"Урожай времени"

Так чего же хотели крабы? Как бы ни было приятно ее самолюбию верить в обратное, у нее было ощущение, что она не была их непосредственной целью. Она была всего лишь чем-то, что временно встанет у них на пути, прежде чем ее отбросят в сторону или превратят в одну из этих марионеток. Пришельцы явно пытались добраться до оборудования МОРНЕЙ. Для них это что-то значило. Они хотели либо разбить его, либо обезопасить, одно из двух.

Что Ирвин сказал ей перед тем, как его схватили крабы? Она вспомнила слова, которые он нацарапал своим почерком, а не почерком робота, которым пользовался в последний раз. Что-то о том, что Лавлейс планировал уничтожить оборудование, но струсил. И теперь Ирвин считал, что они должны были сделать это вместо него.

Но снаряжение МОРНЕЙ находилось за другой дверью, такой же недоступной для Маккриммон, как Маккриммон была недоступна для монстров.

Внезапно появилась возможность. Правда, не такая уж большая. Но если инопланетяне были готовы взломать комбинации на своем замке, она могла бы проделать то же самое с дверью к оборудованию МОРНЕЙ. Она была не такой быстрой, как Ирвин, и не такой методичной — ей случалось пропускать несколько чисел, — а у Ирвина и без того было огромное преимущество. Но это все равно была игра с числами, не так ли? Удача все еще могла быть на ее стороне.

Она отошла от двери и побежала обратно к закрытому входу в помещение с оборудованием. Набрала на клавиатуре "ноль, ноль, ноль, ноль". Замок вспыхнул красным, раздался тревожный сигнал, который был почти неслышен из-за все еще звучащей аварийной сигнализации.

Нет, это было глупо. Предположим — предположим, — что Ирвин тоже начал с четырех нулей. Если они искали одну и ту же комбинацию, то было бессмысленно пытаться догнать его. С таким же успехом она могла начать с четырех девяток и вести обратный отсчет.

Что, если Ирвин тоже начал с самого начала? Что делать, если комбинации не совпадают? Какова была оптимальная стратегия поиска?

К черту все это.

Она набрала четыре девятки. Затем девять, девять, девять, восемь. Затем девять, девять, девять, семь. Это было не так быстро, как у Ирвина, ее руки дрожали и потели и все время путались в цифрах. Но сейчас она что-то делала, а не просто ждала неизбежного.

Большой Кэл одобрил бы это.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Это был робот, штука размером с дом. У него было сферическое тело, меньшая по размеру сферическая голова, снабженная когтями, клешнями и щупами, а к телу было прикреплено множество мощных шарнирных лап с поршневым приводом, каждая из которых заканчивалась зазубренным концом, достаточно острым (в чем Доктор был уверен), чтобы пронзить человека насквозь. Два фасеточных глаза паука были сверкающими красными сердоликами, источником свечения и теней, которые он уже видел.

Паук, протиснувший свою тушу в зал, остановился, чтобы рассмотреть двух новоприбывших. Доктор никогда не видел ничего подобного. И все же он ощущал странную механическую воинственность, своего рода тупую недоброжелательность, а не откровенное расчетливое зло. Некоторые из его лучших друзей были роботами. Но в равной степени среди роботов у него было и несколько замечательных врагов.

Доктор, всегда готовый принять все во внимание, сделал несколько осторожных шагов в направлении паука.

— Послушайте! — проревел он. — Не могли бы вы ответить на несколько простых вопросов? Мы в некотором замешательстве относительно того, где и когда находимся. Вы управляете этим кораблем? — Доктор, осторожно подбадриваемый, сделал еще один шаг. — Просто...

Паук прыгнул вперед, взмыл в воздух и с громким лязгом приземлился в нескольких десятках футов от Доктора. Тот отшатнулся, едва удержавшись на ногах. Паук издал низкое, целеустремленное жужжание.

— Я только спросил!

— Несомненно, это очень простая машина, — сказал Мастер. — Итак, Доктор, как бы вы оценили свои шансы вернуться в ТАРДИС?

Доктор уставился в сверкающие красные глаза паука. — Скорее не очень.

— Согласен. Еще раз звуковую отвертку, если вы будете так добры.

Однажды Доктор доверился Мастеру, и было не так уж трудно сделать это снова.

— Что у вас на уме?

— Вот это. — Мастер, настроив отвертку так, как ему было удобно, направил ее на паука и испустил энергетический импульс. Глаза паука потускнели, и робот осел, его тело опустилось на землю, как будто ноги больше не могли его поддерживать. — Рекомендую поторопиться, — сказал Мастер. — Я просто ошеломил его.

— К старости становитесь мягкотелым?

— Поверьте мне, доктор, если бы ваша звуковая отвертка была способна уничтожить его, я бы воспользовался этим вариантом. Вот.

Мастер бросил Доктору звуковую отвертку. Доктор ловко поймал ее и сунул обратно в карман.

Они выбежали из зала, обратно по соединяющему их переходу, мимо большого окна, из которого периодически открывался вид на проплывающую мимо планету, обратно по груде обломков. ТАРДИС все еще была там, где они ее оставили, желтые окна светились.

— Он приближается! — крикнул Доктор, понимая, что паук поднялся на ноги и приближается к ним.

Мастер, у которого было преимущество перед Доктором, оказался у ТАРДИС первым. Он оглядывался на Доктора через плечо. Доктор не рискнул оглянуться, но, даже приближаясь к ТАРДИС, он услышал позади себя звук движущихся обломков и нарастающий гул, который подсказал ему, что робот-паук теперь совсем рядом.

— Быстрее! — прошипел Мастер.

На мгновение Доктор подумал о том, чтобы бросить Мастеру ключ от ТАРДИС. Это противоречило всем его инстинктам. Но тогда выживет, по крайней мере, один из них, и если для отмены работы силдов потребуется помощь Мастера, то это будет гораздо лучшим исходом, чем если они оба умрут здесь.

Но здравый смысл или осторожность возобладали. Доктор добрался до ТАРДИС, открыл дверь, и они вдвоем ввалились внутрь. Доктор захлопнул дверь и бросился к пульту. Он начал переключать кнопки, с тревогой глядя на центральную колонну. Она поднималась и опускалась, но с трудом. Доктор потянул за какие-то рычаги и отрегулировал несколько кнопок. На внешнем экране красные глаза паука сверкали, как два солнца. Он кружил вокруг ТАРДИС.

— Чего вы ждете? — спросил Мастер. — Начинайте дематериализацию!

— Во время нашего полета в ТАРДИС произошла утечка энергии — условия были слишком жесткими. Аккумуляторам требуется время, чтобы восстановить заряд.

— И вы только сейчас додумались сказать мне об этом?

— Я предполагал, что нам потребуется немного больше времени, чтобы осмотреться. — Доктор перешел к другому сегменту консоли и произвел еще несколько настроек. — Беспокоиться не о чем. Мы здесь в полной безопасности, и ТАРДИС скоро снова заработает.

ТАРДИС накренилась. Они почувствовали толчок даже в рубке управления, несмотря на искусственную гравитацию. Изображение на мониторе резко изменилось.

— Это из-за нас! — крикнул Мастер. — Машина нас обнаружила!

— ТАРДИС все еще в полной безопасности. — Доктор кашлянул. — Мы — это другой вопрос.

— Если бы ваши инерционные компенсаторы работали нормально, нас бы так не швыряло из стороны в сторону!

— Это в моем списке того, что нужно починить, — согласился Доктор.

Изображение, подсвеченное красным светом глаз паука, показывало, что их несут вниз по груде обломков.

— Сделайте что-нибудь! Насколько мы знаем, эта штука хочет бросить нас в печь уничтожения. — Мастер подошел к консоли и попытался оттолкнуть Доктора от пульта управления.

— Бесполезно. Мы не можем дематериализоваться. У ТАРДИС хватает энергии только, чтобы поддерживать согласованность измерений и генерировать защитное поле.

Мастера это не смутило. — Если мы перенаправим энергию от стабилизатора измерений... инерционного запаздывания должно хватить, чтобы дать нам необходимое время.

— Вы не сможете этого сделать в машине сорокового типа, если только не хотите жить в помещении размером с обувную коробку.

— Если бы мы взяли мою ТАРДИС... — Мастер оставил заявление незаконченным.

— Мы бы почти наверняка все еще были в какой-то неразберихе, — сказал Доктор.

В конце концов, даже Мастер смирился с тем, что ничего нельзя сделать, кроме как ждать, пока восстановится энергия. Паук спрятал ТАРДИС под брюхом, сжимая ее так, словно это был лакомый кусочек, который можно было забрать домой и съесть на досуге. Робот сновал по темным закоулкам корабля, словно выполняя какое-то срочное поручение.

В конце концов, он оказался в сферической комнате, не намного большей, чем сам паук. Он протиснулся внутрь, и тяжелая дверь закрылась, перекрывая вход. Доктор и Мастер обменялись тревожными взглядами. Возможно, именно здесь паук планировал съесть ТАРДИС.

Но через несколько минут дверь снова открылась. Их пронесли по коридору, но теперь перед ними была сплошная чернота. — Вакуум, — сказал Доктор, обращая внимание Мастера на систему контроля окружающей среды. — Воздух выкачан.

— Это, должно быть, какой-то огромный воздушный шлюз, — сказал Мастер.

Воздушный шлюз, очевидно, напоминал глазное яблоко в глазнице. Они проникли внутрь по "зрительному нерву", и теперь глазное яблоко повернулось так, что входная дверь — участок сетчатки глаза — была обращена в другую сторону, в открытое пространство.

Паук выбрался наружу и, энергично подергивая лапами, бросился прочь от корабля.

Мастер и Доктор уставились на обзорный экран, наблюдая, как удаляется корпус и все больше и больше становится видно это огромное судно. Это был огромный, покрытый шрамами и невероятно древний космический корабль, похожий на горбатого кита, мили в ширину и десятки миль в длину. При освещении одним красным светом заходящего солнца можно было различить только очертания корабля; остальное было таким же черным, как и пространство за ним. Не было ни огней, ни освещенных окон, никаких очевидных свидетельств того, что корабль был чем-то иным, кроме как заброшенным.

— Теперь я его узнаю, — тихо сказал Мастер.

— "Консолидатор", — подтвердил Доктор. — Нам обоим следовало догадаться гораздо раньше, чем мы это сделали. Но что он здесь делает? Он был уничтожен! Мы оба видели, как он был уничтожен!

— Похоже, мы ошиблись.

Паук каким-то неизвестным образом ускорялся, приближаясь к планете, вокруг которой вращался темный корабль. Впервые с тех пор, как сменилась их точка отсчета, Доктор разглядел раздутую тусклую сферу, которая была звездой, вокруг которой вращались этот мир и корабль. Это был красный гигант, звезда, срок жизни которой на главной последовательности близился к концу. Когда-то, не так много миллионов лет назад, она была яркой и компактной, постоянно подвергаясь термоядерному синтезу. Но по мере того, как звезда постепенно истощала свои запасы водорода, ее оболочка увеличилась в сотни раз по сравнению с прежним радиусом.

В своих путешествиях Доктор был свидетелем гибели многих миров. Он даже видел, как сгорела сама Земля, когда увеличивающееся в размерах Солнце растянуло свою оболочку почти до орбиты Марса. Повелители времени, как никто другой, понимали ужасающую хрупкость миров. Они понимали, что звезды непостоянны, как мотыльки. Все было в движении, все менялось, все умирало и обновлялось. Ничто не оставалось неизменным, за исключением их самих.

Доктор представлял себе этот мир в лучшие времена, до того, как болезнь затмила его звезду. Еще можно было различить, где когда-то были океаны и континенты. Их очертания все еще были на месте, словно вдавленные в глину. Горные цепи, срединно-океанические хребты, цепи островов и глубокие придонные ущелья. Он повидал достаточно миров, чтобы представить себе моря, леса и мантию из роскошных белых облаков, окутанных легким прикосновением атмосферы цвета индиго. Было время, когда он заплакал бы, увидев, что мир превратился в такое. Но их было слишком много, и даже слезы Повелителя времени не были неисчерпаемы.

Паук-робот тащил их вниз. Они пронеслись низко над миром, не задетые атмосферой. Поверхность проносилась мимо с орбитальной скоростью, паук нырял сквозь зазубрины в горных хребтах, вдоль каньонов, таких глубоких и широких, что по ним можно было бы спустить луну, через океанское дно и континентальные равнины, усеянные странными зазубренными образованиями. Доктору потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это остатки городов, расплавленные волнами звездного жара до состояния хромового шлака. Их архитектура, насколько можно было судить по этим расплавленным руинам, представляла собой высокие, сужающиеся кверху дворцы, поддерживаемые над землей на мощных опорах. Но, очевидно, прошли века с тех пор, как в этих городах существовали жизнь и торговля.

— Если я не ошибаюсь, — сказал Мастер, — теперь у нас достаточно энергии, чтобы попытаться дематериализоваться. Интересно, почему вы колеблетесь, доктор?

Доктор позволил себе улыбнуться. — Я удивлен, что вы спрашиваете.

Мастер кивнул. — Нас куда-то везут, непосредственной опасности, похоже, нет, и невольно возникает любопытство относительно пункта назначения.

— Есть еще вопрос, почему.

— Не буду отрицать, что это тоже представляет интерес. Но позвольте мне прояснить одну вещь. Я думаю только о своем собственном самосохранении. Пока эта скромная цель совпадает с вашими собственными пустяковыми заботами, у нас не будет причин для разногласий. Но если я столкнусь с препятствиями, не думайте, что позволю вам встать у меня на пути.

— А еще говорят, что благодарность — это умирающее искусство.

— Должен ли я быть благодарен, Доктор? Это правда, что вы спасли меня из Дарлстона А. Но давайте не будем притворяться, что вами двигала забота о моем благополучии. — Мастер указал на обзорный экран. — Ну что ж, если я не ошибаюсь, мы, кажется, куда-то прибываем.

Это был город, возможно, самый большой из всех, которые они когда-либо видели. Он возвышался ярусами, каждый из которых был меньше предыдущего, и опирался на ножки, как провисший хромированный свадебный торт, возвышающийся на покрытой кракелюрами равнине цвета охры, выжженной радиацией, и более высокий, чем любая уцелевшая гора на этом трупе мира. На самом деле, достаточно высокий, чтобы самые верхние уровни города могли когда-то выходить за пределы атмосферы, почти в вакуум. И все же во всех существенных отношениях город казался таким же мертвым и обветшалым, как и все, что они видели. Мастер внимательно изучал дисплеи, качая головой при виде устаревших и ненадежных датчиков. — Откуда-то со средних уровней поступает струйка энергии, но ее так мало, что она едва заметна. Возможно, ее хватит для поддержания работы нескольких простых механизмов, но не более того.

— Кто-то послал этого паука, — сказал Доктор.

— Но этот паук, возможно, находился на корабле очень долго.

Они спустились. Паук пронес их между четырьмя самыми высокими шпилями, спускаясь сквозь густеющую путаницу контрфорсов и мостов, пока, наконец, не скрылась из виду часть мира за пределами города. И все же они спускались и спускались, пока, в конце концов, паук не вошел в другой воздушный шлюз, похожий на глаз, возможно, рядом с источником энергии, который обнаружил Мастер. Воздушный шлюз повернулся, и его дверь открылась, впустив поток спертого холодного воздуха.