Тут она взглянула на пребывающих в состоянии тихого шока мужчин и тихо спросила, — я не слишком заумно все объяснила?
Вместо ответа Фред взглянул на Карла и требовательно произнес, — ты об этом знал?
Тот только кивнул.
-И на что, ты интересно, надеялся? — продолжил Фред.
-Как девушка нам только что объяснила, на озарение, конечно, — вмешался Джордж, — других вариантов у нас не было изначально.
-Тогда, мы снова возвращаемся так сказать к русским классикам, — Фред с явным напрягом взглянул на подчиненных. — Кто виноват? И что, нам на хрен теперь делать?
В комнате повисло тягостное молчание.
-У меня есть одно предложение, — в наступившей тишине голос девушки прозвучал как выстрел, — я думаю, что мы не совсем правильно использовали материалы, полученные от русистов. Раз мы ищем необычного молодого человека, то мы должны понимать, что и в жизни он тоже, скорее всего, необычен. Либо он тихоня-затворник, либо наоборот гиперактивный. Кстати, такого девушки должны любить. Вот про таких персонажей и надо опросить русистов. Только очень тщательно, а не для галочки. Потом эти материалы передать нам, мы их проанализируем, и когда найдем какие-то зацепки, проведем повторные опросы, используя, в том числе, и методы Карла.
В комнате наступила тишина, которую через некоторое время, нарушил Фред, — спасибо, девочка, похоже, ты в очередной раз спасла наши задницы.
-Мы твои должники, — серьезно сказал Карл. А Рогофф согласно кивнул.
Воскресенье 27 мая. Москва. Сивашская улица. Кооперативный дом рядом с метро Нахимовский проспект. Поздний вечер.
(А вот и милиция к нашим играм подключилась. То ли ещё будет...).
Людмила Александровна вернулась с родительской дачи как всегда поздно. Водитель на отцовской служебной машине подвез ее почти до дома, так что вскоре, она вошла в подъезд, и уже направилась было к лифту, но тут вспомнила про почтовый ящик. Вытащила оттуда несколько газет, журнал "Огонек" и совсем неожиданно для неё, письмо.
-Интересно, от кого это? — удивилась она. Она зашла в лифт, нажала на кнопку восьмого этажа и решила взглянуть на конверт. Изумлению ее не было предела. На конверте в качестве получателя был указано:
Москва, Житная улица, дом 16, начальнику Управления по политико-воспитательной работе МВД СССР генерал-майору внутренней службы Зазулину А. М.
В качестве отправителя — начальник ОПВР УВД Пермского облисполкома подполковник милиции Ченкасов Л. И.
Однако на письме не было ни почтового штемпеля, ни отметки фельдегерской службы. Зато в правом верхнем углу химическим карандашом был написан код секретчиков, который ставился на документах, исключительно для служебного использования и только на документах, предназначенных для руководителей управления.
-Чудеса, какие-то, — подумала женщина. Впрочем, за пять лет работы в секретариате УПВР она не раз была свидетелем всяких нештатных ситуаций и твердо усвоила для себя, что главное, это действовать по инструкции.
"Поэтому, раз попал ей в руки секретный документ, значит надо передать его дальше по инстанции, — подумала женщина, — а каким путем он к ней попал, то дело десятое. Завтра утром и передам его Алексею Митрофановичу, вместе с остальной почтой. А дальше, уже не мое дело".
С этими мыслями Людмила Александровна вошла в свою однокомнатную квартиру и положила письмо в дамскую сумочку, чтобы завтра, не дай бог, его не забыть.
Понедельник 28 мая. Москва. Житная улица. Здание МВД СССР. Десятый этаж. Время 11 утра. Кабинет начальника УПВР Зазулина А.М.
-Алексей Митрофанович, доброе утро, — в кабинет зашла старший инспектор секретариата Людмила, — вот Ваша почта, все как обычно.
-Хорошо, Людочка, спасибо, — генерал как всегда был вежлив и немногословен.
Но женщина задержалась перед выходом из кабинета, — Алексей Митрофанович, там письмо из Перми пришло необычным способом, я его пока не регистрировала. Вы его посмотрите, пожалуйста.
Генерал внимательно посмотрел на Люду, — что значит пришло необычным образом?
-Оно было в моем домашнем почтовом ящике, но адрес правильный и отметка секретчиков присутствует. А вот почтового штемпеля нет, — ответила та.
-Надо же. Очень интересно. Хорошо, Людмила, ты иди, а я попробую разобраться с твоей находкой, — повертев конверт в руках, ответил Зазулин.
Женщина вышла, а генерал взял в руки канцелярский нож и аккуратно вскрыл письмо. Из конверта он достал сложенный вдвое двойной тетрадный лист в линеечку, с текстом внутри листа, и еще один аккуратно заклеенный конверт.
-Надо же, — хмыкнул генерал, — а в конверте, интересно, еще один конвертик найдется, как в матрешке, да?
Однако, когда он прочитал на конверте, кому предназначается письмо, его благодушное настроение моментально испарилось.
-Это что за хрень ещё такая? В Кремль, Л.И. Брежневу? От какого (непечатное выражение) Квинта Лициния? — негромко, но очень эмоционально высказался генерал. — Хотя, стоп!
Тут генерал замолчал и погрузился в воспоминания. — Точно, в прошлом году такое было. Ерохину что-то подобное приходило. Потом КГБ забрало все материалы и всё засекретило, даже с него тогда подписку брали. Ну что ж, сначала прочтем, что на листочке, вроде эта часть письма мне предназначена.
И он развернул лист.
"Уважаемый Алексей Митрофанович, обстоятельства вынуждают меня, воспользоваться этим несколько необычным способом передачи письма генеральному секретарю нашей партии товарищу Брежневу Л. И. Так как другого варианта, для того, чтобы передать ему это срочное послание, у меня нет, убедительно прошу Вас, отдать конверт заместителю министра МВД СССР товарищу Чурбанову Ю.М., который имеет возможность оперативно напрямую связаться с товарищем Брежневым Л. И. Для того, чтобы Вы не сомневались в важности письма, предлагаю Вам связаться с Ерохиным Олегом Александровичем, который в прошлом году получал от меня письма с оперативной информацией.
Кроме того я должен Вам сообщить, что в результате проведенного мною расследования, выявлены следующие факты, не имеющие никакого отношения к письму для товарища Брежнева Л.И., но важные для понимания нынешней ситуации, сложившейся в службе охраны Московского метрополитена.
В настоящее время в данных подразделениях процветает пьянство и получение не трудовых доходов в виде личных вещей, денег и драгоценностей, которые сотрудники линейных отделов отбирают у задерживаемых ими под разными предлогами граждан. Тех, кто пытается сопротивляться произволу, жестоко избивают. При этом руководство линейных отделов их всячески покрывает, пользуясь тем, что жалобы от пострадавших, после прохождения по инстанциям, все равно поступают на расследование в эти же отделы. В результате этой круговой поруки, сотрудники Ждановского линейного отделения номер 5 (начальник Борис Барышев), почувствовали себя настолько безнаказанными, что 25 мая этого года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, недалеко от строящегося рядом с метро Ждановская нового корпуса вуза, нанесли тяжелые телесные повреждения гражданину Манякину А.Г., от чего пострадавший скончался на месте.
Прошу Вас, взять под свое личный контроль, расследование данного преступления, а так же навести должный порядок в подразделениях по охране Московского метрополитена.
С уважением,
Квинт Лициний Спектакор Старший."
Генерал ненадолго задумался после прочтения письма. Информация о неблагополучном состоянии дел в службе охраны московского метрополитена поступала в политуправление неоднократно, так же были сигналы о необоснованных отказах в возбуждении административных и даже уголовных дел в отношении сотрудников этой службы. Но чтоб такое!
-Ладно, с этим я думаю, мы разберемся, а вот информацию по Квинту мы сейчас проверим. — Он взял трубку и позвонил в секретариат, — Людмила, а скажи, мне регистрационные журналы по секретным документам за весну прошлого года у вас в секретариате или вы их уже в архив сдали? У вас? Отлично, давайте тогда их ко мне в кабинет.
Через несколько минут женщина вошла в кабинет с толстой амбарной книгой в руках.
-Хорошо, давайте сюда на стол, и можете идти. Да, еще Люда, про это письмо никому говорить не надо, это секретная информация. И регистрировать его мы тоже не будем, — чуть с нажимом произнес генерал.
-Я все поняла, Алексей Митрофанович, — кивнула женщина, — раз в реестр не вносим, значит, эта информация закрытая. Я могу идти?
-Да, идите, — Зазулин махнул рукой, а сам открыл регистрационную книгу,— так насколько я помню, это было в конце марта, начале апреля.
Через несколько минут он довольный откинулся в кресле, — ну что, а ведь правильно говорят, что старый конь борозды не портит. Так что сейчас спустимся в архив и попробуем найти этот документик, — он провел ногтем по строчке в амбарной книге...
Понедельник 28 мая. Москва. Житная улица. Здание МВД СССР. Десятый этаж. Время 12 часов. Кабинет начальника УПВР Зазулина А.М.
Алексей Митрофанович снял телефонную трубку на столе, — Юрий Михайлович, добрый день. Зазулин Вас беспокоит. У меня тут одно дело срочное образовалось. Могу я к Вам сейчас подойти? Да спасибо, уже спускаюсь.
Понедельник 28 мая. Москва. Житная улица. Здание МВД СССР. Четвертый этаж. Время чуть позже 12 часов. Кабинет зам. министра МВД СССР Чурбанова Ю.М.
— Заходи, Алексей Митрофанович. Ну, что там у тебя стряслось? Рассказывай! — как всегда подтянутый, в строгом тёмном костюме Юрий Михайлович поднялся из-за стола навстречу Зазулину.
-Письмо у меня случилось, Юрий Михайлович, и это письмо, надо срочно передать Леониду Ильичу, — вздохнул тот.
Чурбанов в изумлении взглянул на Зазулина, — Алексей Митрофанович, Вы же у нас вроде не пьющий. Давай еще раз и со всеми подробностями, а то я Вас, как мне кажется, плохо понял.
-Сегодня утром мне передали письмо для товарища Брежнева, — пояснил начальник Политуправления, — аналогичные письма от этого же отправителя поступали к нам в начале прошлого года в МУР, информация, содержавшаяся в них, полностью подтвердилась, мы тогда смогли задержать ряд особо опасных преступников. Сейчас отправитель просит передать через Вас это письмо Леониду Ильичу.
-Так, что-то такое и я припоминаю, — задумался Чурбанов, — а если это чья-нибудь шутка или еще хуже, провокация?
-Я думал об этом, — ответил Зазулин,— мне кажется, что мы с Вами ничем не рискуем, если Вы сейчас позвоните товарищу Брежневу и скажете, что для него у Вас есть письмо, от Квинта Лициния Спектатора. А решение пусть сам товарищ генеральный секретарь принимает, мы свое дело сделаем.
Понедельник 28 мая. Москва. Кремль. Объект "Высота". Время около 12 часов дня.
(Гроза уже совсем близко. Ещё немного и польёт)!
-Ты читай, Арвид Янович, внимательно читай. А потом вот этот листочек с выводами прочти. И подумай, хорошенько так подумай. А потом мне скажешь, что надумал, а я пока валерьяночки себе накапаю, раз водки нельзя, а то нервы в последнее время ни к черту! — Леонид Ильич достал маленький пузырек из шкафа, налил в стакан немного воды и начал сосредоточенно считать капли, — десять, двадцать, вроде хватит.
Сел в свое кресло, посмотрел, на внимательно изучающего документы Пельше, вздохнул и выпил.
-Фу, гадость какая, — произнес он.
-Это ты о чем? — поднял голову от бумаг Арвид Янович.
-Да про валерьянку, конечно! А ты, читай, не отвлекайся! Время то идет, — напомнил Брежнев.
— Да я, в общем-то, уже прочитал! — ответил Пельше.
-Может уже и выводы сделал? Так поделись, не тяни! — съязвил генсек.
-А какие тут могут быть выводы? — неожиданно взорвался Арвид Янович, — мы же с Янисом когда еще Михаила Андреевича предупреждали, что эти игры до добра не доведут! А он нам, пусть Юра работает, а мы потом плодами его трудов воспользуемся! Тоже нашел дурака! Юру на кривой козе хрен объедешь! Он сам, кого хочешь, в дураках оставит!
-Так Арвид, успокойся, на вот тоже валерьяночки выпей, а то не ровен час, сердечко прихватит! А нам болеть нельзя, вот совсем нельзя! — Брежнев протянул Пельше стакан.
Тот выпил, они некоторое время посидели в тишине.
-Мне вот что интересно, — произнес чуть позже Пельше, — кто такой грамотный, а самое главное, четко направленный против Андропова материал подготовил? Рука, я тебе Леня скажу, незаурядного мастера. И как этот мастер смог такую полную информацию найти? Но при этом, чувствуется, что не все он козыри на стол выложил, ой, не все! Чего-то такого в его материале не хватает, вот как бы выразиться, а?
-Вишенки на торте, да? — усмехнулся Брежнев.
-Вот! Точно! Ну, ты силен, брат, — Пельше посмотрел на генсека с искренним уважением.
Тот хотел что-то ему ответить, но тут зазвонил телефон, Леонид Ильич снял трубку и с явным неудовольствием произнес, — я же просил меня не тревожить.
-Извините, Леонид Ильич, — донесся из трубки голос секретаря, — но тут Чурбанов на проводе, говорит, что-то очень срочное.
-Ладно, соединяй, — проворчал генсек, — здравствуй, Юра, что там у тебя стряслось?
Он выслушал Чурбанова и затем жестким голосом произнес. — Значит так, бери машину и вместе с Алексеем Митрофановичем и этим письмом прямо ко мне в Кремль. Проверять не надо, мы здесь все сделаем. Все, жду.
Он положил трубку и нажал кнопку вызова секретаря, — Коля, позвони сейчас на Петровку, пусть срочно пришлют ко мне специалиста или группу с портативной лабораторией. Надо будет проверить один документ на наличие ядов или изотопов каких, в общем, на безопасность.
-Понятно, — кивнул Дебилов, — сделаем, и вышел из кабинета.
Брежнев взглянул на Арвида Яновича, — письмо мой зять сейчас привезет, от Квинта Лициния. И мне, почему-то, кажется, что вряд ли там будут хорошие новости.
Понедельник 28 мая. Квартира Соколовых. Время около 12 часов дня.
( Уж я к ней и так и этак. Но пока его порывы не оценили, а скорее наоборот).
Настроение у Андрея сегодня было не очень. С утра он на автомате сделал зарядку, пробежался вокруг квартала, потом, после ухода родителей, почти два часа вел бой с тенью, отрабатывая элементы рукопашного боя. В последнее время именно этому он посвящал значительную часть своего свободного времени. Вот и вчера, проводив девушек, он ушел в дачный сад и до изнеможения гонял себя, пытаясь выгнать из себя негатив, неожиданно образовавшийся в нем, после прогулки. И вроде бы даже получилось, да и Мелкая как всегда смогла поднять ему настроение.
Но сегодня все вернулось снова. Андрей вспомнил вчерашний день. Что-то пошло не так с того момента, когда он с Томой вышли из дома и парень решил показать ей свое обиталище. Он провел девушку в свою комнату, присел на кровать и попытался привлечь девушку к себе. Но та неожиданно сильно напряглась, и Андрею пришлось её отпустить.
-Что-то не так?— удивился парень.
