— Зачем Теодор сделал это?
Он не ждал ответа, слова сами сорвались с языка, словно он ещё мог отговорить друга от рокового шага. И давно мучивший его вопрос решился сам собой. Теодор стал ирбисом, только так он мог убить Берту.
— Жизнь для него потеряла смысл. Он знал, что долго не протянет.
Задумчиво произнёс Змееглазый Маг.
— Когда жизнь теряет смысл, с ней кончают, но не продают себя в рабство, — возразил Лео.
— Он предвидел, что ты вызовешь Феникса, и знал наверняка, без Единственной тебе не выиграть. Ему же нечего было терять.
Лео недобро усмехнулся. Змееглазый Маг вел себя так, как будто не имел к тому никакого отношения. Но разве соучастие магии умаляет вину мага?
— А если бы я его не вызвал?
— Зоя осталась бы тебе в утешение.
— Хорошо утешение, — вздохнул Лео, — Она связала меня по рукам и ногам.
— Немало магов отдали бы все на свете за такие путы.
Может быть, он и прав, подумал Лео. Если отбросить спорное утверждение о потере свободы, обретение Единственной открывает ему неограниченные возможности. Магия Зои, магия иррационального мира, теперь доступна ему. Вернее будет доступна, когда он станет полноценным магом. Вместе они практически непобедимы.
Лео невольно улыбнулся своим недавним домыслам о подобии магии Единственных. Никакого подобия! Негатив и позитив! Одно дополняет другое. Ему захотелось испытать грядущее могущество, но здравая мысль омрачила преждевременную радость.
Вряд ли закон равновесия допустит такой исход. А это значит, что у них нет никаких шансов выиграть. Или всё-таки есть? Жизнь устроена так, что предпочитает наделять силой тех, кто не собирается переделывать её под себя, а стремится выискивать в ней новые пути, тем самым, способствуя её большему разнообразию. Даже в юности, сталкиваясь с той или иной несправедливостью, Лео никогда не думал исправить неверное на его взгляд положение вещей. Напротив, он искал в себе силы эту несправедливость обойти, и, в конечном счете, добиться своего. Преграды только подстегивали его. Он радовался им, как ребёнок игрушке, и чем неприступнее они были, тем с большим рвением он брался за их преодоление.
Идеи преобразования мира ни разу не посещали Лео. Какой смысл преобразовывать то, что постоянно меняется? Любой, даже самый совершенный порядок рано или поздно станет для общества смертельным. Лео пытался втолковать это Норде, но переубеждать фанатика бесполезно. Оставалось надеяться, что когда-нибудь она перебесится и обратит свой взор к истинной ценности: личности. Там её идеи выжигания нищеты придутся как нельзя кстати...
— Тебе не кажется, что слишком часто сегодня ты её поминаешь, — прервал его размышления Змееглазый Маг.
— Вероятно, я соскучился, — усмехнулся Лео.
— Она тоже скучает по тебе.
— Пожалуй, — согласился Лео, — по мне упокоенному.
— Ты всерьёз полагаешь, что Норда желает тебе смерти?
Странно, что Лео прежде не задавался этим вопросом. А ведь ответ лежал на поверхности. Если бы Норда хотела его убить, Лео давно не было бы в живых. Она хранила его одиннадцать лет. Без её покровительства, Лео не прожил бы и дня, слишком много желающих было добить ненавистного мага.
— Кто же тогда подослал Берту? — в недоумении спросил он.
— А ты не догадываешься?
— Признаться, нет.
— Против кого ты играешь? Кто раскалывает и возрождает ключевые фигуры...
Маг вел себя с ним, как с учеником, не отвечал на вопросы прямо, а подводил к поиску ответа. Лео усмехнулся. Он сам всегда обращался так со своими учениками. Теперь пришёл его черед испытать на себе собственную методику обучения.
— Феникс!
Змееглазый Маг утвердительно кивнул.
— Ты помнишь, как я его вызвал?
— Нет, — ответил маг, — Ты научил Норду крепко накладывать чары...
— Норду?
— А ты до сих пор не понял, под чьими чарами находишься?
Лео задумался. Почему прежде ему не приходило в голову выяснить, чьи чары опутали его память, а ведь это совсем не сложно. Лео попытался вернуться в прошлое: в то прошлое, которое не помнил. Магический туман застилал его плотной пеленой. Лео мысленно прикоснулся к туману и стал стягивать его в исходное состояние. Голова наливалась тяжестью, казалось, ещё мгновение, и он потеряет сознание. Таких сильных чар он ещё не встречал. Что ж, ему есть, чем гордиться, он воспитал достойную ученицу. В сплошном тумане наметился просвет. Лео устремился в него и замер. Туман сконцентрировался в знакомую тень. Норда! Никто, кроме неё, не может вползти в воспаленный разум спасительной прохладой. Именно спасительной прохладой. И целью её было отвлечь его от бесполезных угрызений совести.
— Значит, Норда знает о Фениксе, — заключил Лео.
— Мало того, — добавил Змееглазый Маг, — она ловко скрыла это от Сообщества, убедив его в том, что удары Феникса — её удары. Берта же выполнила то, что ей приказали: разделила нас, и Феникс нанял Теодора, чтобы её убрать. Теодор не мог отказаться, он был ирбисом во власти заклинания. Следующей его жертвой должен был стать ты, но он опередил заказчика.
Берта... Лео, как наяву, видит её проницательные чёрные глаза. Ему немало довелось повидать на своем веку, но таких глаз он не встречал никогда. Что заставило Берту заключить сделку с Фениксом? Ни жажда власти, ни желание любви не могли довести до безумия её разум. Она пошла на то сознательно, и, значит, было что-то, в сравнении с чем её жизнь теряла смысл. Теперь он вряд ли узнает об этом. Мучительная мысль в который раз пришла ему в голову: если бы он не начал партию Феникса, Берта осталась бы жива. Но что толку изводить себя, когда ничего не в силах изменить. Лео отогнал гнетущие воспоминания.
— Откуда тебе все это известно?
Змееглазый Маг печально улыбнулся.
— Ты забыл, откуда я пришел? Мы были там вместе с Теодором. Времени более чем достаточно. Единственное, чем можно заняться: вспоминать и размышлять. Кстати, он наивно полагает, что Феникса ты вызвал из-за него.
— А разве не так? — с горечью спросил Лео.
— Слишком много жизней в обмен на одну, — думая о чем-то своем, ответил Змееглазый Маг, — Ты бы не пошёл на это, даже ради Теодора.
— Но, тем не менее, Феникс вызван, и не кем-нибудь, а мною, — возразил Лео.
— Вопрос в том, для чего?
— И для чего же, по-твоему?
Змееглазый Маг вернулся из своих раздумий и посмотрел на Лео.
— Чем можно оправдать десятки загубленных жизней? — спросил он, и сам же ответил, — Только спасением сотен, тысяч... Я думаю, Феникс был вызван, чтобы покончить с Оскаром.
Чего только не придумаешь, чтобы оправдать себя.
— Оскар-то здесь при чем?
Змееглазый Маг не обратил внимания на ироничный тон его вопроса.
— Тебе не приходило в голову, зачем он охотился за твоей Единственной, а когда не получилось заполучить Зою, за Единственной Теодора?
— Ты считаешь, что встреча Теодора и Коры не случайна?
— Также как и скорая смерть Коры. Он не дал им возможности побыть друг с другом даже пяти лет.
Лео почувствовал, как в нем закипает гнев.
— С точки зрения Оскара глупо рассчитывать на то, что я вызову Феникса.
— Он знал, что сумеет убедить тебя.
— Ни за что на свете, он не смог бы сделать это.
— А если бы ты был уверен в том, что он будет играть на стороне Феникса? Проигрыш для Феникса — всего лишь неприятность. Для тех, кто играет на его стороне — верная гибель.
— Ты знаешь наверняка, что так оно и было?
— Нет, конечно.
Змееглазый Маг откинулся на спинку скамейки и устало вздохнул.
— Я долго думал и пришёл к выводу, что такое вполне возможно.
— И чего же мы в итоге добились, — немного погодя, спросил Лео, — Теодор — ребёнок, я — бессилен, Норда — изгой. Самое время нанести удар.
— Ты забыл про Зою. У Оскара появился ещё один палач.
Лео мысленно отыскал Зою и подскочил, как ошпаренный. Змееглазый Маг заглянул в его мысли и в отчаянии выдохнул.
— Ты не предупредил её о ловушках?
— В этом не было необходимости, — на бегу оправдывался Лео.
— Она должна почувствовать опасность до её приближения и отступить.
— И почему же не отступила?
Лео уже не слушал его. Он мчался по пустынным улицам к полуразвалившемуся дому с единственной мыслью успеть, и знал, что не успеет. Оставалось последнее средство: вырваться из инертного тела. Пусть последующее восстановление будет мучительным. Физическая боль не пугала его. Лео резко остановился, мысленно сконцентрировался на образе Зои и вдруг почувствовал пустоту там, где она только что стояла. Зои больше не было, как не было и чёрного дома. За все время существования поселка не случалось ничего подобного: одна из самых надежных ловушек исчезла вместе со своей добычей.
Поселок моментально ожил. По улицам засновали дежурные восстановители. Всё оказавшиеся дома маги спешным порядком латали брешь в пространстве, чтобы продержаться до запуска новой установки. Но Лео ничего не замечал. В одно мгновение мир стал для него пустыней.
Зоя брела, куда глаза глядят, и мысленно твердила заклинание Вечности. Её ничуть не смущал тот факт, что улица, по которой она старательно вышагивала, давно заброшена, а дома имеют довольно жуткий вид, словно пережили стихийное бедствие. Внешняя сторона её не интересовала. Она пыталась разобраться в том, что происходит внутри неё, и пустынное место, да ритмично повторяющееся созвучие, как нельзя, кстати, подходили для её душевного состояния. А состояние было такое, словно она избавилась от любви к Лео. Собственно, она добилась, чего хотела: освободилась от тяготившей её привязанности. Теперь она не представляла, как могла выдерживать даже его присутствие, не говоря уже о близких отношениях. Смутная тревога нашептывала: "Невозможно так резко охладеть к предмету своей срасти", но Зоя старалась не замечать её. Ей было легко, как прежде, когда она жила, ни от кого не зависимая, лишь одна мысль омрачала её: придется объясниться с Лео.
— Здесь что-то не так, — не унимался въедливый Здравый Смысл.
— Все так, — возразила она, — Таврида говорила, что после зачатия ребёнка мы станем относиться друг к другу... спокойно.
— Во-первых, ты относишься к нему не спокойно, — резонно заметил Здравый Смысл, — Ты не хочешь его видеть. А во-вторых, все случилось значительно позже, после того, как ты повела ночь с... его магией.
— Ну и пусть, — Зоя упрямо тряхнула головой, — Главное, я теперь свободна.
— Не нравится мне это, — проворчал Здравый Смысл, и восторженный Романтик впервые в жизни с ним согласился.
— Нравится, не нравится...
Довольно выслушивать всякие глупости. Она вернулась к заклинанию Вечности, но заклинание оборвалось на первом же слоге. Тревожные шорохи вкрадчиво вползли в безмятежно шелестящую тишину и наполнили её эхом приближающейся опасности. Зоя остановилась и огляделась. Странное зрелище открылось её взору. Растрескавшаяся бетонная дорога, зажатая между высоченными глухими заборами, вела прямо к огромному полуразрушенному дому, маячившему на фоне синего неба, словно в небе вырезали дыру и занавесили с той стороны непроглядной шторой. Дом притягивал, как магнит, и требовалось значительное усилие для того, чтобы противостоять этому притяжению. Зоя оглянулась назад и в изумлении обнаружила там то же самое. Она стояла в зеркальной плоскости, и в какую бы сторону ни сделала шаг, этот шаг только приближал её к зловещему дому.
— Раз нельзя идти вперед и назад, почему бы ни шагнуть в сторону.
Безвыходность ситуации действовала тонизирующе. Зоя ощутила душевный подъем, словно восторженный юнец, оказавшийся на поле настоящей битвы. Наконец-то закончились скучные учения, и началась нормальная жизнь. Ухватившись за каменные выступы, она подтянулась на руках, уперлась ногой в трещину и ловко перемахнула через забор, но можно было не утруждать себя физическими упражнениями. По ту сторону забора вырисовывался все тот же чёрный дом.
— Стоп! — звук собственного голоса придал уверенности.
— Не бывает безвыходных положений.
— Выход есть, — сёрничал Здравый Смысл, — Топать в сторону дома.
— Лучше бы ты помолчал.
Зоя накрыла себя магическим куполом и оказалась по колено в густой траве. Вокруг неё ползали букашки, летали бабочки и стрекозы. Из прозрачной стены неожиданно вынырнула трясогузка, схватила на лету подвернувшуюся мошку и скрылась с противоположной стороны. Внутри купола симметрия отсутствовала. Значит, чёрный дом, не более чем иллюзия?
Зоя сделала шаг назад, дом придвинулся. Шаг вперед — дом опять придвинулся. Интересно, что случится, если она подойдет к нему вплотную?
И вдруг дом сам двинулся ей навстречу. Жуткое это было зрелище. Со всех сторон, разрастаясь вширь и высоту, сходились чёрные контуры. Вначале они поглотили горизонт, потом небо. Крохотное голубое оконце осталось над самой головой, но и оно вскоре исчезло. Вокруг воцарилась кромешная темнота. Под магическим куполом неугасимый кусочек зеленого луга продолжал жить своей жизнью, как будто ничего не случилось, но и его существованию приходил конец. Стены купола покрылись мельчайшими трещинами, словно попали в тиски чудовищного давления, купол лопнул, и тысячи осколков разлетелись в разные стороны.
— Это конец, — мелькнула предательская мысль.
— Или начало, — не переставая удивляться своему спокойствию, подумала Зоя и, четко выговаривая каждый слог, произнесла в нависшую над ней чёрноту заученное до автоматизма заклинание Вечности.
Земля под ногами с гулом раскололась. Из раздвигающейся пропасти вырвался зарождающийся смерч и, подхватив её, понес вверх. От грохота заложило уши. Казалось, что её раздирают на части. Непроглядная мгла заполонила все пространство, и в хаосе перекрывающих друг друга звуков возникло тоскливое завывание смертельно перепуганного зверя, затянутого вместе с ней в воронку смерча. Судя по голосу, зверь тот был довольно крупный и далеко не безобидный. Возможно, он поджидал её в чёрном доме, да сам оказался добычей. Надо как-то выбираться из этой кутерьмы, мало приятного вращаться в полной темноте рядом с монстром, от которого не знаешь, что ожидать.
— Легко сказать, выбираться, — скептически заметила она, — Может быть, меня уже нет в живых.
— Чепуха! — заверил её Здравый Смысл и с пафосом перефразировал известное изречение. — Ты мыслишь, значит, существуешь.
Зоя махнула бы на него рукой, да, сдавленная центробежными силами, не могла пошевелить даже пальцем. И всё-таки выбираться надо, только как? Стоило ей задать себе этот вопрос, как перед глазами появились оранжевые стволы, уходящие в синее небо, рыжеволосая женщина у костра и все то, с чем сталкивалась она всякий раз, проваливаясь в свой кошмар. Зоя сосредоточилась на ярком видении, с губ сорвалось незнакомое заклинание, и темнота взорвалась, вонзив в кожу тысячи острых осколков. От боли Зоя потеряла сознание.
Очнулась она в залитом солнцем сосновом бору, оттого, что маленький гном пытался сдвинуть её с места. Он совсем выбился из сил. Из-под красного колпачка по лицу его струился пот, но гном упрямо пыхтел и продолжал толкать Зою в бок острыми кулачками.
