No Pasaran

— Да.

За столом воцарилось молчание. Извеков смотрел куда-то в сторону, она же не спускала с него глаз.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить? — вдруг спросил он.

— Обо всем.

— Ты всегда выбираешь для разговора сложную тему, — усмехнулся он. — Нельзя ли ее немного сузить?

— Я попробую.

— Уже лучше. — Он в очередной раз задумался. — Послушай, Саша, я не могу взять тебя в аспирантуру в обход твоего отца. Только он может принять такое решение. Если он согласится, я буду только рад.

— Я постараюсь его уломать.

— Боюсь, это будет не просто. Но даже не в этом дело, я не понимаю, зачем это тебе?

— Вы же всегда учили быть открытой и чуткой к тому, что происходит внутри меня. Именно так я и решила поступить. Я погналась за химерами — и была наказана. И теперь решила вернуться на главную дорогу. А все остальное не столь важно. Помните, вы еще говорили, что жизнь нам дана для поиска спасения. И часто случается, чтобы спастись, приходится умереть. Я пока не хочу умирать, но очень хочу себя спасти.

Извеков пристально посмотрел на Александру.

— Мой телефон не изменился, когда захочешь, тогда и звони.

— А если я захочу позвонить завтра?

— Я же только что сказал, когда захочешь, тогда и звони. Тебе надо быть внимательней прислушиваться к чужим словам.

— Обещаю, Борис Эдуардович, я исправлюсь.

44.

Ночью Александра спала урывками. Просыпалась, мысли и чувства ураганом налетали на нее, она вскакивала с кровати подбегала к окну и долго смотрела на улицу, несмотря на то, что из-за темноты ничего толком нельзя было разглядеть.

Впрочем, ей это было и не нужно, она искала способ как-то справиться с собой, утихомирить то, что распирало ее изнутри. Но это плохо получалось, только удавалось ослабить внутреннее напряжение и даже немного прикорнуть, но затем сон снова куда-то отлетал — и все начиналось сначала.

Не было ни малейшего смысла скрывать от себя, что к ней

вернулись прежние чувства. Любовь к преподавателю вспыхнула почти сразу, как она увидела его. Было непостижимо, как и откуда она появилась, но полностью завладела душой. И больше ее не покидала.

Все годы учебы в университете превратились в непрерывную борьбу с этим чувством. Сначала она скрывала его от себя, но когда это стало абсолютно бесполезно, остались две задачи — скрывать от сокурсников и родителей и главное — от самого Извекова. Последнее оказалось самым трудным делом; по какой-то неведомой причине он почти с самого начала преподавания на их курсе стал привечать Александру. Они быстро сблизились, разумеется, как учитель и его ученица. А когда однажды он пригласил ее к себе домой, для нее это, в общем, рядовое событие превратилось в огромное потрясение. Почему-то она была убеждена, что ничего подобного просто не может произойти.

Александру потрясла скромная квартира Извекова; когда она направлялась к нему, то почему-то не сомневалась, что попадет в хоромы. "Хоромы" же состояли всего из трех небольших комнат, обставленных самой обычной, стандартной мебелью. Но именно это обстоятельство более всего поразило ее — скромность и неприхотливость быта такого известного человека.

И все же самое сильное впечатление оказала на нее его жена. К ней у Александры сразу же возникло двоякое чувство: ревность и восхищение. Ревность от того, что она супруга этого человека, а восхищение от того, что такой замечательной женщины она еще не встречала. Александра признавалась себе даже в том, что ее обожаемая мама ей в чем-то уступала.

Зинаиду Валентиновну нельзя было назвать красавицей, но ей было присуще какое-то бесконечное очарование. К тому же она обладала прекрасной речью; когда говорила, то слушать ее можно было долго, не уставая. Она тоже была профессором, только другого университета.

Пожалуй, удивительным было то, что с первого посещения Александры их дома, Зинаида Валентиновна очень доброжелательно отнеслась к молоденькой студентке. И уж тем более не боялась надолго оставлять ее наедине со своим супругом. Студенческий фольклор был полон рассказов о том, сколько возникало из таких уединений разного рода опасных и непредсказуемых ситуаций.

Александре вскоре стало казаться, что Зинаида Валентиновна знает об ее чувствах к мужу, хотя бы потому, что она, Александра, не могла до конца их скрывать — они то и дело прорывались сквозь все защитные панцири. Но ни разу ни словом, ни жестом не продемонстрировала, что в курсе того, что испытывает эта студентка. Наоборот, всегда была к ней внимательна и доброжелательна и даже иногда мягко подшучивала на тему о том, что это ее супруг неравнодушен к своей ученице.

Но сейчас все кардинально изменилась, думала Александра, смотря в непроницаемую темноту окна. Больше нет никаких препятствий, Борис Эдуардович вдовец, она разведенная женщина, значит, ничего им мешает быть вместе. По крайней мере, с формальной точки зрения. А все остальное можно либо преодолеть, либо на это просто не обращать внимания.

В таком случае все зависит от ее решимости; она за годы знакомства неплохо изучила своего преподавателя, а потому точно знала, что он первым шаг навстречу ей не сделает. В принципе она даже не уверена, какие чувства испытывает он к ней. А если их просто нет; точнее, они испарились, как нагретая вода из кастрюли. Да, когда она была студенткой, затем аспиранткой, то нисколько не сомневалась, что Извеков что-то к ней испытывает. Она это ощущала кожей. Но тогда была жива его жена, а потому между ними ничего не могло произойти.

С тех пор прошло много лет, и сейчас она не знает, что осталось у Извекову от тех чувств. Их разговор на юбилее оставил у нее смутное впечатление, он был каким-то странным, невнятным, оба собеседника словно бы прощупывали друг друга и никак не могли прощупать. Что-то между ними происходило и, возможно, даже и произошло, но как это охарактеризовать, она не представляет.

Под утро Александра настолько измучилась, что крепко заснула. Но сон продолжался недолго, и едва к ней вернулось сознание, прежние мысли снова мгновенно заполнили его.

Александра ни на минуту не забывала, что Извеков по сути дела прямым текстом сказал ей, что она может звонить ему в любой день. В том числе и сегодня. И она решила воспользоваться такой возможностью.

Дождавшись часа, когда ее абонент точно проснулся, она позвонила. Извеков ответил мгновенно.

Разговор получился коротким. Александра сказала, что хочет с ним поговорить о разных насущных делах, в ответ он пригласил ее в гости. Они договорили, что она приедет вечером.

Время до встречи Александра провела в состоянии большого беспокойства. Она снова и снова проговаривала важные для нее вещи, которые хочет ему сказать. Но тревожил ее и еще, казалось совершенный пустяк — идя в гости, надо ли что-то приносить с собой? Когда в студенческие годы она посещала их дом, то Зинаида Валентиновна категорически настаивала на том, чтобы та ничего не покупала. Александра так и поступала. Но сейчас другая ситуация, его жены больше нет, да и вообще, а значит, что-то изменилось. В конце концов, Александра решила, что придет с тортом.

Она вошла в квартиру, в которой не была столько лет. И даже не осматриваясь в ней, интуитивно сразу поняла, что ничего тут не изменилось. Так оно и оказалось.

— Я принесла вам торт, Борис Эдуардович, — сказала Александра.

— Спасибо, Саша, только я торты не ем. С некоторых пор у меня развился диабет.

— Я не знала, — огорчилась она.

— Ничего страшного, с этим можно жить довольно долго. Особенно, если не есть торты. Но тебя это ограничение не касается. Сейчас сделаю чай.

Они сидели за столом, и пили чай: Александра — с тортом, Извеков — только воду.

— Борис Эдуардович, я очень рада вас видеть, — проговорила она.

— Я тоже рад.

— Вы вспоминали обо мне все это время? — Александра пристально посмотрела на него.

— Вспоминал, — не стал скрывать Извеков. — Я был сильно огорчен, когда ты прервала работу над диссертацией. Намечалась хорошая работа.

— Это целиком ваша заслуга. И частично Зинаиды Валентиновны.

Извеков отрицательно покачал головой.

— Это твоя заслуга. Учителя важны только в том случае, если им попался достойный ученик. Они лишь помогают раскрыть его потенциал. А он у тебя большой.

— Если бы, — грустно вдохнула Александра. — Но даже если он и был, я его сильно растеряла.

Извеков внимательно посмотрел на нее.

— Что случилось, Саша?

— Много чего, Борис Эдуардович. Но главное случилась война. А она потянула за собой все остальное. Произошло все то, о чем вы предупреждали, о чем мы с вами много говорили. Все же помните?

— Помню.

— Вы говорили, что все к этому катится, и избежать войны почти нет шансов. Так все и произошло. Когда она началась, я плакала с короткими перерывами несколько дней.

— Война — это победа абсолютного зла над добром. А современный мир пребывает во зле. Даже когда кажется, что торжествует добро, то чаще всего это иллюзия, на самом деле, речь идет об отложенном зле. Впрочем, ты же пришла не для того, чтобы вести академическую беседу.

— Не для того, — кивнула головой Александра. — Но и для этого тоже.

— Узнаю твою манеру говорить, она ничуть не изменилась, — улыбнулся Извеков.

— Пожалуй, только это и не изменилось, а вот все остальное...

Лицо профессора снова обрело серьезность.

— Говори все, как есть.

— Хорошо, — согласилась Александра. — Только это не просто.

— Если станешь говорить абсолютно искренне, будет просто. Сложность возникает от желания обмануть себя.

Александра кивнула головой.

— Я попробую. После того, как все это началось, я в какой-то момент поняла, что нахожусь в полностью безнадежной ситуации. Куда бы я ни обратилась, с кем бы ни общалась, вокруг меня было только зло. Оно не одинаковое, имеет разные обличья, иногда кажется почти добром. Но проходит время — и видишь, что это все то же самое зло. Я растерялась, я не представляла, что делать в этой ситуации. Я, конечно, пыталась найти какие-то для себя лазейки, занималась самообманом, но долго это не продолжалось; сама реальность разрушала мои искусственные конструкции. Более того, не оставляла от них ничего. В какой-то момент я с ужасом почувствовала, что для меня нет больше места на земле. Точнее, может быть, оно и есть, но я не знаю, где. Куда я не тыкалась, как неразумный котенок, везде было одно и то же. Понимаете, Борис Эдуардович, зло оказалось тотальным, она занимает все пространство, она проистекает, откуда этого совершенно не ждешь. Все, как вы и предсказывали. Помните, однажды мы с вами разговаривали. — Александра замолчала и выжидающе посмотрела на профессора.

— Помню, — произнес он.

— Я в этом не сомневалась. Вы тогда сказали, что однажды наступит день, когда злом заполнится буквально все, оно будет везде, оно будет исходить от всех, потому что в мире нет ничего заразней, чем оно. Я вам тогда не поверила, бросилась опровергать. Говорила, что так не бывает, что всегда есть достаточно тех, кто противостоит этой напасти. И они не позволяют захватить злу абсолютную власть. А сейчас вижу, что вы были правы. И как жить в таком мире, я не знаю.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил Извеков.

— Я не знаю. — Александра задумалась. — Неужели мир действительно такой? Но если это правда, какой смысл в нем жить?

— Саша, он не такой, — произнес Извеков. — Точнее, не совсем такой. Вот нас с тобой двое, и мы же не согласны с тем, что зло в нем господствует тотально. Над нами же оно не имеет власть.

— Пусть даже так, Борис Эдуардович, но нас всего двое. А против нас — весь мир. Улавливаете расклад.

— Во-первых, нас не двое, а намного больше. Хотя, ты права, все же очень мало. Но ты должна помнить, что зло рано или поздно начинает поедать самого себя. Такое у него свойство.

— Когда это еще случится, — махнула Александра рукой.

— Да, процесс не быстрый, — согласился Извеков. — Но выбора же нет.

— Выбор есть, — возразила она.

Он посмотрел на нее, и отрицательно кивнул головой.

— Да, это выбор, но это не наш выбор.

— Почему же не наш?

— Не знаю, как ты, а я не согласен на капитуляцию.

— А вас и не спросят.

— Возможно, поначалу не спросят, но если не соглашаться на их условия, они будут вынуждены с нами считаться.

— Может, вы и правы, я уже ничего не знаю. И главное, что делать.

— Да, мы попали в крайне тяжелую ситуацию, но мы же знали, что рано или поздно в ней окажемся. Мы с тобой ни раз обсуждали эту ситуацию. Но мы говорили и другое, что вся мировая история доказывает, что почти всегда добро рождается из зла. Хотя это очень тяжелые роды.

— Хотите сказать, что так будет и на этот раз? Даже, если это и так, нам не дожить.

— Это не имеет значения, главное, что так будет. А когда — дело вторичное. Наша же задача — исполнить то, что нам предначерчено.

— Это снова ваша любима тема о спасении?

Извеков кивнул головой.

— Она присутствует в каждом нашем поступке, в каждом сказанном слове.

— Да, я помню об этом, — тусклым тоном ответила Александра. — Устала говорить на эту тему, она забирает чересчур много энергии.

— Давай остановимся. Ты только это хотела обсудить?

— Не только, — произнесла Александра.

— Что еще? — взглянул он на нее.

Александра молчала, набираясь решимости.

— Борис Эдуардович, женитесь на мне.

К ее большому удивлению Извеков никак не отреагировал на эти слова. Он сидел молча, смотря куда-то мимо нее, а на лице не появлялось никакого выражения. Она перевела на лежащие на столе его руки, они были абсолютно недвижимыми.

— Ты с ума сошла, — вдруг произнес он голосом, совершенно лишенным всяких интонаций. — Мне исполнилось шестьдесят, а тебе всего двадцать девять.

— Мне совсем скоро уже тридцать, Борис Эдуардович.

— Это нисколько не меняет дело, между нами целая историческая эпоха.

— Пусть эпоха, и что из этого? Были браки, где разница еще больше. Возможно, там были сразу две исторические эпохи.

— Да, были, — подтвердил Извеков. — Но что это меняет для нас?

— Ничего, потому что это не имеет никакого отношения к нам. Плевать мне на все исторические аналоги. Важно лишь то, что согласны ли мы оба на этот брак? Я вас люблю с первой минуты, как только вы вошли в аудиторию читать лекцию. Разве это вам неизвестно?

Только сейчас Извеков посмотрел на нее.

— Зина мне неоднократно говорила об этом.

— Значит, она знала.

— Да, — кивнул он головой. — Незадолго до смерти она сказала, чтобы я женился на тебе.

— Сказала такое! — изумилась Александра. — Тем более вы должны жениться на мне.

— Послушай, Саша, я уже немолодой человек, у которого стало портиться здоровье. Я даже не уверен в том, что смогу выполнять исправно супружеские обязанности.

— Мы решим этот вопрос. Идя к вам, я специально читала на эту тему в Интернете. Сегодня есть замечательные препараты, а главное — безвредные.

— Пусть так, но есть еще одна проблема — нашим браком крайне недоволен будет твой отец. Наши с ним отношения в последнее время сильно похолодели. Если говорить правду до конца, то он едва меня терпит в университете.