Советская сторона не проявила желания провести совместное расследование происшедшего, как это предусматривалось соглашением о режиме границы. Официально лишь сообщалось, что полковник П.Г. Тихомиров, являвшийся начальником оперативного отдела штаба ПВО, выехал на место конфликта. Итогов проведенного им расследования происшествия у Майнилы не публиковалось. К тому же не оперативный дежурный штаба ЛВО сообщил в Москву о случившемся, а, наоборот, изначально с запросом по этому поводу обращались к нему из генштаба 34. Остались безвестными и те красноармейцы, о которых сообщалось, как о погибших от артобстрела у Майнилы.
Поиски историков пока не дали возможности получить точные сведения. В архиве А. Жданова найдены лишь лаконичные заметки, которые могут относиться к указанным событиям: «1. Батальон войск НКВД. 2. Рация. 3. Митинги. 4. Люди "о начале". Насчет полка. Войны не объявляются (последнее слово зачеркнуто. -Авт.). 5. Листовки 30-го. 6. Речь Молотова… 7. Радиоперехват. Обращение ЦК финской компартии. Крупными: К трудящемуся народу Финляндии (радиоперехват — перевод с финского)»35. Дата записей не указана. Финляндские историки расшифровывают все это как свидетельство намечавшихся действий, предшествовавших войне. При этом первый пункт о батальоне войск НКВД рассматривается ими как относящийся к событиям у Майнилы и делается ссылка на показания одного из советских военнопленных о том, что вблизи Майнилы видели начальника НКВД по Ленинградской области комиссара 3-го ранга С. Гоглидзе. По рассказам бывшего майора госбезопасности (впоследствии генерала) Окуневича, он вместе с двумя московскими "специалистами по баллистике" и 15 другими военнослужащими произвели пять артиллерийских выстрелов из нового секретного оружия в районе Майнилы 36. Такая реконструкция событий все же не дает точного ответа о происшедшем.
Тем временем полученная в Хельсинки советская нота требовала ответа без промедления. Судя по всему, у финляндского правительства и военного руководства не было единства в этом вопросе. 27 ноября Маннергейм подал президенту заявление об отставке с поста главнокомандующего. До этого он подготовил серьезные замечания относительно упущений в укреплении обороны. Представленные маршалом и министром обороны Ниукканеном государственному совету доклады, содержавшие оценку обстановки, во многом исключали друг друга. Маннергейм выражал несогласие с политическим руководством страны, недооценивавшим серьезности складывавшегося положения и возможности возникновения в ближайшее время войны. Он более реалистично оценивал обстановку. И хотя дело до отставки не дошло, он желал оказать давление на тех деятелей, которые пребывали в плену иллюзий.
Действительно, через несколько часов после инцидента у Майнилы атмосфера в Советском Союзе еще более накалилась. Призывы, раздававшиеся на массовых митингах и демонстрациях, по радио, а затем появившиеся и в утренних газетах следующего дня, имели весьма определенный смысл: "Ответить тройным ударом!", "Дать отпор зарвавшимся налетчикам!", "Уничтожить гнусную банду!" и тому подобное. В части Ленинградского военного округа было направлено указание: "В случае повторения провокаций со стороны финской военщины — стрельбы по нашим войскам, нашим войскам немедленно отвечать огнем вплоть до уничтожения стрелявших"37.
27 ноября финской посланник в Москве Ирье-Коскинен вручил Молотову ответную ноту финляндского правительства, в которой излагалась его позиция относительно происшедшего конфликта. В ней высказывалось предположение, что случившееся в районе Майнилы — возможно, следствие несчастного случая на советской стороне во время учебных стрельб и целесообразно образовать совместную комиссию для выяснения обстоятельств дела. Вместе с тем в ноте выдвигалось предложение отвести как финские, так и советские войска от границы 38.
Ответ финляндского правительства вызвал резко негативную реакцию в Москве, поскольку считалось, что в таком случае советские войска пришлось бы отвести к пригородам Ленинграда, и подобная позиция расценивалась как стремление финской стороны "впредь держать" город "под угрозой"39. В ответе советского правительства 28 ноября финская нота рассматривалась как "документ, отражающий глубокую враждебность правительства Финляндии к Советскому Союзу" и желание "довести до крайности" возникший кризис. В заключение заявлялось, что СССР денонсирует договор о ненападении 40.
На следующий день в ноте, направленной Молотовым Ирье-Коскинену, сообщалось о продолжающихся нападениях финских воинских частей на советские войска на различных участках советско-финляндской границы. В связи с этим советское правительство заявляло, что не может впредь терпеть подобное, а также далее "поддерживать нормальные отношения с Финляндией и вынуждено отозвать из Финляндии политических и хозяйственных представителей"41.
При вручении ноты Ирье-Коскинену В.П. Потемкин подтвердил, что это означает разрыв отношений СССР с Финляндией. Тогда со стороны финляндского посланника последовало сообщение о получении им уже ответной ноты из Хельсинки, в которой речь идет о принятии советского предложения об отводе финских войск от линии границы на 20-25 км.
В ходе обсуждения этого решения правительством Финляндии часть министров считала возможным пойти на его принятие. Но большинство занимало отрицательную позицию. Самым непримиримым противником отвода войск был министр обороны Ниукканен. Его позицию разделяло и военное командование, которое готово было продолжать концентрацию боевых сил в пограничной полосе. В конечном счете ответная нота, содержавшая согласие на отвод войск, подготовленная Э. Эркко 29 ноября, была отправлена в Москву 42. Произошло это уже с явным запозданием. Потемкин сообщил в заключение беседы с Ирье-Коскиненом, когда состоялось вручение ему указанной выше ноты Молотова, что представителям советского полпредства ужа дано указание немедленно выехать из Финляндии 43.
Таким образом произошел разрыв советско-финляндских отношений. Далее события развивались стремительно и неожиданно для Финляндии, поскольку официально никакого ультиматума ей не предъявлялось. Существует вместе с тем мнение, что выдвинутое советским правительством требование об отводе финских войск от границы на 20-25 км можно рассматривать как своего рода ультиматум. В Финляндии, однако, это так не понимали и придерживались прежней позиции 44.
Согласно появившимся уже во время войны публикациям советской печати, пограничные провокации происходили со стороны Финляндии даже непосредственно перед началом боевых действий. Как утверждалось, финские солдаты 30 ноября в 2 часа ночи пересекли границу у побережья Ладожского озера в Мантсила, а немного позднее финская пехота, поддерживаемая пулеметным огнем, наступала на Карельском перешейке в районе Раасули в направлении Коркиамяки, а две роты -на деревню Термолово 45. В то же время еще до получения последней финской ноты советским подводным лодкам уже было приказано занять боевые позиции в Балтийской море, а спустя несколько часов поступило распоряжение приступить к задержанию всех финских кораблей, применяя, если потребуется, силу оружия 46.
30 ноября в войсках Ленинградского военного округа, на кораблях Балтийского и Северного флотов закончились последние приготовления к началу боевых действий. Командованию оставалось получить приказ о вскрытии конвертов с оперативными документами о переходе в наступление. Части Красной Армии, выдвинутые непосредственно к границе с Финляндией к полудню 29 ноября, были сориентированы, что через несколько часов им предстоит начать боевые действия.
Об этих последних приготовлениях на границе с советской стороны у правительства Финляндии не было информации, не было ее и у финского военного руководства. В оценке обстановки исходили из того, что она не столь напряженная 47, чтобы возникли военные действия.
В Москве большую часть ночи кануна войны Ворошилов находился у Сталина в его кабинете в Кремле. По времени это было их самое длительное совещание перед началом войны — более девяти часов 48. В ту ночь военный совет Ленинградского военного округа, получив приказ из Москвы, передал командованию армий, сосредоточенных для перехода в наступление, совершенно секретную директиву: ввести в действие с утра 30 ноября распоряжение от 21 ноября 1939 г., где излагались ближайшие задачи наступления. Время перехода государственной границы было назначено на 8.30 после артиллерийского огневого налета по переднему краю финской обороны и в ее глубину. Командование Балтийского флота передало боевым кораблям отряда особого назначения приказ о выходе в море для проведения десантной oneрации по захвату островов в Финском заливе. В частях, готовившихся к наступлению, был объявлен приказ о начале военных действий с Финляндией.
1 Российский государственный военный архив. Ф. 25888. Оп. 14. Д. 2. Л. 1. План операции, представленный К.Е. Ворошилову 29.10.1939 г. (Далее: РГВА).
2 Российский государственный архив Военно-Морского Флота. Ф. Р-92. Оп. 2. Д. 543. Л. 11. (Далее: РГАВМФ).
3 Там же. Ф. Р-1877. Оп. 1. Д. 80. Л. 21.
4 Горькое ЮЛ. Кремль. Ставка. Генштаб. Тверь, 1995. С. 243.
5 РГАВМФ. Ф. Р-1529. Оп. 1. Д. 80. Л. 93.
6 Aarnio MA. Talvisodan ihme. Jyvaskyla, 1956. S. 62-63.
7 РГАВМФ. Ф. Р-1529. On. 1. Д. 59. Л. 95.
8 Горькое ЮЛ. Указ. соч. С. 243-244.
9 РГВА. Ф. 37977. Оп. 1. Д. 233. Л. 4. Директива К.Е. Ворошилова и И.В. Смородинова (не позднее 17.11.1939 г.).
10 Штеменко СМ. Генеральный штаб в годы войны. М., 1968. С. 17.
11 РГВА. Ф. 37977. Оп. 1. Д. 284. Л. 104. Шифровка Н.Е. Чибисова Б.М. Шапошникову 19.11.1939 г.
12 РГАВМФ. Ф. Р.-1529. Оп. 1. Д. 59. Л. 160, 162.
13 Мерецков КЛ. На службе народу. М., 1968. С. 182.
14 РГВА. Ф. 37977. Оп. 1. Д. 722. Л. 411-Ш.
15 Там же. Д. 243. Л. 19. Распоряжение военного совета ЛВО 21.11.1939.
16 Известия ЦК КПСС. 1990. № 3. С. 201.
17 РГВА. Ф. 25888. оп. 11. Д. 17. Л. 194, 196, 199; Оп. 13. Д. 76. Л. 200. Доклад П.Г. Тихомирова, подготовленный для К.Е. Ворошилова 10.11.1939 г.
18 Там же. Оп. 13. Д. 30. Л. 1. Директива начальника политуправления ЛВО Горохова 23.11.1939 г.
19 Kansallisarkisto. Paasikiven pvk. 16-20.11.1939. (Далее: KA.).
20 Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa // Suomen historia. Espoo, 1987. Osa 7. S. 281.
21 KA. Mannerheimin kokoelma. Tiedustelukatsaus 25.11.1939.
22 Manninen O. Talvisodan poliittiset ja sotilaalliset valmistelut // Yksi sota — monta nakemysta. Tampere, 1990. S. 19; KA. Paasikiven pvk., 18-22.11.1939.
23 Talvela P. Sotilaan elama. Muistelmat. Jyvaskyla, 1976. Osa I. S. 153; Martola A. E. Sodassa ja rauhassa. Keuruu, 1973. S. 99.
24 Ulkoasiainministerion arkisto. 12 L. Sahko Suomen ulkomaan edustaistoille 11.11.1941. (Далее: UM).
25 РГВА. Ф. 33987. On. 3. Д. 1380. Л. 1; Brotherus H. Eljas Erkko. Hels., 1973. S. 131; Kleemola P. Helsingin Sanomat sananvapauden monopoli. Hels., 1981. S. 26; Pakaslahti A. Talvisodan poliittinen naytelma. Hels; Porvoo, 1970. S. 203.
26 Stalin's Letters Molotov, 1925-1936. Birghamton, 1995. S. 182.
27 Jussila O. Terijoen hallitus. Porvoo etc., 1985. S. 49; Baryshnikov V.N. Neuvostoliiton ja Suomen sisaisen kehitystekijoiden vaikutuksesta keskinaisten turvallisuusongelmien ratkaisemisen 1930-luvun lopulla // Talvisota, Venaja ja Suomi. Hels., 1991. S. 225; РГВА. Ф. 33987. On. 3. Д. 1380. Л. 1.
28 Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 06. Оп. 1. П. 18. Д. 194. Л. 18-19. Докладные записки В.К. Деревянского В.М. Молотову 17.11.1939 г. (Далее: АВП РФ).
29 Правда. 1939. 26 нояб.
30 Внешняя политика СССР: Сб. документов. М., 1946. Т. IV. С. 463.
31 РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1240. Л. 121-122. Информация Л.П. Берия К.Е. Ворошилову 28.11.1939 г.; Пограничные войска СССР: 1939 — июнь 1941 г.: Сб.документов и материалов. М., 1970. С. 57-58; РГАВМФ. Ф. Р-970. Оп. 2. Д. 147. Л. 106. Шифровка командующего Северным флотом В.П. Дрозда коменданту Беломорского укрепрайона 28.11.1939 г.
32 Helsingin Sanomat. 1939. 28.11.
33 РГАВМФ. Ф. Р-92. оп. 2. Д. 521. Л. 1.
34 РГВА. Ф. 37977. Оп. 1. Д. 261. Л. 270, 271. Переговоры по телеграфу между оперативными дежурными Генштаба и штаба ЛВО 26.11.1939 г.
35 Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории. Ф. 77. Оп. 3. Д. 163. Л. 312. Отрывочные заметки, сделанные А. Ждановым. (Далее: РЦХИДНИ).
36 Маннинен О. Выстрелы были // Родина. 1995. № 12. С. 57.
37 РГВА. Ф. 25888. Оп. 11. Д. 17. Л. 280. Телеграмма начальника штаба ЛВО Н.Е. Чибисова командующим 7, 8, 9 и 14-й армий 27.11.1939 г.
38 Внешняя политика СССР: Сб. документов. М., 1946. Т. 4. С. 463-464.
39 Там же. С. 465.
40 Там же; АВП РФ. Ф. 06. Оп. 1. Д. 188. Л. 19.
41 АВП РФ. Ф. 06. Оп. 1. П. 18. Д. 188. Л. 26. В.М. Молотов — A.C. Ирье-Коскинену. 28.11.1939 г.; Зимняя война // Междунар. жизнь. 1989. № 12. С. 216.
42 Hokkanen K. Kyosti Kallio. Porvoo etc., 1986. Osa 2. S. 281.
43 АВП РФ. Ф.06. On. 1. П. 18. Д. 184. Л. 16. Из дневника В.П. Потемкина 29.11.1939. г.; Зимняя война. С. 217.
44 Донгаров А.Г. Предъявлялся ли Финляндии ультиматум? // Воен.-ист. журн. 1990. № 3. С. 46.
45 Армия страны социализма. М., 1940. С. 18.
46 РГАВМФ. Ф. Р.-1529. Оп. 1. Д. 68. Л. 36.
47 Pakaslahti A. Talvisodan poliittinen naytelma. Porvoo; Hels., 1970. S. 188.
48 Горькое Ю.А. Указ. соч. С. 244.
ВОЙНА И ПОЛИТИКА
ПЕРВЫЙ ПЕРИОД БОЕВ
(C) О. Маннинен
Предварительное планирование
Началу агрессии всегда предшествует политическое решение, принятие которого зависит от ряда факторов, включая боеготовность войск, соотношение сил, наличие или отсутствие союзника, обстановку на границах своего государства.
Для Финляндии Советский Союз представлялся единственным вероятным противником. Однако в картине грядущей войны важное место занимал вопрос о том, будет ли СССР одновременно находиться в состоянии войны и с другими странами. Для Советского Союза существовала угроза и на других границах. Поэтому внешнеполитический фактор являлся определяющим при планировании войны, постановке ее целей, а также выбора времени нанесения ударов, их силы, т.е. при решении задач оперативного характера.
В Финляндии с начала 20-х годов война на других направлениях не предусматривалась. Стремление Швеции присоединить Аландские острова при системе мира, сложившейся после первой мировой войны, и противодействии Лиги наций не имело перспектив 1. План обороны Финляндии основывался на представлении, что в случае нападения Советского Союза главным направлением будет Карельский перешеек. Его разветвленная водная система позволяла исходить из того, что наступление противника будет вестись на узких участках. Задача заключалась в том, чтобы остановить неприятеля на линии, где озерная зона и р. Вуокса в центральной части перешейка могут затруднить наступление противника и ограничить возможности его действий. На этой линии была создана главная полоса обороны. К началу зимней войны там построили и завершили оборудование 101 бронированного оборонительного укрепления. Эту главную полосу обороны стали называть "линией Маннергейма". Для сравнения укажем, что лишь несколько более протяженная и часто упоминаемая французская "линия Мажино" на границе с Германией насчитывала 5 800 бетонированных огневых точек 2.
