Гибридная война

В пользу Украины сыграло и внутриполитическое противостояние между Ельциным и Верховным Советом РСФСР, к которому примкнул первый и единственный вице-президент России Александр Руцкой. Он, как и представители российского советского парламента, не стеснялся называть Украину «временно потерянной территорией», не стесняясь предсказывать ее скорое возвращение в объятия Москвы. Такой была позиция значительной части российской элиты в начале 90-х годов ХХ века, и Украине было необходимо найти возможности для защиты собственного суверенитета.

В январе 1992 года Ельцин и Кравчук подписали соглашение, согласно которому Украине отошли 30 % кораблей Черноморского флота Советского Союза[255]. Злые языки утверждают, что Леонида Кравчука в тот момент куда больше интересовала судьба Черноморского морского пароходства, исчезновение которого до сих пор остается темной страницей первых лет украинской независимости. Еще один фактор, о котором не стоит забывать, — Ельцину не было смысла подписывать межгосударственные договора с Украиной в условиях существования в России парламента, который кремлевские пропагандисты зачастую называли «красно-коричневым», имея в виду большинство, представленное националистами и коммунистами. Никакие договоренности не были бы ратифицированы Верховным Советом России.

К особенностям парламентского воздействия на формирование политики России в начале 90-х мы вернемся чуть позже, пока же остановимся на ключевой проблеме отношений Украины с окружающим миром — факторе ядерного оружия. Наличие на украинской территории третьего по величине ядерного арсенала вкупе с резко ухудшающимся экономическим положением страны заставило США и Россию приложить максимум усилий для ядерного разоружения нашей страны. Сегодня часто можно услышать об ошибочности отказа Киева от ядерного арсенала. Боюсь, что 20 лет назад пространство для выбора было куда меньшим, ситуация усугублялась тем, что Соединенные Штаты продолжали воспринимать постсоветское пространство через призму России.

Необходимое отступление. На протяжении практически всего периода существования Советского Союза в Западном мире слова «русский» и «советский» оставались синонимами, что вполне отвечало интересам Кремля, пытавшегося создать «новую общность — советский народ». После краха СССР американские администрации (как республиканцы Буша-старшего, так и демократы Клинтона) продолжали смотреть на постсоветское пространство «московскими глазами», предпочитая воспринимать ситуацию в бывшем Союзе через призму восприятия российской элиты. Только к середине 90-х ситуация изменилась, во многом благодаря просчетам российского руководства во внутренней и внешней политике и осознанию заокеанскими политиками необходимости диверсификации подходов к диалогу с государствами постсоветского пространства.

Объективно говоря, в начале 1990-х годов у Украины не было возможности сохранить ядерный арсенал, этому не способствовали ни экономическая, ни политическая ситуация внутри страны, ни внешнеполитическая конъюнктура. Леониду Кравчуку только и оставалось, что маневрировать между центрами сил, дабы сохранить неожиданно обретенную Украиной независимость.

В технологическом плане отказ Украины от ядерного оружия был оформлен тремя важными международными соглашениями. Старт дало трехстороннее соглашение от 14 января 1994 года, подписанное президентами Ельциным, Клинтоном и Кравчуком в Москве. Этот документ стал практической реакцией на инициативу Бориса Ельцина, предложившего в Токио в августе 1993 года на саммите «Большой семерки» подписать трехстороннее соглашение[256]. Согласно этому документу, Украина обязывалась «уничтожить все ядерное оружие, размещенное на ее территории, включая стратегические наступательные вооружения». США и Россия обязались уважать независимость и суверенитет, а также существующие границы членов ОБСЕ и признали, что любые изменения границ могут происходить только путем мира и согласия; подтвердили свои обязательства воздерживаться от угроз или применения силы против территориальной целостности или политической независимости любого государства, а также то, что ни один из видов вооружений не будет применен для самообороны или иных целей, как прописано в Уставе ООН[257]. Как видим, у Будапештского меморандума, растоптанного аннексией Россией Крыма, было весомое предисловие.

В личном письме Клинтону Кравчук гарантировал, что Украина будет свободной от ядерного оружия уже в июне 1996 года. Со своей стороны, во время визита украинского президента в Штаты Клинтон пообещал Украине пакет помощи в общей сумме 750 миллионов долларов. Леонид Макарович готовился к досрочным президентским выборам, решение о проведение которых уже было принято, и получение международной финансовой помощи ему было необходимо для реанимации национальной экономики, понесшей тяжелые потери от разрыва кооперационных связей после распада Советского Союза.

Вторым важным шагом в деле ядерного разоружения Украины стала безоговорочная ратификация START I Верховной Радой в феврале 1994 года[258]. После этого Соединенные Штаты предложили гарантии безопасности трем государствам, отказавшимся от своего ядерного оружия, — Беларуси, Казахстану и Украине.

В ноябре 1994 года, уже при президенте Леониде Кучме, украинский парламент ратифицировал Договор о нераспространении ядерного оружия. Кроме того, Украина выполнила обещание Кравчука и завершила передачу ядерного оружия на территорию России в июне 1996 года, подтвердив последовательность своего стремления выполнять международные обязательства [259].

Сегодня в Украине чрезвычайно популярным является тезис: «Не откажись Украина от ядерного оружия, Путин бы не посмел, и вообще, с нами бы считался весь мир». В данном случае имеет место классический случай выдачи желаемого за действительное, поскольку ядерный арсенал для Украины в начале 90-х годов ХХ века напоминал чемодан без ручки: страна была занята другим — становлением государства и выживанием экономики. После распада Союза в свете тогдашнего восприятия Украины международным сообществом вопрос отказа от ядерного оружия был для нашей страны вопросом международного признания и получения экономической помощи.

Одной из главных проблем для Леонида Кравчука на посту президента была крымская. Еще в январе 1991 года на полуострове прошел референдум, которым статус Крыма был повышен с области до Автономной Советской Республики, результаты волеизъявления крымчан были признаны Верховной Радой Украины.

Необходимое отступление. Хотя Крым нельзя назвать специально заложенной миной замедленного действия для дестабилизации ситуации в Украине, по факту развитие ситуации на полуострове то и дело вызывало серьезную обеспокоенность в Киеве. После депортации крымских татар НКВД при поддержке подразделений Красной Армии в мае 1944 года (этот народ, как и ряд других, был обвинен Сталиным в коллаборационизме с гитлеровцами) территория полуострова была заселена жителями российского Нечерноземья. На протяжении десятилетий после окончания войны в Крыму часто оставались на постоянное жительство офицеры-отставники. Разрешение на возвращение крымских татар из многолетней ссылки, которое они получили в конце 80-х годов ХХ века, заметно повысило уровень напряженности на полуострове.

Неприятным сюрпризом для России стали результаты голосования в Крыму на референдуме 1 декабря 1991 года: 54 % крымчан высказались за независимость Украины[260]. Хотя эти результаты были ниже, чем в целом по стране, они выглядели показательно. Россия отреагировала на волеизъявление жителей Крыма постановлением Верховного Совета от 23 января 1992 года о неконституционности решений 1954 года о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР[261].

Фактически не прошло и двух месяцев с момента оформления официального развода бывших советских республик, а в Москве уже начали разыгрывать крымскую карту. Есть все основания полагать, что невысокое военное значение Черноморского флота в России осознавали уже тогда, но пытались использовать его как фактор давления на Украину. В целом Крым можно назвать «фатальным полуостровом» для российско-украинских отношений, в итоге ставшим камнем преткновения между крупнейшими постсоветскими республиками.

Это решение российского парламента получило взвешенный и вместе с тем бескомпромиссный ответ Верховной Рады, который 6 февраля 1992 года поддержали 363 депутата[262]. Документ расценивал действия российских парламентариев «как способные дестабилизировать общественно-политическую ситуацию в Украине и России». Перечислив все правовые и договорные нарушения со стороны Верховного Совета Российской Федерации, Украина заявила, что подтверждает свою приверженность Хельсинкским соглашениям, в частности принципиальной является неприкосновенность существующих государственных границ, и отвергает какие-либо территориальные претензии.

Однако доводов разума от украинских коллег депутатам российского парламента оказалось недостаточно. 21 мая 1992 года они приняли постановление «О правовой оценке решений высших органов государственной власти РСФСР об изменении статуса Крыма, принятых в 1954 году». Этим актом парламент Российской Федерации признал решение о статусе Крыма незаконным и поставил под сомнение территориальную целостность Украины [263].

В начале июня того же года министр иностранных дел Украины Анатолий Зленко в сессионном зале Верховной Рады подчеркнул, что причина нарастающей конфликтности двусторонних отношений спровоцирована «последовательным нежеланием некоторых политических сил и отдельных руководителей Российской Федерации признать политическую реальность — существование независимого государства Украина, строить отношения с ним на принципах партнерства, уважения суверенитета, невмешательства во внутренние дела, взаимной выгоды — одним словом, на равноправии суверенных соседних государств». По мнению Анатолия Зленко, российско-украинский кризис — это продукт желания «части российского руководства отвлечь внимание населения от внутренних трудностей и стремление восстановить единый центр, уничтожив государственность Украины»[264].

Продолжая игнорировать нормы международного права и положения заключительного Хельсинского акта ОБСЕ, российские парламентарии постановлением от 9 июля 1993 года предоставили Севастополю российский федеральный статус, объявив его «главной базой единого Черноморского флота». Впрочем, это решение можно рассматривать как элемент внутриполитического противостояния внутри России, поскольку и президент Борис Ельцин, и МИД России осудили решение парламента как безрассудный акт, что, впрочем, не заставило депутатов отозвать свое решение. В Украине действия российских парламентариев расценивались как покушение на нарушение территориальной целостности и суверенитета государства.

Реакция украинской исполнительной власти тоже была довольно решительной. С заявлениями протеста выступили президент Леонид Кравчук, президиум Верховной Рады, руководители министерства обороны и иностранных дел. В ответ многие страны мира, в частности Соединенные Штаты Америки, Великобритания, Италия, а также Совет Безопасности ООН, осудили постановление парламента России как акт, противоречащий международным договорам[265].

Противостояние России и Украины вокруг Крыма заиграло новыми красками после того, как 30 января 1994 года президентом Крыма стал Юрий Мешков — политик ярко выраженной пророссийской ориентации, отличавшийся ею даже среди когорты тогдашних представителей политической элиты полуострова, лидер «Республиканского движения Крыма». Была высокая вероятность того, что новый лидер полуострова воспользуется настроениями внутри российской политической элиты. История не знает сослагательного наклонения, но в случае избрания Мешкова президентом до октября 1993-го, когда в конфликте Бориса Ельцина и Верховного Совета России наступила кровавая развязка, у него было бы больше шансов для реализации своих намерений. Крымский президент взял курс на сближение с Россией, декларируя стремление добиться «возвращения в материнское лоно» вплоть до полного присоединения. Для этого Юрий Мешков был намерен ввести в Крыму рублевую зону, заключить с Россией военно-политический союз, предоставить жителям Крыма российское гражданство, ввести московское время и т. п. Благодаря жесткому противодействию со стороны украинских властей и действиям внутрикрымской оппозиции, реализован был только переход на московское время (так называемый указ № 1) [266].

Еще одна инициатива Мешкова — приглашение на работу в крымское правительство уроженца Ялты, гражданина россии Евгения Сабурова и группы «московских варягов» — не получила желаемого продолжения по причине отсутствия у Крыма возможности выстраивать самостоятельную экономическую политику, в Кремле же инициативы Симферополя практически не находили отклика.

На фоне словесной войны, заявлений и постановлений Верховной Рады и Государственной думы Российской Федерации в начале 90-х годов, возникает логичный вопрос: как Украине удалось сохранить территориальную целостность и не допустить аннексии Крыма в 1990-х годах? Среди главных причин можно назвать следующие:

— В пользу Украины сработало ожесточенное противостояние различных ветвей власти внутри Российской Федерации. Это помешало Москве выработать консолидированную позицию по решению «крымского вопроса» выгодным для «красно-коричневых» образом.

— На пути отделения Крыма от Украины стала и несостоятельность тогдашней крымской политической элиты консолидироваться и выступить единым фронтом в противостоянии Киевскому центру. Официальному Киеву удалось применить традиционную практику «разделяй и властвуй», минимизировав сепаратистские настроения на полуострове.

— На ход конфликта между Украиной и Россией определенным, пусть и не самым радикальным образом, влиял факт наличия в Украине ядерного оружия. Наибольшее обострение отношений пришлось именно на 1992—1993 годы, когда параллельно с выстраиванием отношений Киева и Москвы шли интенсивные переговоры об отказе Украины от ядерного статуса.

— Не лишним будет напомнить, что после распада Советского Союза на территории Украины оказалась миллионная армейская группировка, достаточно современно и мощно для того времени вооруженная. Представить противостояние армий России и Украины на тот момент, когда многие офицеры имели опыт совместной службы в рядах Советской Армии, крайне проблематично, к тому же часть офицерского корпуса в Украине искренне и позитивно восприняла идею независимости нашей страны.

В первой половине 1990-х российская и украинская армии оставались все же осколками бывшей Советской Армии, а не Вооруженными силами независимых государств.

— На ослабление напряженности в «крымском вопросе» существенно повлияло и начало Чеченской войны в 1995 году, особенно в части осознания российским истеблишментом неудовлетворительного состояния боеспособности российской армии. Фактически Россия вынуждена была сосредоточить свое основное внимание именно на решении этого военного конфликта и обеспечения собственной территориальной целостности.