От топота копыт (общий файл)

Грай, с выражением недоверия на лице, молча на меня уставился. Оставалось только старательно таращиться в ответ.

Когда затянувшаяся пауза окончательно надоела, и я дурашливо протянула:

— Р-р-р-р...

Честно говоря, такой прыти я от спутника не ожидала. Парень, завопив что-то на вроде: "побежали", рыбкой слетел с воза, увлекая за собой возницу. Послушная лошадка тут же остановилась, а снизу, из под колес понеслись сочные ругательства. Сзади тоже закричали, видимо со следуещей телеги обоза.

Мне стало не смешно.

— Грай, ты чего?

— Итка, ты?

— Нет, сам Свий к тебе в гости пожаловал! — из глаз брызнули слезы, — Вылазь, прекрати меня пугать!

— Я тебя пугать? Ты еще порычи, авось волчни за свою признают! Ты приходишь в себя, после... — парень покосился на возницу, мрачно переминающегося у воза — Сама знаешь после чего! И первое, что я слышу, это звериный рык! Что, скажи мне, я должен был подумать! А?

— Не кричи на меня!

Уткнувшись носом в сгиб локтя я взахлеб разревелась. Тоже ведь не глупая, Поняла сразу что то, что я в молебне и на хуторе творила, не иначе как волшба магиковская! И не важно, что среди нас магов отродясь не было, Смогла ведь? Смогла! Ну почему я снова, ну чем я ветрам не угодила! Чем? Мало что ли морочья, так нет же, еще и эта напасть! И неизвестно, что похуже будет: телом бездушным по свету бродить. Или на куски разорваться, силы магиковской не выдержав! За что?!

— Не хочу-у-у!!!

— Ита, Итка, ну успокойся, пожалуйста...

— Не хочу-у-у!!!

Я рыдала так самозабвенно, что травник не зная чем успокоить, бочком-бочком, перебрался к вознице. Угнездился поудобнее и лишь изредка, со вздохами оборачивался, посмотреть, не успокоилась ли.

От этих беспомощных взглядов, почему-то становилось еще обиднее и слезы бежали с новой силой.

Наконец я выдохлась и немного пришла в себя. Лежать было крайне неудобно. По затекшему телу уже бегали мелкие иголочки а задние ноги, кажется и вовсе отнялись. Спутник по первому оклику ринулся на помощь, и вскоре я уже шла вместе с обозом, придерживаясь за борт возка. Парень самозабвенно распинаясь, топал рядом, рассказывая, что творилось после моего обморока. Оказывается, Грай видел всю борьбу с лозой от начала и до конца. После того, как упала, решил было, что я просто перетащила болезнь на себя. Но признаков ледяницы не нашлось. Мало того, в одночасье выздоровела Матисия и дружинники, и даже у умершей уже няньки пятна на теле исчезли.

На этом моменте я, было шмыгнула носом, соображая, что еще и ледяница, неизвестно куда делась, может уже вместе с морочьем внутри обживается. Но слез уже не осталось и пришлось молча дослушивать.

Князь без слов понял, что произошло. Ледяница, иначе как магией не изживалась, а кроме Грая, претендентов на лавры не нашлось. Крепко обняв парня, Злотий молча подхватил на руки выздоровевшую дочку. Наличие в спутниках магика, оказалось уже не важно. Меня, конечно и не заподозрили, и лишь Грай волновался, когда бесчувственное тело грузили на воз. Обоз выдвинулся в Антару при первой же возможности.

— Подожди, — я недоуменно вмешалась, а остальные как же? Вся челядь ведь знала, что болезнь на дворе.

— Да кто вся, — отмахнулся парень. — Князь, знахарь, кое-кто из воинов и мы с тобой? Остальные ведь пятен не видели, только слышали, что беда пришла. Витий, знахарь-то, своим именем честным пожертвовал, что бы на нас чего не накликать. Заявил, что за ледяницу, лихорадку снежную принял. Та хоть и опасная, но лечится и успешно весьма. А он признался, что лекарство не то няньке дал, болезнь не распознавши. И не успел спасти тетушку-то. Косятся на него теперь недобро, но у всех от сердца отлегло, что миновала опасность смертельная. Хозяину двора и подавно языком трепать не захочется, гостей на семь верст окрест распугивать. Так что, няньку на местном погосте похоронили, и дальше поехали.

— Грай, — я подняла голову, рассматривая небо, — так, когда все случилось, заря вечерняя занималась, а сейчас, вроде как, солнце до зенита еще не доползло. Это получается, я весь день проспала?

Парень кивнул.

— Мы добрались почти. Завтра к утру в Антаре уже будем.

— Завтра...

С души, словно камень свалился тяжелый, и зажглась на его месте искорка надежды. Уже совсем близко столица. И Зиновий. А если не он, то соратник его, к которому Граю идти велено. Кто-нибудь да поможет! Ведь они маги, самые что ни наесть настоящие, неужто с морочьем не справятся? Должны! Да и от силы магиковской ни одного человека уже избавили. Сама приду и попрошу, по доброй воле. И все, можно будет домой возвращаться. К маме, к Мийке с Весёной! Даже не верится, что снова заживу как обычно! Не драться, не мчаться, от рыцарей не бегать. Счастье-то какое, когда можно просто спокойно жить!

Кажется, последние слова я произнесла вслух, потому как спутник широко улыбнулся и подхватил:

— И я заживу! Вот поступлю в магикул, стану студиозом полноправным, никто тогда тронуть не посмеет. Все рыцари побоку пойдут! А потом и место при дворе, авось, образуется. Если не получится у Зиновия, то я дело его продолжу, и доказать смогу что без магии погибнет земля наша!

Лавры спасителя мира так ярко пригрезились спутнику, что последние слова он почти выкрикнул. Я шикнула на парня. Уж совсем не обязательно во всеуслышание о таких вещах объявлять, тем более что возница уже начал оглядываться заинтересованно, мол, о чем мы это так горячо беседуем?

Златий, хотел побыстрее добраться до Антары и обоз весь день двигался почти без остановок. Сам князь, охраняя дочку, почти не выходил из крытой повозки. Девочка медленно приходила в себя, но была еще слишком слаба. В столице жило достаточно лекарей, которые могли бы поставить малышку на ноги в кратчайшие сроки. Правда, по мнению Грая, ей вполне хватило бы поддерживающего питания и продолжительного отдыха, но с советами парень не лез, справедливо рассудив, что девочке хуже не станет, а с князя и так достаточно помощи "дикого магика".

Возы двигались уже по мощеному тракту, сказывалась близость к столице. Как и надеялся Грай, рыцарские посты мы прошли беспрепятственно. Предъявленная Светелом гербовая бумага с печатью и приглашением ко двору от самого НурияII, действовала безотказно. Обоз пропускали не досматривая, и не обращая внимание на княжьих спутников.

По обе стороны дороги все чаще попадались постоялые дворы и маленькие деревеньки ремесленников. Заборов вокруг селений уже не было, очень уж спокойные леса вокруг, да и застав рыцарских густо понаставлено, с любой напастью справятся.

Местные жители выставляли вдоль дороги изделия на продажу. Чего там только не было: расписные миски и горшки, вышитые местными умелицами ткани, резные ложки и блюда, кожаные кошели и торбы. Я вовсю крутила головой, рассматривая местное великолепие. Увы, денег не было, да и если бы были, останавливаться в селениях ни кто не собирался. Короткие привалы, да и то, только что бы напоить лошадей, были не в счет. Даже перекусывать пришлось по пути, вяленым мясом с хлебом. Я свою порцию сразу же отдала травнику. Желудок крутило так, что есть побоялась, дабы не задерживать обоз отлучкой по всем окрестным кустам. От горького взвара становилось чуть лучше, и вскоре я уже шла в обнимку с кувшином, прихлебывая на ходу.

К тому моменту, когда солнце укатилось за горизонт, а князь наконец-то объявил привал, усталость уже вовсю давала о себе знать, а в больной ноге давно пульсировал клубок режущей боли.

Обоз съехал с дороги на широкую лесную поляну, на окраине очередной деревеньки. Встать на постой в селении не получилось, на маленькой деревенской площади мы просто не поместились бы. Пока возы выстраивались полукругом, я отошла в сторону и с удовольствием растянулась в высокой густой траве. Глаза слипались, и даже прожорливые лесные комары не смогли помешать крепкому и здоровому сну.

Проснувшись, когда уж совсем стемнело, долго лежала, рассматривая отблески огня между деревьями и принюхиваясь к сытному мясному запаху. Голод пересилил сон, и к вечернему костру я все-таки вышла. Вернее попыталась. Повозки стояли в стороне, и к спутникам я пробиралась на ощупь. Вот ведь нашли, как встать! Нет бы у огня, а то ажно в двух десятках шагов от оного.

В темноте всхрапнула лошадь. Я испуганно шарахнулась от неожиданности и чуть не свернула больную ногу. Возникший следом, словно из ниоткуда дозорный, и вовсе испугал до дрожи в коленках. На счастье, мужчина оказался отзывчивым, и без лишних расспросов отвел меня за руку к костру.

Грая я углядела сразу. Травник пристроился на пеньке, чуть в стороне от княжьих людей и с аппетитом шерудил ложкой в глубокой деревянной миске. Одна из девушек протянула мне такую же посудину, и я с удовольствием облизнулась на изрядную порцию наваристой мясной похлебки. Кашевар продуктов не пожалел и за добавкой я подходила ажно три раза. Народ весело переговаривался, словно и не было тяжелого долгого дня. Лохматый белобрысый парень притащил расстроенную лютню и не мелодично, зато от души напевал задорные куплеты. Девушки уже пританцовывали на месте, и не далеко было до того момента, когда ноги сами сорвутся на веселую пляску.

— Триший, у тебя где-то винцо припрятано было?

Вертлявый парнишка с плутоватым выражением лица отирался возле знакомого уже бородача в кафтане. Чернобородый морщился, словно кислое яблоко откусил:

-Все бы вам пить? Не рано вина-то? Еще не все дела сделаны, праздновать нечего!

-Да ладно тебе! — не полез за словом в карман вертлявый, — Во дворце-то нам будут из запасов королевских выдержанное наливать, наилучшее. А наше сейчас выпить надо, что бы потом вкус не сбивать!

Под одобрительный гомон бородач двинулся куда-то к возам и через пару минут по кружкам уже разливали вино. У меня же, после гульбы в Круже, алкоголь вызывал лишь отвращение, да и в сон уже клонило с утроенной силой. Поспотыкавшись в темноте, я добралась до повозок. Кое-как стащила на землю несколько охапок соломы и, прихватив заранее указанное возницей покрывало, устроилась на ночлег.

Разбудили нас еще по потемкам. Небо на востоке едва тронула первая светлая полоска, а обоз уже собирался в путь. Спросонок потрясывало от холода и до костра, где раздавали горячий взвар, я скакала едва ли не вприпрыжку, не посчитавшись даже с ноющей ногой. Ночи ближе к осени становились все холоднее, не смотря на теплые еще солнечные дни.

Дорога хоть немного согрела и к тому моменту, когда край горизонта совсем заалел, обоз окончательно проснулся и встряхнулся. Кто-то хозяйствовал в возах, наводя порядок перед прибытием ко двору, кто-то, кутаясь в покрывала от прохлады, похмелялся остатками вчерашнего вина. Травник из солидарности топал рядом со мной по дороге, беспрестанно зевая в кулак и рассказывая про нравы и обычаи вольных княжеств.

Началось все с моего вопроса, о телегах, от костра далеко поставленных. Оказалось, специально так делают. Если враг, какой подкрадется, что бы ни в одном месте все были. На возах добрая половина воинов остается на охрану, и для поддержки сторонней. И еще, в темноте предгорные жители себя чувствуют не многим хуже зверей лесных, и на слух, на звук стрелять и бить могут, как воочию. Потому и наемниками самыми лучшими считаются, что и темнота им не помеха. Я, было заикнулась про теньяков, мол они-то всяк сильнее, но парень меня осадил, что бы воинов с наемными убийцами не путала.

Лес внезапно закончился, и я замерла от открывшейся передо мной картины. Во всех прочитанных до того книгах не было описано и половины того столичного великолепия и красоты, которые удалось рассмотреть с высокого холма. Вид открывался почти на всю Антару...

Вьется синяя лента пересекающей город реки. Возвышается над зданиями серебряный шпиль магикула и позолоченные крыши башенок королевского дворца. Копошится муравейник большого рынка. Ярким пятном выступают богатые центральные кварталы и серой полосой бедные окраины. Да неужели я все сама рассмотреть смогу? Не из книжек и рассказов вызнать, а сама? Такой восторг сразу охватывает, что ажно дыхание замирает! И библиотека там говорят, есть и музеум, где вся история страны описана и собрана, и из всех краев туда торговцы со своим товаром приезжают, а еще...

У огромных городских ворот собрались желающие войти и по мере приближения, я поумерила восторги, и начала понемногу тревожится. Стражники явно собирали пошлину за вход, а денег у нас с Граем не было вовсе. Хотя, волнения быстро разрешил Златий, вызвавшись за нас заплатить.

При въезде в город вышла небольшая заминка. Ушлый страж попытался сперва взять с меня как за лошадь с всадником — пять медяшек. Вперед тут же вылез откровенно ржущий Грай и предложил отдать денег, сразу как за пешего селянина и кобылу на продажу. Ажно на две медяшки больше, но только при условии, что привратник сможет меня разделить, мол всегда мечтал посмотреть, как оно выглядит по отдельности. Я бросила на спутника уничижительный взгляд, но промолчала. Страж, мрачно на него покосившись, все-таки понял беспочвенность денежных притязаний и взял за меня только три медных. Как за верховую лошадь. Почему-то стало немного обидно.

Проехав с сотню шагов по городу, обоз остановился на небольшой улочке. Подошедший Златий, без лишних церемоний, предложил нам остаться. Мол, через две седмицы обратно едут, а лекарь в княжестве всегда нужен. Да и кентавре, при случае дело найдется.

Грай витиевато отказался, что князя ничуть не расстроило.

— Так и знал, что по своей надобности уйдете. Но за дочку, я до скончания дней своих ваш должник! Если только помощь потребуется, всегда начеку буду. Только позовите. И еще, самое малое, что сейчас сделать могу...

В руку Грая перекочевал увесисто звякнувший кошель.

Когда последний воз скрылся за поворотом, я повернулась к спутнику:

— Ну что? Куда дальше?

— Как куда? В магикул, конечно! — травник уверенно рубанул рукой воздух.

По моему мнению, все-таки сперва следовало разузнать, что в городе деется, как к магам подходить, и с кем говорить надобно, но парень уже решительно утопал вперед.

Где-то над моей головой распахнулось окно и с окриком: "поберегись" оттуда плеснули водой с обмылками. Едва увернувшись, я заскользила копытами на размокшем мыльном корне и громко выругалась на нерадивую хозяйку. Ставни снова заскрипели. От Свия подальше, пока сверху не вылили чего похуже, я скакнула вслед за спутником, на дорогу, которая вела к поблескивающему на солнце серебряному шпилю магикула.

Глава 25

Заблудились мы сразу же. Прямой дороги к магикулу не нашлось, а стоило только зайти в проулок, в попытке срезать путь, как приметный шпиль исчез за серыми стенами домов, и больше не показывался. Попетляв дворами, мы выбрались на берег реки. В городе Орошу заключили в высокие берега, предохраняя столицу от разливов, и теперь волны с громким плеском бились о каменную кладку, устремляясь на свободу, за пределы Антары. Я заворожено уставилась в сине-серый водный поток. Вот так случись, не ровен час, упасть, выбраться будет ой как не просто, до редких спусков и площадок еще доплыть надо.