Среди присутствующих пошёл возмущённый шёпот.
— На Люциуса это не похоже, — Фадж разочарованно покачал головой. — Господа, мы знаем Люциуса Малфоя много лет. Он неоднократно доказывал нам свою состоятельность и как Лорда, и как делового партнёра. Не будем делать поспешных выводов. Я уверен, что он при первой возможности расскажет нам о причине такого серьёзного прокола с его стороны. Леди Малфой, когда мы сможем поговорить с Вашим мужем?
— Не раньше, чем через месяц. В данный момент мой муж находится в больнице Святого Мунго.
— Что случилось? — все знали, что Фадж считал Люциуса своим другом и потому его искренняя обеспокоенность никого не удивила.
— После того, что случилось с детьми в школе, и, в частности, с Драко, — все понимающе кивнули головами, — я поинтересовалась у мужа о причинах, которые могли допустить подобное. Разумеется, в первую очередь, я спросила о клятве. К своему стыду, он признал, что как глава Попечительского Совета он не выполнил до конца свой долг.
Члены совета вновь разочарованно покачали головами.
— Тогда-то я и узнала, что ответственность за произошедшее с нашими детьми лежит на плечах моего мужа, а также на мне, как его жены. Да, профессор Дамблдор, не делайте такое удивлённое лицо. Я, в отличие от Вас, не перекладываю бремя своей вины на других, как Вы сделали это, воспитывая Тома Реддла, — на этих словах директор дёрнулся как от пощёчины. — Когда я узнала о... проколе моего мужа, то он расстроился. Очень и очень сильно расстроился.
Августа Лонгботтом стала догадываться, что случилось с Люциусом.
— Насколько сильно он расстроился, Леди Малфой?
Нарцисса хищно улыбнулась.
— Сначала Люциус от расстройства не вписался в стену. Затем он выпал из окна второго этажа. Спасла его живая изгородь из дикой ежевики, которую он пробил навылет.
— Если я не ошибаюсь, то она растёт в тридцати метрах от Вашего балкона? — не удержалась Августа.
— Совершенно верно, — вернула ей улыбку Нарцисса, и все присутствующие вздрогнули, вспомнив, что Нарцисса Малфой когда-то была рождена в семье Блэков. Однако, из-за её красоты и образа образцовой матери и жены все почему-то об этом постоянно забывают.
— Затем мой муж несколько раз пытался пробить собой стену нашего забора, а после, совершенно случайно, выпустил в себя несколько десятков каверзных заклятий из арсенала Блэков, и где это он их откопал?
— И он всё ещё жив?
— Конечно, правда, после того, как по нему пробежал табун гиппогрифов, его состояние оставляет желать лучшего.
Волшебников передёрнуло, но в целом они одобрительно кивнули головами.
Фадж был опытным политиком, и кто бы что ни говорил, он знал, когда нельзя упускать своего шанса, чтобы повысить свой авторитет в глазах окружающих. Да и семья Малфоев для него была не чужой.
— Господа, — взял слово Министр магии, — я думаю, что прокол, совершённый Люциусом Малфоем, весьма прискорбен. Вне всяких сомнений, подобное нельзя оставлять безнаказанным.
Все знали о том, что Фадж не далёкого ума волшебник. Но он был достаточно разумен, чтобы понимать это и прислушиваться к советам тех, кто умнее его. Удивительным образом он нашёл баланс пусть и не далёкого ума, но человека, готового пойти на уступки. Порой у него бывали озарения, и похоже, сейчас было одно из них.
— Предлагаю следующее. Несмотря на мои симпатии к Люциусу Малфою, его следует снять с должности Главы Попечительского Совета. Это даже не обсуждается. Признаем, господа. У него и так в Министерстве слишком много дел. Он не может разорваться сразу на две должности. Однако, несмотря на то, что наказание должно быть соответствующим, его опыт не должен пропасть даром. Кроме того, нельзя забывать и о вине леди Малфой,— Фадж поднял ладони в защитном жесте, останавливая возмущение, — пусть вина косвенная, но она имеется. Потому предлагаю следующее. На пост Главы Попечительского Совета назначить леди Малфой. Своей работой она исправит то, что недосмотрел её муж. Мы ждём от неё полный отчёт по всем интересующим нас вопросам в самое ближайшее время. Полный список вопросов мы представим позже. В конце концов, господа, кто справится с этой должностью лучше, чем мать, чей ребёнок учится в школе. Я уверен, что леди Малфой сделает всё возможное и невозможное, чтобы выяснить, что происходит в Хогвартсе. В конце концов, пострадал её сын. — Фадж улыбнулся присутствующим. — Это хороший стимул для неё, и горе тому, кто станет на её пути. Кто за, прошу поднять руки.
Фадж был бы очень удивлён, если бы после его эмоциональной речи была бы не поднята хотя бы одна рука.
— Единогласно, — улыбнулся Министр. — Леди Малфой, поздравляю Вас со вступлением в должность Главы Попечительского Совета, и я верю в Вас.
Нарцисса с благодарностью кивнула и впилась глазами в поёжившегося Альбуса Дамблдора.
— Главные из вопросов, которые меня интересуют как Министра магии:
1. Чем занимались профессора во время нападения на детей, и почему они допустили подобное.
2. Каким образом имя Гарри Поттера попало в Кубок Огня, и что, наконец, сделано для поиска виновных.
3. Нам нужен полный отчёт о расходах, выделенных Попечительским Советом денег на нужды школы.
— Авроры, конечно, работают и день, и ночь. Но я верю, что Вы своим свежим взглядом сможете увидеть то, что мы пропустили. Остальные вопросы Вы получите позже. Как только Ваш муж... поправится, ему следует консультировать Вас по всем интересующим Вас вопросам. Теперь, что касается профессора Дамблдора, — Фадж посмотрел на директора. — Я уверен, что после случившегося Попечительский Совет с радостью уволил бы Вас с позором. К сожалению, согласно магическим договорам Вы являетесь одним из организаторов Турнира и его судьёй. Кроме того, Ваше увольнение в разгар Турнира может нанести невосполнимый ущерб как репутации Хогвартса, так и Министерству Магии. К сожалению, Вы остаётесь на своём посту, — Фадж пригвоздил его взглядом и выплюнул. — Во всяком случае, пока. Вы обязаны, слышите, обязаны оказать полное содействие леди Малфой по всем вопросам без исключений.
Фадж посмотрел на Риту Скиттер и спросил:
— Вы всё записали? Замечательно. Жду от Вас копию Вашей статьи. Можете идти. Мой секретарь, Джексон, пойдёт с Вами. Копию передадите через него. Я Вас больше не задерживаю.
Дождавшись, когда Скиттер покинет их, Фадж посмотрел на Нарциссу Малфой и сказал:
— Я уверен, что леди Малфой хочет сказать несколько слов, вступив в свою новую должность. Извольте.
Нарцисса подошла к Дамблдору и вытащив палочку прошипела:
— Как новый Глава Попечительского Совета требую от Вас клятвы. Немедленно.
— Моя палочка, должно быть в кабинете...
Фадж скривившись, сказал:
— У нас нет времени возиться с этим, вот, возьмите мою. Для клятвы, как Вы знаете, это не существенно.
Дамблдор разочарованно взял волшебную палочку и проговорил клятву директора школы строго согласно традиции.
Забрав свою палочку, Фадж спросил:
— Мы закончили, леди Малфой?
— Нет. Остался последний момент, — подняв волшебную палочку, она сказала. — Я, леди Малфой, как новый Глава Попечительского Совета даю слово, что я уничтожу любого, кто осмелится играть жизнями НАШИХ детей, и это будет только начало. Профессор Дамблдор, это последнее предупреждение ... "Корэдоус".
Спустя пять минут, глава правопорядка Амелия Боунс равнодушно сказала подвывающему на полу директору:
— Вас ведь не просто так спрашивали о том, сколько Вы продержитесь под пыточным проклятием. Леди Малфой, я надеюсь, что это не...
— Ни в коем случае. Очнётся минут через двадцать. Одна из разработок моего прадеда. Изящное пыточное заклятие, которым он заслуженно гордился. Не столь силён как Круциус, но не менее болезненный. Это как пытка болью. Круциус — это удар молотком по пальцу, а Корэдоус — это воткнутые иголки в болевые нервы. Мой муж очень высоко оценил его, прежде чем гиппогрифы решили попинать его.
Уходя из школы, Амелия Боунс всё ещё видела перед собой бессознательное тело своей единственной племянницы.
Спустя ещё двадцать минут Попечительский Совет покинул Хогвартс.
Примечание к части
Serena-z. Отредактировано
Разнос профессора Флитвика.
— Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — на входе в замок их ждала профессор МакГонагалл.
— Профессор, доброе утро, — поздоровались с ней ученики.
"Утро добрым не бывает", — хотелось сказать заместителю директора, но она предпочла промолчать. Тем более, что в ситуации сложившийся в Хогвартсе винить было некого, за исключением себя.
— Как я понимаю, Вы идёте к профессору Дамблдору?
— Да, мадам Максим сказала, что меня вызвали к директору, а Гермиону попросили зайти в больничное крыло.
— Это я попросила позвать Вас. Но в начале прошу следовать за мной, — пройдя по коридорам, они вошли в кабинет трансфигурации. Все профессора Хогвартса, за исключением Северуса Снейпа, собрались полным составом и, судя по всему, ожидали только их.
— Мистер Поттер, — профессор Флитвик резво подошёл к своим студентам, — мисс Грейнджер. Как ваше здоровье?
Профессор Флитвик всегда отличался от остальных преподавателей не только манерой преподавания, но и своим отношением к студентам, не делая различия между своими и чужими. Особенно всем импонировало то, что он не просто отделывался начисленными баллами за хорошо проделанное задание, а искренне радовался успехам студента. Неудивительно, что разговор с самой непокорной парой Хогвартса взял на себя именно он.
— Спасибо, профессор, — ученики широко улыбнулись этому чрезвычайно подвижному профессору. — Колдомедик сказала о сильном магическом истощении, но нам пообещали, что в течении недели мы придём в норму.
— Замечательно, молодые люди. Рад, что с Вами не произошло того, чего мы все очень опасались.
— Профессор, — напрягся Гарри, — зачем мы здесь? Вроде, ничего натворить мы не должны были успеть.
— Вы нет, — Флитвик виновато вздохнул и посмотрел на притихших профессоров. — Но мы, к сожалению, да. Мистер Поттер, мисс Грейнджер. К своему стыду мы должны признать, что в последние месяцы мы проявили малодушие. Нам прекрасно известно, что Вы, мистер Поттер, не бросали своего имени в Кубок Огня. Когда ученики начали вести себя возмутительно по отношению к Вам обоим, то мы должны были немедленно остановить это безобразие. Конечно, я мог бы начать оправдываться тем, что директор дал прямой приказ о нашем невмешательстве в Ваш конфликт с учениками, но не буду делать этого. Как Ваши профессора, мы обязаны были прекратить то безобразное отношение к Вам ещё в зародыше. Приказ профессора Дамблдора не оправдывает нас. Мистер Поттер, мисс Грейнджер, от имени всего состава профессоров Хогвартса, мы приносим свои извинения. Если Вам понадобится наш совет или помощь, то Вы можете обращаться к нам в любое время.
Флитвик вопросительно посмотрел на молодую пару, но студенты не торопились отвечать. Гермиона молчала, потому что эти извинения по её мнению должны были быть адресованы именно к Гарри, как наиболее пострадавшему. Гарри молчал, потому что не знал, как послать всю эту компанию на три весёлые буквы так, чтобы они ушли и больше не возвращались.
Спустя минуту звенящей тишины Гарри сказал:
— Знаете, ещё в прошлом году я окончательно убедился, что слова волшебников ничего не стоят. Я ... не принимаю Ваших извинений, — Флитвик понимающе кивнул головой. — Профессор Флитвик, профессор МакГонагалл, у Вас ещё есть вопросы?
Шокированная МакГонагалл отрицательно покачала головой. Гарри и Гермиона молча покинули кабинет.
Спустя пять минут оглушающей тишины.
— Гарри изменился, — пробормотала МакГонагалл, — очень сильно изменился.
— Вы ещё даже не представляете себе как. Я Вам говорил, Минерва, это плохая идея, — Флитвик осмотрел всех присутствующих, — и хуже всего то, что мы собрались здесь все вместе.
— Я не понимаю Вас, — все профессора, судя по выражениям лиц, не далеко ушли от профессора трансфигурации.
Флитвик осмотрел профессоров с головы до ног, словно они были с другой планеты.
— Хорошо. Раз вы такие недогадливые, пойдём по порядку. Нам следовало извиняться перед ними каждому по отдельности. Собравшись вместе, мы дали понять, что не желаем терять время на извинения. Более того, своим количеством, мы неосознанно начали давить на него авторитетом. Он сразу это почувствовал. — Флитвик хмуро посмотрел на присутствующих. — Это я Вам как Мастер Дуэльного искусства говорю. Мне по статусу положено знать, о чём думает соперник, а Гарри Поттер для меня открытая книга. Но, не это самое худшее. — и Флитвик стал расхаживать из стороны в сторону.
— Что может быть хуже? — спросила профессор Спраут.
— После извинений своим молчанием мы стали заставлять их принять наши извинения, продолжая давить своим авторитетом.
— Но что же нам теперь делать? — профессор Алекс нервно заламывала руки. — На моих уроках не так много студентов, как мне хотелось бы. Всё-таки руны — это сложная наука. Я бы не хотела терять мисс Грейнджер.
— После сегодняшнего разговора, уже ничего. Вы ещё не поняли? Сегодняшними извинениями мы потеряли Гарри Поттера навсегда, а вместе с ним, и самую талантливую волшебницу этого поколения.
Видя растерянные лица профессоров Флитвик не выдержал.
— Да как же Вы не понимаете! — закричал он. — Его семья ценой жизни двоих из них остановила чудовище. Неважно, кто именно из них это сделал. Это сделали Поттеры! Как же волшебный мир отблагодарил сироту за своё спасение? Волшебный мир просто выкинул его к маглам.
— Но ведь мы хотели защитить его.
— Да неужели? Вы слышали, что сказал мистер Поттер? "Знаете, ещё в прошлом году я окончательно убедился, что слова волшебников ничего не стоят". Вы что, не поняли? Гарри перестал судить волшебников по нашим словам. Теперь он судит нас только по нашим поступкам. Из года в год, Гарри Поттер всеми силами пытался доказать нам, что он достоин жить среди нас. Понимаете, его воспитали так, что он считает себя недостойным нашего общества, словно он какой-то урод. Он не задумываясь лез в самоубийственные ситуации, чтобы спасти незнакомых волшебников. Вы не понимаете? Не только потому, что он благороден. Он считал, что его жизнь ничего не стоит по сравнению с нашей. И как же его благодарили студенты? Вечеринки? Какая прелесть, — выплюнул профессор. — Два часа гулянок, пока герой лежит в больничном крыле. Ах да, ему присылали сладости. Да. Конечно. Это достойная плата за наше спокойствие, а в некоторых ситуациях и жизни. Но стоило ему оступиться, стоило ему сделать малейшую ошибку, и весь магический мир хором говорит ему, что ему среди нас не место. Что он недостоин даже сидеть с нами за одним столом! — Минерва на этих словах стремительно покраснела. — Но сегодняшними извинениями мы превзошли самих себя и поставили окончательную точку. Мы ему в лицо сказали, что он нам не ровня. Сказано это было громко и отчётливо.
— Но мы ведь хотели извиниться...
— Себя-то можете не обманывать. Мы хотели получить его прощение и успокоить свою совесть. Хотя нет, мы требовали от него прощения. Мы своим делом показали, что ему не место в волшебном мире. Поздравляю Вас. За четыре года он наконец-то понял это. Теперь прошу меня простить, мне нужно ещё подготовиться к первому уроку.
