Хордыш Кам

— Всё именно так.

— Допустим. Только я так и не услышал, что вы конкретно предприняли для уничтожения осевших в окрестных лесах бандитов. Тех, кто устроил на наших коммуникациях невиданный доселе террор.

— Мы дважды отправляли в лес наши карательные отряды. — мгновенно ответил Рейниц, вытянувшийся по стойке смирно возле карты Горлицкой губернии.

— Ваши действия понятны и вполне ожидаемы. Доложите мне о результатах ваших карательных акций.

— Как я уже докладывал, при первом выходе против этих террористов, личный состав сводного отряда, понёс некоторые, некритичные для нас потери — мы были обстреляны из леса. И то, в основном погибли вызванные нами "сапёры". Уточню, в основном погибли пленные, привлечённые к разминированию дороги, и несколько их конвоиров.

— Об этом я знаю. И лишь в этом выходе, вы смогли дойти до места, где по вашему предположению находился лагерь этих разбойников. Всё так? Знаю, что так. Только вы никого не нашли. Там, даже не было следов предполагаемой стоянки этих дикарей. Как я знаю, был еще один, грандиозный бой, где ваши каратели попали в засаду и понесли недопустимо огромные потери. Как мне известно, напавших на ваших егерей партизан, вы также не уничтожили. Всё так?

— Нет, не уничтожили. Но, мой штаб, учтя ранее допущенные ошибки, уже работает в этом направлении.

— Они, видишь ли, работают. А где результат вашей работы? Так. Вопрос к комендатуре и отделению тайной полиции. Чем вы ответили на убийство маркиза Дейген Гейлица? Скольких варваров вы публично казнили для острастки этих варваров? Никого? Почему?

После закончившегося через час "тихого разноса", выходящие из штаба офицеры, были как никогда молчаливы. Лишь отойдя от здания на несколько шагов, некоторые из них позволили себе обмолвиться несколькими словами с идущими рядом товарищами. Тем временем, в том же кабинете, за тем же столом сидели новоиспечённый комендант и добродушный, немного полноватый мужчина средних лет — глава отделения местной контрразведки. Всё такой же невозмутимый барон, устало смотрел на "вечного капитана и слегка улыбнувшись, прервал затянувшееся молчание.

— Здравствуй Фирс, давно мы не виделись, лысая твоя башка. Однако, старина, за годы пока мы не виделись, ты постарел, да и немного постройнел. Что? Здесь так плохо кормят?

— Ты тоже не помолодел, и ..., ни капельки не поправился, Эсли. Если честно, не ожидал тебя здесь увидеть. Я слышал, что год назад, после того как ты попытался прикрыть столичные похождения своего младшего зятя, тебя показательно наказали, сняли с занимаемого поста без выплаты положенной компенсации и отправили в отставку без заслуженной пенсии. Можно сказать повезло, что не лишили звания и наград.

— Было дело, подставила меня моя дочурка, с проблемой своего тупорылого муженька. Но, это дела прошлых дней. Как-то так. Как видишь, по воле нашего императора, я вновь призван на службу.

— Да-а, только не знаю, радоваться тебе по этому поводу, или, лучше сразу пустить пулю в лоб. По поводу твоего зятька, так помнится в его возрасте мы тоже славно куролесили. Однако, мы тогда не были женатиками, да и старались не попадаться. А если вляпывались в дер..., хм-да, предпочитали самостоятельно решать возникшие из-за этого проблемы.

— Было такое дело. Все мы были молоды и весьма изворотливы. — дозволив себе еле заметно улыбнуться, ответил барон. — Только в те времена, не все наши товарищи были столь самостоятельны, как ты мне тут распинаешься. Так. Вспомни того же Гнома и Лысого.

— Хм-да, были и в наших рядах исключение из правил. — хмыкнув и покивав головой, ответил капитан. — Этих мажоров, которые после своей дурной выходки умудрились попасться полиции, вроде отмазали, даже перевели в другую офицерскую школу. Хм-да, однако, они вроде как стали там не рукопожатными.

— В том то и дело, что вроде как. Сам ведь знаешь, в каких верхах они нынче "порхают". Всё, хватит ностальгировать. Иначе дойдём до жалоб о моей несправедливой отставке, и твоём вечном капитанстве. Ведь, ты, занимаешь полковничью должность, а звание до неё, тебе так и не подтянули. И не смещают с поста, и не ... кхм-да. Кстати, для пользы дела, может расскажешь мне по старой дружбе немного больше, чем положено. Клянусь, не разглашать всё то, что сейчас услышу.

— Хорошо, уболтал. Мне докладывать по бумажке, или, будет позволено рассказать о проделанной работе простыми словами?

— Валяй по второму варианту. Только говори кратко и, по существу.

— Значит так. На первый взгляд, наших бандитов можно принять за отлично подготовленных диверсантов Варгза. Но, это не так, объясняю почему. Первое, они имеют отлично подготовленную, обеспеченную всем необходимым базу, и сплотили вокруг себя тех, кто знает как правильно держится в руках оружие. Эти деятели, не просто собрали недовольных нашей властью в отряды самообороны, но и в полной мере обеспечивают тех всем необходимым. Для пришлых, добиться подобного без налаженного "воздушного моста" не реально. Более того. В отличии от других стихийно сбившихся банд, они весьма эффективно, в жёсткой форме объяснили кампрам, что соваться в контролируемый партизанами лес смертельно опасно. Хуже того, сборщики провианта, на собственной шкуре почувствовали, что, обижая местных жителей, те подписывают себе смертный приговор. Про регулярно пускаемые под откос поезда, заминированные дороги и взорванные мосты, ты уже без меня знаешь. А то, что недавно бесследно исчез километровый участок железнодорожного полотна, тем более.

— Знаю. Заодно про то, что ещё до этих проклятых рельс, часть наших транзитных грузов также научилась бесследно исчезать.

— Вот-вот. — криво усмехнувшись и постучав пальцем по столешнице, подтвердил Соун. — Сам по себе, каждый из этих случаев не должен нас насторожить. Однако в комплексе ...

— Не держи меня за идиота, многое из перечисленного, уже является поводом "забить тревогу. Ясно? Так. Каковы твои действия?

— К внедрению в эти отряды, готова третья партия агентов. Мои бойцы прекрасно замотивированы, находясь в лагерях военнопленных, идеально вживаются в роль заключённых.

— Вновь разыгрываешь свой любимый фокус с "подсадными утками". — не удержав ироничной ухмылки, поинтересовался барон. — Неужели он, до сих пор не утерял своей эффективности?

— Моя метода, меня ещё не разу не подвела. — театрально разведя руками, ответил Фирс. — Меня, как и моего шефа, не напрягает относительно долгое ожидание положительного эффекта.

Этой же ночью, в Горлице началась подготовка к акции показательного наказания аборигенов. Злые по причине бессонной ночи стрелки одного из поднятых по тревоге взвода комендантской роты, старательно не обращая внимания на затянувшийся осенний ливень, при этом, помимо воли ёжась от холодного, пронизывающего ветра и промозглой сырости, никого не жалели. Они ездили по адресам, и свозили в камеры местной тюрьмы заложников, которые, догадываясь что происходит, сквозь плачь и слёзы, молили о том, чтоб солдаты пощадили и не трогали хотя бы малых детей. Можно сказать, действовали имперцы по отработанному шаблону, просто и весьма эффективно. Добравшись до указанного в приказе адреса, и выгрузившись из машины, стрелки отцепляли сразу несколько домов; не давая своим жертвам как следует одеться, не взирая на пол и возраст, пинками выгоняли из тёплых квартир всех жильцов; после чего, грузили их в машины. И так — до самого рассвета.

Примерно через два с половиной часа после того, как первый заложник оказался в пустой камере, Кам был разбужен. То есть, на его нейросеть пришёл вызов от дежурного связиста. Резко открыв глаза старлей, вначале увидел лежащую рядом, закутавшуюся в яркое одеяло супругу. Жунка, в этот момент, чем-то ему напомнила сине-красную куколку гигантской бабочки. И такая ассоциация появилась по причине того, что его жена, высунув из своего уютного кокона миленький, курносый носик и чёлку, мирно посапывала. Посмотрев ещё пару секунд на свою "половинку", Хордыш с тёплой нежностью во взгляде улыбнулся и, лишь после этого, мысленно ответил на звонок:

— Кам на связи.

— Командир — дежурный связист Яр. Докладываю, только что, с интервалом десять минут, поступили тревожные сообщения, сразу от трёх недавно завербованных агентов.

— О чём в них говорят?

— В Горлицу прибыл новый комендант. Этой же ночью, по его приказу, в тюрьму, для показательной казни, начали свозить заложников. Сонных горожан арестовывают прямо в их квартирах и домах. Из разговоров имперских солдат, становится ясно, что уже сегодня, в полдень, все эти люди будут повешены.

— Где именно планируют провести массовую казнь горожан? И в какое время?

— Не известно.

— Понятно. Подымай отделение Первуши, кроме моей жены. Форма одежды, реплика полевой формы княжеской армии, без знаков различия. Жду всех через пять минут, в малом конференц-зале.

Незаметно одеться и выйти из спальни, у Кама не получилось. Стоило ему аккуратно спустить ноги с кровати, как послышался еле слышный, слегка приглушённый одеялом голос Жунки:

— Ты куда?

— Спи. Я, отойду по срочным делам. — не оборачиваясь, также тихо, шёпотом ответил Кам.

— Что-то случилось?

— Ничего важного, что должно заставить мою любимую, к том уже, беременную супругу покинуть тёплую постель посреди ночи. Спи, моё ты "Солнышко".

Не через пять, а семь минут, в небольшом, заполненном нежным, рассеянным светом помещении, в первом ряду мягких кресел, сидели пятеро хмурых бойцов. Перед ними, за стоящим рядом с массивной кафедрой столом, сидел облачённый в полевую форму Хордыш. Несмотря на то, что явившийся последним Брон Ко̀рад, где-то минуту назад присел рядом с седовласой Эмрой, старлей по-прежнему ни на кого не реагировал, и смотрел на мир расфокусированным взглядом. В какой-то неуловимый миг, "медитирующий" Кам, окинул бойцов вполне осмысленным взглядом, после чего, как ни в чём не бывало поприветствовав их, начал инструктаж. ...

По-прежнему умываемый затяжным дождём город пробуждался. По крайней мере, вполне безмятежно просыпалась та часть его жителей, кто не знал о прошедших этой ночью арестах. Ещё лёжа под тёплыми одеялами, люди прислушивались к монотонной дроби дождевых капель, недовольно ворчали на успевшую надоесть осеннюю слякоть, и, ёжась от прохладного воздуха спален, покидали свои согретые "гнёздышки". Лишь после этого, не ведающие о ночной "охоте" имперских солдат горожане, начинали заниматься утренними делами. Только в особняке коменданта, до войны, резиденции семейства светлых князей Хтара-Бернерских, его обитатели по-прежнему прибывали в объятьях глубокого, на зависть крепкого сна. Однако, это не помешало нескольким чужакам, нагло обыскивать спальню и кабинет нового хозяина города и области. Ими уже был вскрыт как основной сейф, так и потайной, расположенный в одной из тумб неоправданно огромного письменного стола. Конкретнее, всё их содержимое было, педантично скопировано и, в данный момент, возвращалось на прежние места хранения.

Не прошло десяти минут, как четверо бесшумно передвигавшихся по дому человек, собрались в спальне барона Кэйтина. Стоит уделить несколько слов описанию этого помещения. В свете двух электрических светильников, весящих на стене по обе стороны изголовья кровати, можно было любоваться видом идеального, недавно окончившегося ремонта. Подтверждением этого вывода, были витающие в воздухе соответствующие запахи, пробивающиеся через приятное амбре давно погасших ароматных палочек. В них можно было узнать и приятный древесный воск, и ..., да много чего ещё, можно весьма долго перечислять. Только явившиеся под утро гости, не обращали на благоухание спальной комнаты никакого внимания. Они, окружив обрамлённую балдахином кровать, взяли Дейгена на прицел своих ставших знаменитыми автоматов. После этого, Кам кивнул Эмре, единственной кто не держал барона на мушке своего ПП. Она, в свою очередь, активировала находящийся в её правой руке прибор. После чего, лежащий на спине мужчина, неспешно потянулся, издал протяжный, удовлетворительный стон и открыл глаза. Увидев вооружённых чужаков, он не вздрогнул, не закричал, не постарался натянуть на голову белоснежное одеяло; в его взгляде, не промелькнула даже толика страха.

— Судя по тому, что вы вооружены и вошли в мои покои без разрешения, — прозвучал тихий, спокойный голос барона, который смотрел только на Первушу, — вы лесные бандиты. Я думаю, причина вашего появления мне уже известна. Можете опустить своё оружие, кричать и кидаться на вас с кулаками я не буду. Я вас правильно понимаю? Так. Если я не буду делать глупости, моя прислуга, которой повезло не повстречаться на вашем пути, не пострадает.

— Всё так. — ответил стоящий рядом с Бортником Хордыш, одновременно опуская ствол своего ПП. — В этот раз, нам всего лишь нужно с вами поговорить. И да, это наша первая, и скорее всего, последняя личная встреча.

— Как прикажите понимать ваши слова?

— Если договоримся, уйдём с миром. Если нет, то заочно вынесенный вам смертный приговор, будет приведён в исполнение.

— Даже так. Только вы не учли одного, я солдат, смерти не боюсь. — с лёгкой ухмылкой ответил комендант. — Знайте, я буду исполнять любые поступающие из столицы приказы. Так что, можете приводить ваш приговор в исполнение. Об одном прошу, сделайте это без шума. И ещё, позвольте переодеть пижаму на мундир.

— Похвально. Ваша храбрость; забота о своих людях; преданность родине и воинской присяге, достойны уважения. Поэтому, предпочитаю начать с переговоров — а там, посмотрим на их итог. Для начала, предлагаю вам или переодеться, или, надеть домашний халат.

— Я одену свой повседневный мундир. Но ...? — барон вопросительно покосился на Эмру.

— Она сейчас отвернётся, — проследив за взглядом коменданта, флегматично ответил Кам, — это максимум, из уступок, которые я вам могу предложить.

Как это ни странно, но, обеим сторонам, участникам ночного диалога, удалось относительно легко прийти к негласному, взаимовыгодному соглашению. Для того чтоб добиться консенсуса, потребовалось потратить около сорока минут. Всё это время, обе стороны склоняли друг друга принять, или наоборот отклонить какой-либо из пунктов устного соглашения. Вкратце, договор подразумевал, что Горлица приобретает нейтральный статус. Как не много позже, Кам мысленно обозвал новое, не официальное положение населённого пункта — город заповедник. Главное, что в нем не должны притесняться права местных жителей, и их жизнь неприкосновенна, следовательно, и оккупанты не являются для подпольщиков неоспоримой мишенью. Было здесь одно исключение, борьба новой власти с криминалом, только в этом случае, "партизаны" обязуются не проводить в городе никаких карательных акций. За самими пределами районной столицы, обеими сторонами могут вестись любые военные действия, но, с одним условием, что никто не трогает местное население. Проще говоря, если кто-то из имперцев, или их прислужников решится "покарать" мирных жителей, то он, действует на свой страх и риск. А если "положить руку на душу", то ни Хордыш, ни Бортник, ни новоиспечённый комендант, не верили в то, что все части договора будут в полной мере исполняться. Договаривающиеся стороны знали, что в сделке важен только один её пункт, отказ от практики захвата, и массовой казни ничем не повинных заложников.