Гоун", у кого есть опыт реального боя, возможно, баланс ещё более сместился в его сторону, и понадобится не шесть, а где-то десять. Ну или один с мировым предметом.
Таким образом, если кто-то пойдёт против гильдии (всерьёз, а не так, как двое наших "дезертиров"), новый гильдмастер сможет его самостоятельно призвать к порядку. Прискорбно, но здесь это качество — способность устрашать — было необходимым для правителя. Из игры можно выйти, если тебе не нравится, куда она пошла. Из исекая выйти нельзя. Поэтому гильдмастером в игре должен быть тот, кто лучше развлекает других и мотивирует их играть активнее. В исекае — тот, кто лучше других принуждает. В то же время против сорока игроков он не выстоит ни при каких обстоятельствах — а значит, слишком жёсткой тирании тоже можно не бояться. И нелюбовь к ТачМи определённой части гильдии — будет нам в этом только на руку. Эта оппозиция помешает ему собрать группу прихлебателей, вместе с которыми он стал бы абсолютно непререкаемой силой.
Нет, я вовсе не подозревал Амаки Горо в желании абсолютной власти. Если кто-то из нас вообще был достаточно далёк от подобной мысли, то это именно он. Просто такие вещи происходят вопреки изначальному желанию и даже вопреки натуре человека. Власть не просто развращает — она развращает тихо и незаметно, исподволь. Каждое отдельное решение выглядит вполне продуманным и направленным на общее благо — а все вместе они образуют политику тирании.
С учётом всего этого, на импровизированных выборах я проголосовал за ТачМи и даже не пытался выставлять свою кандидатуру, хотя у меня и Херо-Херо были бы неплохие шансы. В целом за него высказались тридцать игроков из сорока — Ульберт был прав в своём прогнозе, это оказалось чистой формальностью.
Момонга передал ТачМи посох гильдии, но тот сразу отдал его Аманомахитоцу — посох создавался как инструмент мага, и в руках паладина был бы мягко говоря неэффективен. На основе тех же данных теперь требовалось создать совсем иное оружие.
На коротком последующем совещании уже с новым председателем мы решили, что до создания нового устава гильдии будем жить по старому. Он не подходит к ситуации, но даже такой как есть — он определённо лучше, чем анархия. Написать новый устав взялся тот же, кто сочинил и предыдущий — то есть Си-дзюутен Судзаку. Он сказал, что ему понадобится около трёх дней работы... но это на первое чтение. Которое гарантированно забракуют Люци и Ульберт (я не был только уверен, кто именно из них). Судзаку пойдёт им навстречу, он никогда не умел и не любил спорить, выслушает все пожелания, предложит вторую версию документа ещё через три дня... это уже одобрят наши смутьяны, но вариант радикально не понравится как минимум Момонге и Тягаме... ТачМи тоже не понравится, но он промолчит, считая, что не вправе вмешиваться, обладая такой властью... В общем, раньше чем через месяц ждать окончательного варианта, который устроит всех, не стоит.
— Есть одна проблемка, — заметил Люци&Фер, когда ТачМи на правах нового председателя уже готов был объявить, что все свободны. — "Пока живём по старому уставу" — это на практике означает, что каждый гриндит как может, а в Назарике мы собираемся только на рейды по призыву гильдмастера. Я-то не возражаю, я этим и так занимаюсь, но... все ли присутствующие уверены, что хотят этого?
— Конечно нет! — взбурлила всем телом Тягама-сан. — Это совершенно недопустимо! За несколько дней тут можно наворотить такого, что потом сто лет исправлять придётся!
— Особенно с нашими новыми возможностями, — поддержал её Царь Зверей Меконгава.
— Но согласно действующему уставу гильдмастер и в самом деле не имеет права удерживать игроков на базе, — смущённо развёл руками ТачМи. — Мне это нравится не больше, чем вам, но если первым действием нового гильдмастера после избрания станет нарушение устава и злоупотребление полномочиями...
— А я не против, — хихикнул-мекнул Ульберт. — Начни с этого, ТачМи, начни! Пусть все увидят, чего стоит твоя законность!
— Друзья, не надо так, — поднял руки Момонга. — Это моя вина, я, видимо, чересчур поспешил...
— Нет, не твоя! — резко ответила Тягама. — Если бы ты оставался гильдмастером, проблема контроля поведения игроков встала бы перед тобой, а не перед ТачМи, только и всего! Решать её всё равно пришлось бы, потому что правила игровой гильдии для реального мира не годятся вот вообще!
— Тем не менее, если бы Момонга попросил — не приказал, подчёркиваю, а попросил всех посидеть тихо, пока не будет принят новый кодекс, это бы вызвало куда меньше возмущения, чем аналогичная просьба от ТачМи, — заметил я.
— Так может, вернём Момонгу и не будем париться? — ухватился за это замечание Ульберт. — Я так и быть согласен побыть пай-мальчиком до принятия нового устава... Если нами не будет командовать святоша!
— Не хочу тебя разочаровывать, козёл, но Великая Гробница Назарик не вертится вокруг тебя одного, — любезнейшим тоном сообщил Люци&Фер. — Наломать дров тут умеют многие.
— Люци... Фер-сан груб, как всегда, но в его словах есть зерно истины, — констатировал Судзаку. — Я лично не вижу способа, как избежать периода анархии в коллективе новорожденных неподзаконых существ — без гражданства, без долгов и обязательств, но со значительной физической и магической мощью.
— Существа, которых в этом мире называют Королями Жадности, решить эту задачу так и не смогли, — как бы в пространство сообщил Табула Смарагдина. — В итоге они по несколько раз перебили друг друга, а то, что осталось, ослабевшее от потери уровней, с радостью дорезали аборигены, у которых к тому времени накопилось предостаточно обид.
В зале повисло нехорошее молчание. Свобода — это хорошо, но такой ценой её не хотел никто. С другой стороны, выживание ценой установления диктатуры — тоже как-то... У себя дома мы и первого, и второго решения хлебнули сполна. Буйные киберпанки или всеподавляющие корпорократы? Уверен, любой из присутствующих, предложи ему выбор из этих двух зол, сказал бы, что "оба хуже".
— Ну, вообще-то есть одно решение, — негромко прошелестел я, стараясь подражать "отсутствующему" стилю Смарагдины.
Все взоры тут же устремились на меня. Ками, какое же это наслаждение — быть личностью, быть субъектом! Да знаю я, что так недолго и в нарциссизм впасть, но разве созерцание собственного пупка, ведущее к просветлению, так уж далеко от западного понятия нарциссизма?
— Нет никакой надобности применять насилие. У гильдмастера ведь есть право принимать новых членов в гильдию? Даже по старому уставу?