Рон Уизли и тайная комната

— Вот жалость, — проворчал я, уплетая пончик с джемом. — Он только-только начал мне нравиться...

Надеюсь память ему не восстановят. Никогда.

* * *

В жарком солнечном мареве промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите ("У кого, у кого, а у нас практики по защите было навалом", — утешал я огорченную Гермиону), исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. Драко перестал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. Вид у него теперь всегда был обиженный и угрюмый. Зато Джинни, напротив, сияла от счастья.

Быстро, слишком быстро наступило время отъезда. И мы — Гарри, я, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни — заняли купе в экспрессе Хогвартс — Лондон. До начала каникул остались считанные часы — нам пока еще можно колдовать, и вся наша компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Играли в исчезающие карты, пускали последние оставшиеся у близнецов хлопушки и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Гарри это получалось мастерски.

Почти у самого вокзала Кингс-Кросс Гарри вдруг спросил:

— Джинни, а помнишь, ты видела: Перси делал что-то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было?

— Конечно, помню. — Джинни хихикнула. — У Перси завелась подружка.

Фред, вставший за книгами, уронил целую связку — прямо на голову Джорджу.

— Что-что?

— Староста Ровенкло, Пенелопа Кристал, — объяснила Джинни. — Это ей он писал письма все прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как-то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на нее... ну... понимаете... когда на нее напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? — спросила она с тревогой. Мда, зря она это сказала близнеца. Они же его за лето изведут.

— Я? И не подумаю! — просиял Фред.

— Конечно, не будем, — поперхнулся Джордж.

Экспресс замедлил ход и остановился.

Гарри достал перо, кусочек пергамента и повернулся ко мне с Гермионой.

— Это номер телефона Дурслей, — сказал он мне, дважды наскоро написал номер, пополам разорвал пергамент и вручил мне и Гермионе половинки. — Прошлым летом я объяснил твоему отцу, как пользоваться телефоном, он научит тебя. Позвоните мне: два месяца говорить только с Дадли — я этого не вынесу!

В деревне маглов неподалеку вроде была телефонная будка. Надо распросить отца как по ней звонить. А то опять проблемы какой-нибудь чокнутый эльф вроде Добби обьявиться.

— А ты расскажи дяде с тетей, какое геройство ты совершил, — сказала Гермиона, когда мы окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером, — и они будут тобой гордиться.

— Гордиться? Они знаешь, как расстроятся! Столько раз дорогой племянник был на волосок от гибели и уцелел! Боюсь, как бы они от злости не умерли!

И мы, на этот раз без помех, прошли все вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: маглов и магов.

Гарри ушел к ждущему его у машины усатому толстяку. Гермиону встречали родители, А мы дружной компанией поплелись с родителями в Дырявый котел. Я хоть и рассказал отцу про наш фордик в лесу, но он решил, что его бесмыслено забирать, лучше зачаровать новую машину, когда мама остынет.