— Он плывёт! — передала Валления, голос её прерывался от ветра. — Две галеры. На борту — не больше восьмидесяти рыцарей и пара сотен пехотинцев. Саладин не ожидал такой скорости — его войска рассредоточены по городу, грабят дома.
На экране проектора появилось изображение двух галер, приближавшихся к берегу. Они остановились на мелководье. С палубы спускались рыцари в доспехах, некоторые вброд шли к берегу, держа щиты над головой. Впереди всех — Ричард Львиное Сердце с мечом в руке, его рыжие волосы развевались на ветру.
— Он не ждёт, пока высадится весь отряд, — доложила Хагения Октогесима Септима с другой стороны поля боя. — Ричард бросается в атаку с первыми двадцатью рыцарями. Прямо в гущу мусульманских всадников!
Горстка рыцарей в латах врезалась в многократно превосходящие силы. Мечи сверкали на солнце. Мусульмане, застигнутые врасплох, начали отступать к стенам.
— Он прорывает их строй! — воскликнула Фулгур, её хвост с шипами взметнулся вверх от возбуждения. — Смотрите — он сам рубит путь к городским воротам!
— Не просто рубит, — спокойно поправила Веста. — Он использует их хаос. Видите? Мусульмане не ожидают атаки с моря. Их конница бесполезна на узких улицах. Ричард это просчитал.
На экране Ричард и его рыцари прорвались к стенам Яффы. Выжившие воины из гарнизона, увидев короля, бросились им навстречу. Вместе они отбили ворота и заняли позиции у разрушенной стены.
— Город сегодня устоял, — констатировал Вентус. — Но Саладин уже собирает свои силы. Завтра будет битва.
-= W =-
Яффа.
2 августа 1192 года н. э.
— Саладин выстроил армию напротив лагеря крестоносцев, — передала Валления. — Три линии конницы. Перед ними — пехота с луками. Он намерен смять их числом.
На экране проектора была видна позиция Ричарда: небольшой лагерь у стен Яффы, прикрытый с тыла морем. В центре — пехота с арбалетами, по флангам — тяжёлая кавалерия. Ричард лично объезжает ряды, что-то кричит рыцарям. Его знамя развевается над головой.
— Он знает, что не может атаковать первым, — заметила Веста. — У него слишком мало людей. Он вынужден обороняться.
— А Саладин знает это ещё лучше, — добавил Вере Фолиум. — Поэтому он пойдёт на прорыв центра. Разорвёт строй пехоты — и конница добьёт рассеявшихся рыцарей.
На экране мусульманская армия начала движение. Лёгкая конница обрушила град стрел на центр крестоносцев. Арбалетчики отвечали залпами — на экране были видны падающие всадники. Но численное превосходство брало верх: мусульманская пехота сомкнула ряды и пошла в атаку.
— Центр гнётся! — крикнула Валления. — Арбалетчики отступают! Саладин бросает в прорыв тяжёлую конницу!
На экране картина стала критической: строй крестоносцев раскололся. Турки ворвались в брешь, рубя пехоту направо и налево. Казалось, всё кончено.
На экране Ричард Львиное Сердце, облачённый в блестящие доспехи, взметнул меч. За ним последовали пятьдесят четыре рыцаря — вся его кавалерия. Они не атаковали фронтально. Они ударили с фланга — точно в момент, когда турки, увлёкшись преследованием пехоты, потеряли строй.
— Он ждал этого момента! — восхищённо произнесла Веста. — Ждал, пока враг сам нарушит дисциплину!
На экране развернулась картина битвы: рыцари врезались в бок мусульманской колонны. Мечи разили без пощады. Турки, застигнутые врасплох, начали паниковать. Их строй рассыпался. Те, кто был впереди, не видели угрозы сбоку — и продолжали гнаться за пехотой, пока рыцари рубили их с фланга.
— Смотрите — он не даёт им собраться! — указала копытом Фулгур. — Каждый раз, когда Саладин пытается перегруппировать силы, Ричард бьёт в новую точку!
На экране Ричард лично сражался в первых рядах. Его меч разил врагов один за другим. Даже Саладин, наблюдавший с холма, был вынужден признать храбрость противника, сказав своим эмирам: 'Неужели среди вас нет ни одного, кто осмелится сразиться с этим королём?'
— Бегут! — крикнула Валления. — Вся армия Саладина обращена в бегство! Ричард гонит их до самого лагеря!
Но Ричард не стал преследовать врага далеко. Он остановил рыцарей у края поля боя, собрал раненых, вернул пехоту в строй. Его армия потеряла меньше сотни человек. Потери Саладина — тысячи.
— Ричард — выдающийся полководец, — наконец произнёс Вентус. — Не потому что храбрый. Храбрых много. Он умеет думать в бою. Умеет видеть слабость врага в момент её появления. Умеет ждать — и бить точно.
— Но даже он не возьмёт Иерусалим, — тихо сказала Веста. — Потому что проблема не в полководцах. Проблема в самом замысле крестовых походов. Они идут не чтобы жить на этой земле. Они идут чтобы 'освободить' её — а потом уходят домой. Кто останется защищать город после их ухода?
— Тамплиеры, — напомнил Вере Фолиум.
— Ордена — капля в море, — покачала головой Веста. — Их тысячи. А мусульман — десятки тысяч. Без поддержки Европы Иерусалимское королевство обречено. Ричард это знает. Поэтому он и не пойдёт на штурм. Он заключит перемирие. Вернётся домой. И оставит христианские королевства на произвол судьбы.
-= W =-
2 сентября 1192 года н. э.
— Ричард и Саладин заключили перемирие, — передала Хагения. — Три года мира. Паломникам разрешён доступ к Иерусалиму. Но город остаётся под властью мусульман.
Вентус долго смотрел на экран проектора с картой Леванта. На ней красными отметками были помечены города, взятые в Первом походе. Теперь многие из них снова оказались под властью Саладина.
— Три года, — наконец произнёс он. — А потом — новый поход. Или новая война. Они не научились жить вместе. Они научились только временно прекращать убивать друг друга.
— Это всё, на что они способны? — спросила Веста.
— Пока — да, — ответил Вентус. — Первый поход дал им королевства. Второй — показал, что их полководцы и короли не могут договориться между собой. Третий — продемонстрировал, что даже величайшие их правители, победив, не могут удержать полученное. Они берут город — теряют его. Теряют — берут снова. Это — не победа. Это — маятник. И он будет качаться, пока они не поймут простую истину: земля не принадлежит ни христианам, ни мусульманам. Она принадлежит тем, кто умеет на ней жить.
Он поднял голову, его рог блеснул в свете кристальных ламп.
— Мы продолжим наблюдение. 'Приорат Сиона' сохранит контакты с тамплиерами — они пока единственные, кто действует с хоть какой-то логикой. Но без активной поддержки и передачи технологий.
Эквиридо молча смотрели на карту. На ней уже не было красных пятен — только серые, обозначающие города под властью Саладина. Иерусалим был серым.
-= W =-
1202-1204 год н. э.
— Четвёртый поход начался под знаменем освобождения Иерусалима, — доложил Вере Фолиум, разворачивая свиток с донесением приора Италии. — Но уже сейчас ясно: он пойдёт не туда. Венецианцы требуют от крестоносцев заплатить за перевозку флотом. Те не могут собрать нужную сумму. Дож Энрико Дандоло предлагает им... захватить христианский город Задар на далматинском побережье в счёт оплаты.
Вентус поднял голову, его рог с металлической кромкой блеснул в свете кристальных ламп.
— Они собираются напасть на христиан?
— Именно так, — кивнул Вере Фолиум. — Приор Италии сообщает: духовники крестоносцев благословили штурм. Папа Иннокентий отлучил их от церкви, но они всё равно пошли на Задар. Город взят в ноябре 1202 года. Разграблен дотла. Жители-христиане бежали или были убиты.
Все в подземном зале комплекса замолчали, пытаясь осознать происходящее.
— Первый поход был жесток, но имел цель, — наконец произнесла Веста Трицесима Секунда. — Второй — глуп. Третий — разумен, но бессилен. А этот... Этот поход не имеет ни цели, ни чести. Это простой грабёж под флагом креста.
-= W =-
Венецианский флот у острова Корфу.
Январь 1203 года.
— К крестоносцам явился византийский принц Алексей Ангел, — передала Валления Септагинта Квинта по радио. — Он просил помощи в свержении дяди, императора Алексея Третьего. Обещал крестоносцам: если они посадят его на трон, он заплатит им огромную сумму золотом, прикажет всем византийцам принять папскую власть и лично поведёт армию на Иерусалим.
— Типично, — проворчал Фулгур, её шипастый хвост нетерпеливо взметнулся. — Вместо того чтобы идти в Святую Землю, они решили стать наёмниками для дворцового переворота.
— Они согласились? — спросил Вентус.
— Да, — ответила Валления. — Флот изменил курс. Идёт на Константинополь.
На большом экране проектора с высоты полёта БПЛА было видно гигантский венецианский флот, направляющийся к Золотому Рогу. За ним — корабли крестоносцев с красными крестами на парусах.
— Они не понимают, во что ввязываются, — тихо сказала Веста. — Византия — не Задар. Это великая империя. Её столица защищена стенами, которые не брали полторы тысячи лет.
-= W =-
Осада Константинополя.
Июнь 1203 года.
— Крестоносцы подошли к городу с моря, — передала Валления. — Их флот встал в бухте Золотой Рог. Венецианские корабли подвели осадные башни прямо к крепостным стенам. Крестоносцы пошли на штурм.
На экране проектора развернулась картина осады: рыцари в доспехах карабкались по лестницам, венецианские лучники обстреливали стены, византийцы отвечали камнями и греческим огнём.
— Алексей Третий бежал из города в ночь на семнадцатое июля, — доложила Хагения Октогесима Септима. — Его брат Исаак Второй, ослеплённый и заточённый в темнице десять лет назад, был восстановлен на троне. Вместе с сыном Алексеем Четвёртым.
— Они победили без боя, — заметил Левис Алес. — Просто испугали императора.
— Победили? — переспросила Веста. — Они посадили на трон слепого старика и его сына, который не может заплатить обещанное. Теперь крестоносцы сидят под стенами Константинополя и требуют золото, а в городе бунт. Византийцы ненавидят этих 'освободителей'. Они называют их 'латинянами' с презрением.
-= W =-
Константинополь.
Январь — апрель 1204 года.
— Алексей Четвёртый не смог собрать обещанную сумму, — передала Валления. — Он конфисковал церковные сокровища, расплавил статуи, обложил налогами горожан. Но этого мало. Крестоносцы требовали больше. В городе начался мятеж. Новый император — Алексей Пятый Дука — сверг и приказал задушить Алексея Четвёртого. Он объявил крестоносцам войну.
— Теперь у них есть повод, — сказал Вентус. — Но повод для чего? Для взятия Иерусалима? Нет. Для грабежа христианской столицы.
— Они решили разделить город заранее, — добавила Валления. — Заключили договор: после взятия Константинополя латиняне получат две трети добычи, венецианцы — треть. Патриархом будет венецианец. Императора выберут из крестоносцев.
Вентус молча смотрел на экран. Его перепончатые крылья сложились плотнее.
— Они торгуются о разделе города, который ещё не взят. И который — христианский. Это не крестовый поход. Это пиратство с благословением церкви.
9 апреля 1204 года состоялся первый штурм города.
— Крестоносцы пошли на штурм, но были отбиты, — передала Валления. — Стены оказались для них слишком крепки. Алексей Пятый лично руководил обороной. Но ночью венецианцы подожгли часть города. Пожар охватил кварталы вдоль стен.
Крестоносцы выждали несколько дней.
— На рассвете двенадцатого апреля начался второй штурм, — голос Валлении дрожал от напряжения. — Венецианские корабли подошли к стенам. Рыцари под прикрытием стрелков полезли по лестницам. Один из отрядов прорвался через брешь в стене у ворот Романа. Алексей Пятый бежал из города.
В городе наступил хаос: крестоносцы врывались в город, грабили дома, убивали горожан. Жители сопротивлялись на улицах, но их сопротивление было разрозненным.
— Они врываются в церкви, — передала Хагения, её голос стал тише. — Грабят алтари. Растаскивают мощи святых. Рыцарь в доспехах сидит на троне в храме Святой Софии и насмехается над иконами. Другой разбивает мраморные колонны, чтобы достать свинцовые трубы. Женщины и дети укрываются в подвалах. Те, кого находят — убиты или изнасилованы.
— Три дня крестоносцы грабили город, — сообщила Валления. — Не мусульманский Иерусалим. Не языческую крепость. Христианскую столицу, которая стояла здесь семьсот лет. Они разрушили то, что защищали предыдущие поколения крестоносцев.
— Приор Константинополя пытался уговорить их остановиться, — сказал Вере Фолиум. — Он подошёл к одному из баронов, напомнил ему о клятве перед крестом. Тот плюнул ему под ноги и сказал: 'Золото важнее клятв'.
Вентус долго смотрел на экран, где уже гасли последние отсветы пожаров над Константинополем. Его копыта тяжело ступали по каменному полу.
— Мы ошибались, — произнёс он наконец. — Ошибались с самого начала. Мы думали, что христианство уменьшит насилие. Но оно лишь перенаправило его. Сначала — на мусульман. Потом — на язычников. Теперь — на других христиан. Религия единобожия несёт не мир, а нетерпимость. Не единство, а разделение. Не любовь, а ненависть к тем, кто верит иначе.
— Тысячи лет мы наблюдали за ними, — тихо сказала Веста. — И за тысячи лет они почти не изменились. Всё те же страхи. Всё та же жестокость. Всё те же оправдания.
— Они ещё молоды, — возразил Вентус, но в его голосе не было уверенности. — Может быть, через ещё тысячу лет...
Он не закончил фразу. В глубине души он уже знал ответ. Но надежда — последнее, что умирает у наблюдателя. Даже если он наблюдает тысячи лет.
— Что будем делать с 'Приоратом'? — спросил Вере Фолиум.
— 'Приорат' прекращает активную поддержку крестовых походов, — ответил Вентус. — Никаких советов полководцам. Никакой передачи технологий. Никаких разведданных для штурма городов. Будем продолжать наблюдение, но не вмешательство.
— А тамплиеры? — спросил Левис Алес.
— Тамплиеры не участвовали в этом позоре, — ответил Вентус. — Они остались в Святой Земле.
— Мы больше не будем помогать христианам? — уточнила Фулгур.
— Мы никогда не помогали христианам, — твёрдо ответил Вентус. — Мы помогали разуму. То, что мы видели в Константинополе — не разум. Это жадность, облечённая в рясу. Это насилие, освящённое крестом. Мы не станем соучастниками такого.
Он поднял голову, его рог блеснул в свете кристальных ламп.
— Отныне 'Приорат Сиона' действует по новому принципу: мы не выбираем сторону в религиозных войнах. Ни христиан, ни мусульман, ни язычников. Мы наблюдаем. Изучаем. И если насилие угрожает самому существованию человеческой цивилизации — тогда вмешаемся. Но не раньше.
Эквиридо молча смотрели на экран, где уже гасли последние огни над разграбленным Константинополем. Где-то в подвале плакал ребёнок, прячась от грабителей. Где-то на улице лежал труп греческого воина, защищавшего город от тех, кто называл себя братьями по вере.
-= W =-
Понивилль, Эквестрия.
Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.
Получив подсказку от человека, Твайлайт заскочила на почту и отправила телеграмму в Мэйнхеттен, для Рэрити, попросив её срочно вернуться в Понивилль. Сама аликорн засела в библиотеке, изучая записи в 'дневнике дружбы'. В её отсутствие подруги продолжали писать в дневник, записывая различные эпизоды, приключавшиеся с ними.
