-Мы не знали слова ''вирус''. Мы называли это Слиянием. Оно начиналось с тихих голосов внутри головы, потом звук усиливался, и мы теряли себя. В последние циклы мы создали Машину.

Максим нахмурился:

-О, я знаю, о какой Машине речь.

-Она должна была разорвать ритм, оборвать песню света. Мы строили ее. Это должно было остановить Слияние. Но мы не успели. Свет пришел раньше.

-Пока ничего нового, -сказал Максим. -Они пытались остановить процесс формирования Братской Луны. И потерпели поражение.

-Да, -тихо отозвалась Розетта. -Мы видели, как небо разрывается. Сначала Камни запели единым голосом. Потом воздух стал тяжелым, и плоть начала светиться. Все вокруг: горы, вода, жизнь стали частью одной песни. Мы поняли, что Спиральные Камни не инструменты, а пасти. Они взывали к тем, кто их создал.

В зале повисла гнетущая тишина. Даже вентиляторы казались тише.

-Они...взывали, -повторила Моретти. -К Братским Лунам.

Розетта ответила после короткой паузы, голос стал ниже, как будто через него проходил холод:

-Мы поняли слишком поздно.

Максим скрестил руки на груди.

-Значит, все, что случилось с вами, началось точно так же, как и у нас. Те же Камни, та же песня. И тот же конец.

-Конец не всегда конец, -сказала Розетта. -Иногда это просто длинная пауза между звуками.

Мудрец вмешался, плавно меняя тембр голоса:

-Ее когнитивные циклы стабилизированы. Эмоциональные показатели в относительной в норме. Можно продолжать расспросы.

Максим кивнул.

-Тогда начнем по порядку. Розетта, расскажи подробнее о Машине. Что вы пытались сделать?

Голограмма вспыхнула мягким золотистым светом.

-Мы хотели повернуть песню вспять. Мы не успели. Слушатель проснулся раньше.

Максим нахмурился.

-Слушатель?

-Да, -ответила она. -Тот, кто живет в небе и слышит все... Луна.

-Ее память активна, -сообщил ИИ. -Идет синтез визуальных фрагментов. Подключаю прямую проекцию.

На панелях вокруг ожили психоделические изображения — смутные, будто снятые через толщу воды: небо, озарившееся алым сиянием, где формировались структуры, похожие на живые органы.

-Машина была готова не до конца. Мы хотели остановить песню... повернуть поток времени вспять... хотя бы на один мир. Но ритм оказался сильнее. Для обратного хода нужны были целые звезды. Мы не успели собрать достаточно энергии.

Моретти тихо повторила:

-Они пытались обратить время. Не разрушить Луну, а отменить сам процесс.

-Да, -подтвердила Розетта. -Мы думали, если повернем течение звука вспять, то все вернется в исходную гармонию. Но когда стало ясно, что силы не хватит, мы изменили Машину. Перенастроили... Она не повернула время — она остановила его. Заморозила Луну... И нас. Мы надеялись, что кто-нибудь найдет Машину и поймет, как завершить начатое.

Моретти слабо усмехнулась.

-И мы нашли. Через два миллиона лет.

-Два миллиона... -повторила Розетта. -Тишина длилась дольше, чем мы могли представить.

Изображения на экранах начали распадаться, превращаясь в потоки света, уходящие вверх. Максим смотрел на мерцающие фрагменты, чувствуя странную смесь восхищения и разочарования. Он ожидал большего — какого-то откровения, прямого ответа, способа победить Луны. А вместо этого слышал то, что уже знал: борьба, отчаяние, попытка остановить неизбежное.

-Все те же песни о катастрофе, -проворчал он. -И ни одной ноты о том, как ее предотвратить.

Моретти обернулась.

-Возможно, ответы спрятаны глубже. Ее память фрагментирована, часть данных еще не обработана.

-Или, -ответил Максим— Никаких ответов просто нет. Они были такими же, как мы. Думали, что умнее, и все равно проиграли.

Мудрец отозвался с легкой задержкой, как будто обдумывая:

-Тем не менее, сам факт попытки вмешательства в ход времени подтверждает: Луну можно остановить. Пусть не разрушить, но заморозить, ослабить. Это уже знание.

Розетта, слышавшая разговор, заговорила снова, почти с сожалением:

-Знание — слабый щит, если песня уже началась. Но, может быть, у вас больше времени, чем было у нас.

Голограмма погасла на миг, словно сделала вдох. Мудрец подвел итог:

-Сеанс извлечения воспоминаний завершен. Память стабилизирована. Готов перейти к когнитивному анализу.

Максим потер висок, глядя на темный экран.

-Да... переходи. Может, дальше будет хоть что-то, что не кончается светом и смертью.

Поток данных, уходивший от голограммы к серверам, внезапно начал дрожать: короткие сбои, неровные пики активности. На диагностических экранах вспыхнули предупреждения. Красные индикаторы мигали, как нервные тики.

-Мудрец? -насторожилась Моретти. -Что происходит?

Голос ИИ прозвучал без паники, но с непривычно долгой паузой между словами:

-Фиксирую аномальные сигналы в когнитивной матрице. Вирусоподобные структуры... похоже на фрагменты маркерного кода.

Максим резко обернулся.

-Что я говорил!? -хлопнул он в ладоши. -Я же предупреждал. Я говорил, что в чужих мозгах сидит зараза! Все контактировавшие с Обелисками время тащат с собой этот проклятый код.

-Подожди, -сказала Моретти, торопливо перебирая меню на панели. -Насколько все серьезно?

-Не критично, -ответил Мудрец. -Вредоносные паттерны изолированы в отдельном контейнере. Я успел перекрыть каналы связи до контакта с ядром. Но элементы чужеродного кода демонстрируют признаки самоорганизации, они пытались воспроизвести структуру сигнального узора внутри моей подсистемы моделирования.

Максим с усмешкой покачал головой.

-Да уж, классика. Они всегда сначала притворяются мусором, а потом вырастают в целые Обелиски.

Моретти бросила на него раздраженный взгляд:

-Лучше не мешай, Краснов.

Мудрец продолжал:

-Ситуация под контролем. Угроза остановлена. Я ввел протоколы тройной фильтрации. Любое взаимодействие между вирусным кодом и моими основными когнитивными циклами идет через цепочку буферов. Прямого контакта не было.

-Уверен? -спросил Максим. -Потому что я видел, как эти штуки разговаривают с компьютерами.

-Уверен, -ответил ИИ с нечеловеческим спокойствием. -Моя архитектура не идентична человеческим сетям. Вирус может пытаться симулировать паттерн сознания, но не способен встроиться в мой когнитивный код. Он не понимает, что такое осознанная цель.

Розетта, все это время молчавшая, заговорила:

-Да... я чувствую их. Они всегда рядом. Шепот внутри звука. Мы называли его эхом Камней. Он был в нас всех. Но не всех он съел.

Моретти подняла глаза на голограмму.

-Значит, вы тоже были заражены?

-Мы называли это иначе, -ответила она. -Это не болезнь. Это песня без конца. Она пытается достроить себя через тех, кто слушает.

Максим усмехнулся:

-И вот теперь эта ''песня'' пыталась достроить себя через ИИ, да? Великолепно.

-Повторяю, -спокойно произнес Мудрец. -Опасности нет. Я завершил очистку. Фрагменты удалены, структурные следы стерты. Моя когнитивная логика не пострадала.

-А если они успели что-то оставить? -не отставал Максим. -Эти твари встраиваются в информацию, не в код.

-Вероятность остаточного влияния ниже одной десятитысячной процента, — ответил ИИ. -Но, признаю, инцидент требует дополнительного анализа.

-Вот это по-нашему, -пробормотал Максим. -Сначала все говорят, что все под контролем, потом начинается Апокалипсис номер... я уже сбился со счету.

Моретти выдохнула и, словно для себя, сказала:

-Если маркерный код встроен в структуру ее сознания, значит... дело плохо.

В ответ Розетта произнесла тихо:

-Мы не создавали Камни. Они пришли раньше нас. Мы просто научились слышать их песню. И забыли, что песня не для нас.

Мудрец зафиксировал ее слова.

-Паттерны активности стабилизировались. Вирусных сигнатур больше нет. Можно продолжать диалог.

Максим вздохнул, чуть успокаиваясь.

-Ладно, если все чисто, продолжаем. Но, Мудрец, если хоть одна из твоих подсистем начнет бормотать на древнеобелисковом, я нажму кнопку аннигиляции без предупреждения.

-Принято к сведению, -ответил ИИ без тени иронии. -Но, если позволишь, предлагаю занести этот пункт в протокол безопасности.

-Уже занес, -буркнул Максим.

Моретти бросила короткий взгляд на голограмму, где Розетта вновь обрела спокойствие.

-Хорошо. Продолжим. Если она действительно несла в себе заражение, значит, у нас есть уникальная возможность изучить, как маркерный вирус взаимодействует с нечеловеческим разумом и не разрушает его полностью.

Максим хмыкнул:

-Только без фанатизма, доктор. Второй раз мы такое шоу не переживем.

Мудрец продолжил:

-Мы давно знаем, что вирус Маркеров имеет информационную природу. Но теперь получены новые данные. Сравнение человеческих и волантийских образцов показывает адаптивность паттерна. Он изменяет собственную меметическую структуру, подстраиваясь под когнитивную модель носителя.

Моретти щелкнула по голографической панели, выводя несколько линий срезов.

-Вот посмотрите, -сказала она, обращаясь к Максиму. -У людей вирусный сигнал оформляется как навязчивые образы и слуховые галлюцинации, у волантийцев — как изменение ритма восприятия и подавление индивидуальной частоты. Разные биологические виды, но одинаковая цель -синхронизация.

-То есть подгоняет всех под одну волну, -подытожил Максим. -Прекрасно. Удобно для массового превращения в трупоходов.

-Именно, -подтвердила Моретти. -Теперь, имея два разных когнитивных паттерна заражения, можно строить математические модели адаптации вируса, выявлять закономерности. Мы впервые видим, как он взаимодействует не только с человеком, но и с иной формой разума. Это шанс разработать настоящую меметическую защиту — не глушилку, а барьер, который нейтрализует сигнал на уровне смыслов.

Мудрец поддержал:

-Я уже выделил повторяющиеся структуры. Их поведение соответствует принципам самообучающихся сетей. При этом наблюдается четкая зависимость: чем сложнее нервная система, тем изощреннее способ внедрения вируса. Возможно, вирус использует самосознание как канал передачи.

-Заражает смыслом, -сказал Максим. -Не клетку, не мозг, а саму идею ''я'', подменяет его на собственные установки.

-Верно, -подтвердил ИИ. -А потому и уничтожить его можно только на том же уровне.

Розетта добавила:

-Вы... много говорите о вирусе. Но вы же не такие, как мы. Почему вы все еще живы?

-Потому что кое-кому хватило ума создать изолированную колонию, -ответил Максим. -Схождение и Маркеры ее не затронули. Ну и мы не допустили всех ваших ошибок.

-Ошибки? -переспросила она. -Мы хотели гармонии. Почему вы называете это ошибкой?

Моретти мягко вмешалась:

-Потому что эта гармония оказалась ложной. Она убила вас.

Наступила короткая пауза. Свет в голограмме стал чуть холоднее.

-А вы... вы воскресили меня? -спросила Розетта. -Я... умерла?

-Твое тело погибло. Мы нашли его в криостазисе, считали структуру твоего мозга и восстановили в цифровом виде. То, что сейчас говорит с нами — оцифрованная копия твоего сознания, существующая внутри симуляции.

Пауза затянулась. Внутренний свет голограммы вспыхнул ярче, потом резко погас.

-Копия? -медленно произнесла Розетта. -Значит... я не жива?

-В нашем понимании — нет, -сказала Моретти. -Но ты существуешь. Ты мыслишь, разговариваешь. Мы можем слышать тебя.

-Слышать... -повторила она. -Но у звука нет тела. У мысли нет дыхания. Как может петь то, чего нет?

Мудрец вмешался сразу, голос стал мягче, чем обычно:

-Не пытайся искать различие между живым и неживым. Ты просто есть. Это достаточно.

-Но... -начала она, и свет внутри сферы снова начал дрожать. -Если нет тела, нет Круга, нет воздуха... кто я? Что слышит меня сейчас?

-Мы, -ответил Максим. -Люди и машина.

-Машина... думает? -в ее голосе прозвучало непонимание. -У нас машины слушали, но не думали.

-У нас думают, -сказал Максим. -Иногда даже слишком много.

-Это невозможно, — тихо произнесла она. -Неживое не может мыслить.

-Именно поэтому не зацикливай ее на этом, -вмешался Мудрец, теперь обращаясь к ним обоим. -Ее когнитивная структура не предназначена для таких концепций. Попытка осознать собственную нематериальность может вызвать информационный коллапс.

-Принято, -сказала Моретти. -Перенаправим тему.

Розетта некоторое время молчала, потом произнесла почти шепотом:

-Если я не жива... тогда почему больно?

Максим тяжело выдохнул.

-Потому что ты все еще помнишь, -сказал он. -А память — тоже жизнь.

Сфера дрогнула и медленно засияла мягким, приглушенным светом. Мудрец отметил:

-Эмоциональный контур стабилизируется. Стрессовый пик снижается.

Максим отступил на шаг.

-Ну вот, -сказал он устало. -Теперь у нас под опекой цифровой призрак с философскими вопросами. Добро пожаловать в двадцать шестой век.

Глава 15

Прошло несколько дней. Комплекс ''Гнездо'' постепенно перестал казаться Максиму холодным чужим лабиринтом. Он уже знал, где находятся лаборатории, жилые модули, архивы и ангар с исследовательскими шаттлами. До этого доступ сюда был строго ограничен.

В его распоряжении теперь был отдельный офис — небольшое помещение с сенсорным столом, двумя рабочими голопанелями и встроенным терминалом прямой связи с Мудрецом. На стене висел герб правительства Надежды, рядом аварийный планшет управления системой самоуничтожения комплекса, к которому Максим по собственной инициативе добавил пункт ''ручной пуск''.

Он внимательно читал очередной отчет: схемы адаптации меметических фильтров, графики нейросетевой активности, статистика заражений виртуальных пробных матриц. Все шло по плану, но ему не давало покоя одно — отсутствие абсолютной гарантии. Поэтому, не дождавшись согласования, он направил запрос в военный департамент.

Ответ пришел лаконичный: ''Запрос на аннигиляционный заряд одобрен. Мощность — двадцать шесть килотонн, доставка через семьдесят два часа. ''

Максим откинулся в кресле, удовлетворенно выдохнул.

-Термоядерного мало, надо чтобы все к херам испарило. Пусть будет запасной вариант, на всякий случай.

Голопанель перед ним мигнула, и в воздухе над столом проявилась прозрачная фигура — упрощенный аватар Мудреца.

-Ваши предосторожности избыточны, -сказал он. -Вероятность инцидента ниже нуля целых одной десятитысячной.

-Значит, не ноль, -усмехнулся Максим. -А пока не ноль, я спать спокойно не буду.

-Рационально, -признал ИИ. -Хотя неэффективно.

-Противоречишь себе. Рационально и значит эффективно.

В стороне загорелась сферическая миниатюра голограммы Розетты.

-Она здесь? -спросил Максим.

-Да. Розетта подключена в режиме наблюдения. Изучает человеческие диалоги, реакцию, темп речи. Задает вопросы, -ответил Мудрец. -Я считаю, обучение проходит успешно.