Сервий был сыном Туллия, одного из латинских царей, разгромленных Приском. При этом Оксиния, жена Туллия, разрешилась от бремени уже в Риме, попав в плен. То есть формально Сервий был сыном рабыни, хотя и знатного рода. Но жене Приска малыш так понравился, что она освободила Оксинию и сделала своей придворной дамой. Сервия же по достижении совершеннолетия женила на одной из своих дочерей.

Став исполняющим обязанности царя Сервий вполне понравился сенату и тогда жена Приска сообщила о смерти мужа. Сервий же стал шестым царем Рима. Однако народы, попавшие в зависимость от Рима, не захотели подчиняться бывшему рабу и взялись за оружие. Римляне вновь стали с ними воевать, что растянулось на десятилетия. В итоге многие латинские города признали главенство Рима, а сабины и этруски утихомирились. Но царь Сервий Туллий остался в памяти римлян не воителем, а преобразователем общества. К тому времени многие плебеи стали весьма богатыми людьми, которых политическое бесправие стало тяготить. Туллий пошел им навстречу и наделил правами и обязанностями гражданства, в число которых входили и тяжкие, то есть воинская повинность и уплата налогов. Причем Туллий провел через сенат требование о том, что налоги должны быть не равными, а пропорциональными богатству гражданина. Бедняки же от уплаты налогов освобождались, но и прав никаких не получили.

Туллий правил Римом 43 года и был убит в результате заговора, организованного собственной дочерью и зятем, сыном Приска, тоже Луцием. Интересно, что сыновей у Приска было двое и Сервий выдал за них своих дочерей, но неудачно: младшей Туллии, оказывается, нравился старший сын, Луций, а за него выдали старшую. Туллия призналась Луцию Тарквинию в страстной любви и сумела склонить его к отравлению и брата и жены. Все сошло им с рук, и тогда Луций попросил выдать за него эту самую Туллию. Тут негодяям осталось совершить последнее злодейство и они его сделали: пользуясь недомоганием очень пожилого царя Луций собрал сенат и стал убеждать передать полномочия царя ему как внуку царя Тарквиния Приска. Сенат заколебался и вдруг в него вошел Сервий, обвиняя зятя в самозванстве. Тарквиний бросился к нему и вытолкал на улицу, где его сторонники набросились на старика и забили до смерти. А Туллия, бывшая поблизости, переехала тело отца колесницей.

— Какая подлая девка! — воскликнула Маргарита Генриховна. — Надеюсь, боги ее наказали!

— В общем, да, ваша светлость, — с поклоном сообщил историк. — Седьмой царь Рима Тарквиний, прозванный Гордым, пробыл у власти 25 лет. Сенат очень скоро пожалел о своем решении: царь стал его вычищать от сторонников Сервия Туллия и сократил наполовину. А потом стал собирать реже и реже, подменив советом приближенных. При Тарквинии завоевательная политика Рима продолжилась, причем он и на войне применял подлые приемы. Например, сильно укрепленный латинский город Габии долго ему не сдавался. Тогда к его воротам прискакал сын Тарквиния Секст и попросил защиты от жестокого отца. Ему поверили, пустили в город и даже позволили воевать. Секст настолько рьяно и умело стал биться против римлян, что ему доверили важный пункт обороны города. В итоге он скрытно открыл ворота, и римляне ворвались в Габии. Впрочем, грабить город Тарквиний запретил и очень рекомендовал жителям признать своим правителем Секста. Те подчинились, но подлость его сына запомнили.

А через некоторое время Секст совершил преступление: изнасиловал, угрожая ножом и шантажом, добродетельную римлянку Лукрецию, жену своего кузена Коллатина Тарквиния, который со своим легионом осаждал очередной латинский город. Наутро Лукреция призналась отцу и послала гонца за мужем. Тот прискакал в сопровождении своих друзей Луция Брута и Валерия Публиколы, выслушал признание жены, растерялся, а Лукреция воззвала к Юпитеру и вонзила приготовленный кинжал себе в сердце. Тут Брут тоже воззвал к богу и поклялся жестоко отомстить и Сексту и преступным царю с царицей. Друзья поклялись в том же и отнесли тело Лукреции на римский форум. Там при большом стечении народа они рассказали всю историю и призвали римлян лишить царя власти. Тотчас был собран сенат, утвердивший народную волю и провозгласивший Римскую республику во главе с двумя консулами: Брутом и Коллатином. И когда Тарквиний Гордый явился из похода, его в Рим не пустили. Тот обратился за помощью к этрусскому царю Порсене, но вдохновленные свободой римляне разгромили этрусское войско. В итоге Тарквинии укрылись в греческо-италийском городе Кумы и там поумирали в ничтожестве.

— Сколько же лет римляне жили при царях? — спросила Мария.

— 244 года. Потом был республиканский период длительностью 482 года, а затем имперский — 503 года. А всего это государство просуществовало 1229 лет.

— Однако обо всей истории Рима вы, граф, нам рассказать с должными подробностями вряд ли успеете, — ласково констатировал князь Лиговской.

— Вы правы, ваше сиятельство, — согласился Воротынов. — Но республиканский и имперский периоды Рима вам неплохо известны со школьной скамьи. И потому я, как Шахеризада, прекращаю дозволенные речи.

— Нет, нет! — горячо возразила Гелена. — В вашем изложении эти тени забытых предков обрели плоть и кровь. Хочется услышать подробности и о более знакомых персонажах. Не так ли, дамы?

— Поддерживаем, — сказала Маргарита. — Или, Оля и Маша, вы против?

— Совсем не против, — сказала Ольга Леонидовна. — Но после обеда, видимо. Надо размять ноги. И посмотреть на берега Италии.

Глава пятьдесят восьмая. Изысканные извращения.

На палубе к Антону подошла Маша, заглянула в глаза, улыбнулась и сказала:

— Я сегодня так замечательно спала! Спасибо тебе!

— Обращайтесь, леди, — бодро ответствовал и.о. султана. — Я же спал как убитый.

— Вы, мужчины, все-таки совсем другие, — огорчилась Маша. — Я вчера взлетала и взлетала в небеса и нежилась там, перебирая упоительные ощущения в своем теле. Ты же, подозреваю, получал удовольствия от искусных приемов, которыми мои ощущения генерировал. Композитор да и только! Ведь так?

— Увы, Машенька, есть среди нас мужчины, которые в объятьях с женщиной ищут только собственного удовлетворения. Ищут, быстро находят и, содрогнувшись в экстазе, отваливаются на свою половину постели. Успела дама достичь оргазма или только подобралась к плато удовольствия — таким троглодитам это фиолетово. Мы же, "композиторы", считаем, что женское тело является самым совершенным инструментом на свете, на котором надо учиться играть, извлекая из него все более и более прекрасные трели. Как то так.

Маша вновь вгляделась в лицо "графа Бахметьева", прижалась к его торсу, взяв за локоть, и сказала:

— Мне с вами очень повезло. Подумать только, ведь я могла вас не встретить!

"Граф" приосанился и выдал наивной девушке очередной глубокомысленный перл:

— Некоторые мудрецы, Маша, утверждают, что случайные встречи в жизни человека вовсе не случайны. Да и я замечал: когда во мне зарождалась сильная симпатия к какой-либо девушке, то вдруг начинал случайно встречаться с ней в самых неожиданных местах города. Но при спаде симпатии такие встречи прекращались. Совершенно точно.

— Значит, Бог есть в мире, он за нами следит и сводит родственные души? — удивилась дева.

— Какие то неуловимые, но действенные связи между людьми то возникают, то пропадают. Причастен ли к этому Бог в понимании клерикалов? Вряд ли, Машенька.

— Боги клерикалов всегда примитивны и не имеют ничего общего с невероятным существом, контролирующим все явления и связи мира, — выдала Маша неожиданную максиму. — Я верю именно в такого Бога.

— Браво, Машенька! — восхитился Антон. — К твоей вере хочется присоединиться! Тем более, что этот бог явно покровительствует ищущим любви. Так пойдем ко мне и вознесем ему благодарственную молитву, а потом подкрепим слова о любви делом.

— Вы имеете в виду опять.... — приглушенно начала говорить дева и осеклась, краснея.

— Да мисс, да. Но не приятный повтор, а нечто для вас новое. Вы же не против расширить свой кругозор в сфере эротических удовольствий?

Маша замялась, покраснела еще больше и прошептала: — Я не знаю....

— Доверьтесь мне. Эти новинки просто из разряда ласк, но к небесам вы, несомненно, взлетите. А некоторые ласки сможете проделывать потом с собой в уединении.

В каюте же Антон преподал неофитке практические знания по разделам эротики "куни" и "минет". Хорошо, что он в преамбуле ввел любовницу массажем в состояние сильного возбуждения, и она была вынуждена принять куни как средство для достижения желанного оргазма. Впрочем, после разрядки Маша высказала неодобрение "новинке" и вдруг, взяв полуэрегированный член, потрясла его и сказала:

— Вам, мужчины, Бог дал прекрасное средство для доминирования над женщинами — так и пользуйтесь именно им!

— Прошу прощения, — покаянно сказал попаданец. — Вы настоящая леди. А я дурак.

— Вы всего лишь хотели развлечь меня по-новому, а мне новинка не понравилась. Кстати, вы ведь еще чем-то хотели меня поразить. Чем же?

— Нет, нет, — быстро открестился затейник. — Минет точно не для леди.

— Минет? В чем его суть?

— Ни в чем, Машенька. Не берите в голову.

— Скажите граф! — подпустила вдруг металла в голос Мария.

— Это ласки вроде куни, но делает их женщина мужчине.

— То есть надо приласкать языком и губами член? Мне давно хотелось это с вами сделать! Сильно хотелось! И потому я согласна!

— О господи! — обреченно промямлил Антон, приподнял поникший фаллос и добавил классическое: — Нате, берите....

Впрочем, впрыскивать семя в глотку пылкой деве он не стал, резко выдернув готовый к тому пенис, но сдержаться не смог и бурно оросил ее лицо и грудь.

— Да, да, да! — восторженно вскричала юница. — И это то, что надо! Ты поступил как Бог, как Зевс или Юпитер!

— Увы, Маша, — возразил историк. — Что-то похожее совершил Онан, сын Иуды, опасаясь оплодотворить жену своего брата.

— Но я доставила тебе удовольствие? — не отступалась любовница.

— Да. Только я понял, что ты совершенно права: фаллос надо использовать именно по назначению — в соответствии с замыслом Бога или Природы.

— Так-то да.... — засмущалась дева. — Но позволь мне его все же ласкать после завершения совокупления?

Глава пятьдесят девятая. Войны Рима с кельтами и Пирром

После обеда взоры ютзальцев вновь обратились к Александру и Маргарита сказала:

— Так что там, Саша, происходило с римлянами после правления царей?

— Много чего, Маргарита Генриховна, но деталей о республиканском периоде (а длился он около 500 лет) относительно мало. Это и не мудрено: правление консулов было ограничено одним годом и лишь некоторых избирали до 3 лет подряд в знак особых заслуг. В такой чехарде правителей их плюсы и минусы не успевали проявиться, и потому мало кто из них остался в памяти людей. Более известны некоторые герои. Например, Гораций Коклес, который защищал от этрусков в одиночку вход на Тибрский мост, пока его товарищи тот мост разрушали. Или Муций Сцевола (то есть Левша), пытавшийся убить Порсену в его шатре и положивший правую руку на жаровню с углями в знак презрения к ожидавшимся пыткам. Тогда же из лагеря Порсены произошел побег заложниц под руководством Клелии, которые переплыли ночью Тибр. И восхищенные римляне изваяли статую Клелии. Впрочем, этих героев затмил отставной полководец Камилл. Слышали о таком? Вижу, что нет. А о том, как гуси Рим спасли?

— Разумеется, слышали, — проворчала графиня Берг. — В пересказе Толстого.

— Так вот героями Камилл и гуси стали в одном 387 году до нашей эры. К тому времени Рим расширил свой ареал, но ненамного — за счет поглощения дружественных сабинов и латинов и захватов некоторых городов вольсков, эквов и даже этрусков. Но начиная с 6 века до нашей эры в Италию стали переселяться многие племена кельтов (их позже римляне стали называть галлами), которым стало тесно за Альпами. Они довольно быстро заселили долину реки По и стали продвигаться на юг, осваивая полупустынное побережье Адриатического моря. В авангарде находилось племя сенонов под предводительством Бренна, вождя воинственного и успешного в битвах. И этот вождь решил перевалить через Апеннины и напасть на город Клузий, бывший во времена царя Порсены столицей Этрурии. Рим же на данном отрезке времени был связан с Клузием договором о взаимопомощи и направил к Бренну послов во главе с Фабием с целью примирения этрусков и сенонов. Послы повели себя неправильно и даже приняли участие в ночной вылазке клузианцев, в которой Фабий убил племянника Бренна. Вождь разъярился и стремительным маршем повел свое войско на Рим.

Римляне, впрочем, его встретили на реке Аллии, но их войско было собрано в большой спешке и к тому же не имело опытного военачальника. Хитроумный Бренн разведал позицию римлян, неожиданно напал на их резервный легион, опрокинул его и погнал к основной части войска. Ряды римлян в итоге смешались и превратились в неуправляемую толпу, которая побежала к Тибру и стала гибнуть под ударами кельтских топоров. Часть войска все же укрылась в этрусском городе Вэйи, а немногие добрались до Рима и заперлись в Капитолийской цитадели вместе римскими юношами и сенатом. Горожане же, брошенные на произвол судьбы, бежали в соседние латинские города, которые с ужасом ожидали своей очереди на пути варваров. Ну а сеноны вошли без сопротивления в уже опустевший город и стали его грабить. Затем подступили к Капитолию и потребовали гарнизон сдаться. Получив отказ, попытались штурмовать скалы и стены, но отступились. Тогда они стали в осаду, которая продолжалась семь месяцев.

В это время в римском городе Атреи жил в отставке 60-летний полководец Марк Камилл, увенчанный в прошлом многими победами. Узнав об осаде Капитолия, он призвал жителей Атреи и его окрестностей дать отпор наглым завоевателям и организовать набор в новое войско. "Кельты ничем не страшнее эквов, которых мы били много раз, — говорил он. — Хорошо организованное войско всегда побеждает любую орду". А ему отвечали: "Мы согласны вступить в армию, если ты, Камилл, поведешь нас". "Я чувствую, что это мой долг. Я согласен". И стал формировать новые римские легионы. В общем, наш Минин и Пожарский в одном флаконе.

— В одном флаконе! — со вкусом повторила Маргарита Генриховна и рассмеялась. А потом спросила: — А где же в этом сюжете гуси?

— Сейчас будут, — пообещал Антон. — Соратники Камилла обеспокоились его статусом и послали в Рим одного тамошнего жителя, который заверил, что знает тайную тропку в Капитолий. Он в самом деле появился перед сенаторами и те подписали указ о наделении Камилла на время военных действий полномочиями диктатора. Гонец убыл, но кельты как-то узнали о его экскурсии в Капитолий и разыскали ту тайную тропку. Ночью их отряд стал подниматься к стенам Капитолия, но тут в цитадели загоготали встревоженно гуси, и стража бросилась на стены. Врагов сумели сбросить с обрыва, а гусей с тех пор стали ежегодно чествовать за "спасение Рима". Тем временем осада продолжилась, причем и осажденные и осаждающие стали ощущать недостаток продовольствия. Поэтому когда сенаторы призвали Бренна вступить с ними в переговоры, тот согласился. И пообещал уйти восвояси, если получит 1000 фунтов золота.