Гномы сразу прекратили бахвалиться, утратив уверенность и задор, и съежились от страха. Они совсем упустили из виду, что в подземелье, кроме сокровищ, еще остался живой дракон. Увы, — когда живешь бок о бок с драконом, то приходится с ним считаться. Драконы обычно не умеют найти применение своему богатству, но все, что лежит в сокровищнице, как правило, знают наперечет, особенно если владеют награбленным достаточно долго, и Смауг не был исключением из правила. Беспокойный сон (в котором вдруг самым неприятным образом появился какой-то мелкорослый, но удивительно храбрый воин со страшным мечом) постепенно сменился чуткой дремотой, и в конце концов дракон пробудился. В логове чувствовался незнакомый запах. Может, его принесло через ту маленькую дыру? Смаугу эта щель никогда не нравилась, и сейчас он разглядывал ее с подозрением, спрашивая себя, почему он ее до сих пор не завалил. В последнее время ему сквозь сон вроде бы чудилось, что через эту дыру к нему в логово откуда-то сверху долетает слабое постукивание. Смауг вытянул шею, чтобы принюхаться. И тут он обнаружил, что исчезла чаша!

Воры! Пожар! Убийство! Ничего подобного ни разу не случалось с тех пор, как он поселился в Горе! Дракон пришел в неописуемую ярость — в такое бешенство могут впадать только живущие в роскоши богачи, у которых всего с избытком, когда у них вдруг пропадет какая-нибудь запылившаяся безделушка, которая до того ни разу им не понадобилась. Смауг изрыгнул дымное пламя, сотрясая стены сокровищницы, попытался просунуть голову в маленькую дыру, а потом, втянув шею и подобрав хвост, с громовым ревом метнулся к огромным дверям своего логова и ринулся по широким галереям подгорного дворца к Главным Воротам.

Он думал лишь об одном: нужно обшарить всю Гору, схватить вора, растерзать и растоптать! В блеске пламени дракон вылетел из Ворот, река закипела, воды с шипением обратились в пар, Смауг взмыл в воздух и опустился на вершину Горы, окруженный зелеными и алыми языками огня. Гномы услышали посвист громадных крыльев и оглушительный рев и в ужасе прижались к стенам своей маленькой каменной ниши, надеясь укрыться за скалами от высматривающего добычу дракона.

Они бы все неминуемо погибли, если бы опять-таки не Бильбо.

— Быстрее! Быстрее! — шепотом позвал он. — За дверь! В туннель! Здесь оставаться нельзя!

Гномы послушались, но только они хотели нырнуть в туннель, как Бифур отчаянно закричал:

— Мои кузены! Бомбур и Бофур! Мы забыли про них, они внизу, в ущелье!

— Они пропали, и наши пони тоже, и все наши припасы! — застонали остальные гномы. — И ничего нельзя поделать!

— Глупости! — произнес Торин. К нему вернулось королевское достоинство. — Мы не можем их бросить! Мистер Бэггинс, и Балин, и вы двое, Фили и Кили, уходите в туннель, — кто-то должен остаться в живых. А все остальные... где веревки? Скорей!

Это был, наверное, самый страшный момент с начала похода. Наверху между скал гулко гремел ужасающий рев разъяренного дракона. В любую минуту Смауг мог ринуться вниз, изрыгая огонь, или вихрем облететь Гору и обнаружить гномов, которые бешено тянули веревки на краю отвесной скалы. Бофура успели поднять без помех. Бомбура потащили следом, веревки затрещали, но выдержали, и толстяк выбрался на площадку, отдуваясь и тяжело дыша. Затем втащили инструменты и несколько мешков с припасами... И тут появился дракон.

Послышался нарастающий гул и свист крыльев. Багровый свет тронул верхушки скал. Смауг приближался.

Гномы едва успели добежать до туннеля, проскочить за дверь и втянуть мешки, как дракон вылетел из-за Горы на их сторону. Он появился с севера, с шумом, подобным завыванию урагана, рассекая воздух огромными крыльями. Языки пламени лизали каменистые склоны. Его огненное дыхание высушило траву в нише, ворвалось в приоткрытую дверь, жар огня опалил гномов, укрывшихся в туннеле. Дрожащее пламя взметнулось ввысь, на скалах заплясали черные тени. Потом опять воцарилась темнота. Дракон полетел дальше. Пони в ущелье заржали от ужаса, сорвались с привязи и бешеным галопом понеслись прочь. Дракон устремился вниз, развернулся и ринулся за ними вдогонку.

— Конец нашим бедным пони! — сказал Торин. — Если Смауг заметит жертву — спасения нет. Ну вот и все, теперь нам отсюда не выбраться, — разве что вы захотите идти по пустоши обратно к реке на глазах у дракона.

Гномы представили себе, что из этого выйдет, и содрогнулись. Потом они отползли подальше от входа и улеглись на полу. Их пробирала дрожь, хотя в туннеле было жарко и душно. Так они и пролежали до самой зари, пока в приоткрытую дверь не просочился бледный утренний свет. Много раз за ночь они слышали то нарастающий, то затихающий рев и свист крыльев: Смауг кружил над Горой, обшаривая склон за склоном.

Увидев пони и следы лагеря, дракон решил, что от Озера по реке пришли какие-то люди и поднялись на Гору из ущелья, где остались пони, — но он не заметил маленькую дверь в скале, а в узкую каменную нишу с высокими стенами не попало смертоносное пламя. Дракон всю ночь обыскивал Гору, но так никого и не нашел. В конце концов рассвет остудил его ярость, и Смауг отправился на свое золотое ложе — спать и набираться сил. Он не забыл и не простил грабежа, — он не забыл бы этого и через тысячу лет, когда сам обратился бы в едва тлеющий камень, — но его месть могла подождать. Медленно и беззвучно дракон забрался к себе в логово и прикрыл глаза.

С рассветом гномы немного пришли в себя после пережитого страха. Они поняли, что подобных опасностей не избежать, если у сокровищницы такой страж, и пока рано отказываться от задуманного. Все равно они никуда не могли отсюда уйти, как и сказал Торин. Пони их убежали или погибли, и следовало выждать, пока Смауг ослабит свою бдительность и можно будет рискнуть и пуститься пешком в долгий обратный путь. К счастью, они спасли несколько мешков с припасами и могли протянуть какое-то время.

Гномы долго обсуждали, что делать дальше: они не видели никакой возможности избавиться от Смауга, и Бильбо так и подмывало сказать, что с самого начала эта проблема была слабым местом в их замысле. Но тут, — как обычно поступают попавшие в трудное положение, — гномы стали недовольно ворчать и укорять хоббита ровно за то, что сначала их так порадовало: что он унес из сокровищницы чашу и вывел Смауга из себя раньше времени.

— А что, по-вашему, должен был сделать взломщик? — сердито сказал Бильбо. — Меня нанимали не драконов убивать, — этим занимаются воины, — а воровать сокровища. Вот я и начал по мере сил. Вы что думали, я за один раз притащу на спине всю сокровищницу Трора? И вы еще жалуетесь! Уж кому теперь жаловаться и ворчать, так это мне! Вам надо было взять с собой пятьсот взломщиков, а не одного. Конечно, такое богатство делает честь вашему дедушке, но меня-то вы и не подумали предупредить, сколько там золота. Да мне потребуется сто лет, чтобы все это вытащить наверх, даже будь я в пятьдесят раз больше, а Смауг — смирным, как кролик!

Тут гномы, конечно, опомнились и попросили прощения.

— И что же вы предлагаете, мистер Бэггинс? — вежливо осведомился Торин.

— Мне пока ничего не приходит в голову, — если вы спрашиваете, как добыть сокровища. Все зависит от того, не выпадет ли нам еще какая-нибудь удача и найдется ли способ избавиться от Смауга. Вообще-то избавляться от драконов — не мое ремесло, но я подумаю, что можно сделать. Хотя я лично ни на что не надеюсь и только хочу домой, туда, где никаких драконов нет.

— Не время об этом говорить! Что нужно сделать сегодня, сейчас?

— Ну, если угодно знать, то я бы посоветовал ничего не делать. Будем сидеть, где сидим. Похоже, что днем мы без опаски сможем выходить подышать свежим воздухом. И со временем, наверное, рискнем снарядить гонцов к реке на склад, чтобы пополнить наши запасы. Но главное, чтобы к ночи все возвращались в туннель. А теперь я вам кое-что предложу. У меня есть кольцо. Сегодня в полдень, когда Смауг, скорее всего, заснет, я проберусь вниз и посмотрю, как он там. Может, дело пойдет на лад. "У всякого дракона найдется уязвимое место", как говаривал мой отец, хотя я не думаю, что он основывался на личном опыте.

Само собой разумеется, гномы с радостью согласились. Они давно уже прониклись глубоким уважением к маленькому Бильбо. А теперь он, по сути, возглавил их отчаянное предприятие и стал строить собственные планы и принимать решения. В полдень Бильбо приготовился во второй раз спуститься в логово. Конечно, ему было не по себе, но все-таки не так страшно, как раньше, поскольку теперь он более-менее представлял, что его ждет впереди. Но если бы он знал побольше о драконах и их коварстве, он бы не чувствовал себя так уверенно и не рассчитывал застать спящего дракона врасплох.

Снаружи ярко сияло солнце, но в туннеле было темно, как ночью. Бильбо пошел вниз. Узкий луч света, проникавший в подземный ход сквозь приоткрытую дверь, вскоре исчез. Хоббит ступал совершенно бесшумно, — тише плывет только дымок на слабом ветру, — и когда подобрался к нижнему выходу из туннеля, почувствовал, что может гордиться собой. Красноватый свет в логове едва брезжил.

"Старина Смауг устал, спит, — сказал себе хоббит. — Увидеть меня нельзя, услышать невозможно. Все в порядке, Бильбо!"

Он забыл или просто не знал об остром чутье драконов. Кроме того, у драконов есть еще одно неприятное свойство: будучи настороже, они дремлют с полуприкрытыми веками и уголком глаза смотрят по сторонам.

Бильбо осторожно заглянул в подземелье. Казалось, Смауг крепко спит: он лежал тихо, темный и неподвижный, и даже не всхрапывал — слышалось только едва различимое шипение, когда из его ноздрей вырывались невидимые во мраке тонкие струйки пара. Бильбо уже хотел выбраться из туннеля, как вдруг заметил, что из-под опущенного левого века дракона вырвался тонкий и яростный огненный луч. Смауг не спал! Он только притворялся спящим! Он наблюдал за выходом из туннеля! Бильбо отпрянул назад и в который раз благословил судьбу за свое кольцо. И тут Смауг заговорил.

— Ну что, вор? Я тебя чую. Я чувствую, что ты здесь. Я слышу твое дыхание. Заходи! Возьми еще что-нибудь, у меня всего вдоволь!

Но Бильбо не был настолько невежественен по части драконов, чтобы согласиться на подобное предложение, и если Смауг надеялся, что сумеет так легко заманить его к себе в логово, то он просчитался.

— Спасибо, о Смауг Ужасный! — ответил Бильбо. — Но я пришел не за подарками. Я только хотел взглянуть на тебя и увидеть, правда ли ты так велик и грозен, как гласит молва. А то мне что-то не верилось.

— А сейчас? — спросил дракон, невольно поддавшись на лесть, хотя не поверил ни единому слову Бильбо.

— Поистине, никакие песни и сказки не в силах тебя описать, о Смауг, Приносящий Величайшие Бедствия! — ответил Бильбо.

— Для вора и лжеца ты неплохо воспитан, — проговорил дракон. — Я вижу, тебе знакомо мое имя, но я не припоминаю по запаху, чтобы мы раньше встречались. Могу я узнать, кто ты такой и откуда?

— О разумеется! Я вышел из-под холма, пробирался по горам и под горами, летел по воздуху. Я странствую невидимкой.

— Нетрудно поверить, — сказал Смауг. — И как же тебя зовут?

— Я — Находящий ключи и Разрубающий сети. Я — Муха с Жалом. Меня избрали для счастливого числа.

— Прелестные прозвища! — хмыкнул дракон. — Но счастливое число не всегда выпадает.

— Я тот, кто топит друзей, заколотив их досками, и живыми достает из воды. Я был в Бэг-Энде, но не попал в мешок.

— В это поверить труднее, — заметил Смауг.

— Я друг медведей и гость орлов. Я — Получивший кольцо, Наделенный удачей. Я — Оседлавший бочку, — продолжал Бильбо, радуясь своим загадкам.

— Очень хорошо! — сказал Смауг. — Постой, переведи дух.

Разумеется, именно так нужно разговаривать с драконами, когда не хочешь открыть свое настоящее имя (что очень благоразумно) и не хочешь разозлить их прямым отказом (что тоже очень благоразумно). Ни один дракон не устоит перед соблазном поговорить загадками и попытаться их разгадать. Смауг, конечно, не во всем разобрался (ведь он, в отличие от вас, ничего не знал о приключениях Бильбо, которые тот вспоминал), но решил, что понял достаточно и злобно ухмыльнулся про себя.

"Я еще вчера догадался, — подумал он. — Люди Озера, жалкие торговцы бочками, это их рук дело, чтоб мне быть ящерицей! Я давно туда не заглядывал, но теперь-то я их навещу!"

— Отлично, Оседлавший Бочку! — сказал он вслух. — Наверное, Бочкой звали твоего пони, а может, и нет, хотя он был довольно толстый. Ты странствуешь невидимкой, — но не всегда пешком, не всегда. Должен тебе сказать, что прошлой ночью я сожрал шестерых пони, а скоро поймаю и сожру остальных. В уплату за вкусный ужин я дам тебе один полезный совет: не связывайся с гномами, если не хочешь себе неприятностей!

— С гномами? — переспросил Бильбо, притворяясь удивленным.

— Не пытайся меня провести! — произнес Смауг. — Мне хорошо известен запах (и вкус) гномов. Неужели ты думаешь, что я мог сожрать пони из-под гнома и не учуять запаха? Ты плохо кончишь, Вор, Оседлавший Бочку, если будешь водить с ними дружбу! Я не против, коли ты передашь им то, что я сказал. — Но дракон скрыл от Бильбо, что он учуял еще один запах, — непонятный и неизвестный ему запах хоббита, — и был весьма озадачен, поскольку не знал, с кем приходится иметь дело. — И что же, тебе хорошо заплатили за чашу? — продолжал Смауг. — Не правда ли? Ты не получил ни гроша! Очень на них похоже. Они-то, как я полагаю, прячутся где-то снаружи, а ты, рискуя своей головой, должен тащить им сокровища, чуть я отвернусь? И они обещали, что ты получишь сполна свою долю? Не верь им! Если ты выберешься отсюда живым, — это уже будет большая удача.

Бильбо чувствовал, что продолжать разговор становится все труднее. Всякий раз, когда на него падал огненный взгляд дракона, пытавшегося разглядеть собеседника среди теней, хоббита пробирала дрожь и охватывало неодолимое желание выбежать из туннеля, открыться Смаугу и рассказать всю правду. Как видите, Бильбо грозила страшная опасность: он мог оказаться во власти драконьих чар. Но хоббит нашел в себе мужество ответить.

— Тебе известно не все, о Смауг Могучий, — сказал он. — Мы пришли сюда не только за золотом.

— Ха-ха! — усмехнулся дракон. — "Мы"! Ты проговорился! Почему бы не сказать "мы, все четырнадцать", мистер Счастливое Число? Рад слышать, что у вас есть и другие дела в здешних краях, помимо моего золота. Тогда, может, вы не просто впустую потратите время. Кстати, а ты хоть раз задумывался, что будет дальше? Предположим, ты понемножку — лет этак за сто или больше — перетаскаешь все золото наверх. А потом? Что ты будешь с ним делать? Какой прок от него на пустоши? Или в лесу? Интересный вопрос! Тебе не приходило в голову подсчитать прибыль? Полагаю, по условиям договора тебе причитается четырнадцатая часть? А как доставить ее? Какова стоимость перевозки? Потребуется нанять вооруженную охрану, — а сколько придется им заплатить? А пошлины? — И Смауг расхохотался. Он был коварен, и сердце у него было злобное. Он знал, что его догадки недалеки от истины, хотя и предполагал, что это дело затеяли люди Озера и что почти вся добыча осядет в их городе на берегу, который в дни его молодости звался Эсгарот.