В 1617 г. из-за злоупотреблений мирз по отношению к посадскому православному населению г. Романова и из-за изменения отношения московских властей к татарской знати у служилых мирз отняли их военные отряды и посад Романова. Казакам было велено «государеву службу служити о себе» (т. е. выйти из подчинения мирзам. — Б. Р.). На это согласилось 120 татар. При этом у мирзы Сююша бин Эля было 125, а у мирзы Барая 100 человек, т. е всего 225 человек. Московское государство явно несло потери.
Поэтому в 1621 г. этот военный отряд оказался восстановлен, при этом мирзы должны были своих татар «землями устроити из своих и из их земель, как им мочно». Одновременно у мирз Юсуповых и Кутумовых отняли доходы с посада г. Романова и передали в Посольский приказ735 (мирзы стали получать на содержание своих казаков по 500 рублей государева жалованья, но уже не доходами, а деньгами). В дальнейшем посада мирзам не вернули, и сумма в 500 рублей, очевидно, выражала эквивалент его доходов, которые до тех пор шли в пользу романовских мирз736.
После этого начался постепенный упадок романовских татар: мирзы стали отказываться от поместий и переходить на кормовое содержание. Ряд мирз перешел в разряд ярославских служилых татар. Тогда же мирзы и рядовые татары начали постепенно принимать православие737.
Со смертью Сююша бин Эля в 1656 г. вся власть в Романове перешла в руки воевод; тем самым татарское владение de facto было ликвидировано738. Романовских татар и ногаев возглавляло теперь семейство мирз Кутумовых. Начиная с 1625 г, затем с 1680-х гг. знатные семьи романовских татар (ногаев), не пожелавших креститься, переселялись под Кострому, основав там Татарскую подгороднюю слободу. После крещения князья Кутумовы и Юсуповы начали нести придворную службу и потеряли связь со своими казаками. Кутумовы к концу XѴII в. сошли с исторической сцены.
Показательно, что изменение статуса романовских мирз и касимовских правителей началось практически одновременно. Что касается рядовых татар, то они постепенно начинают принимать крещение и переводиться в ведение иных приказов, как правило, в Иноземный739. В 1721 г. в Костроме значится 26 дворов костромских слободских татар, «которые после мирз люди» из Романова. К 1760-м гг. под Кострому переселились последние романовские татары, не пожелавшие креститься.
Многие из перечисленных городов и их уездов в разное время являлись уделами представителей различных ветвей московского правящего дома. Сюда следует отнести Каширу, Звенигород, Серпухов. Можно отметить, что в ряде случаев пожалования данных территорий Калитичам и Чингисидам осуществлялись попеременно740. При этом при пожаловании Чингисидам соблюдалась та же иерархическая последовательность, что и при пожаловании Калитичам. Так, Кашира доставалась старшему сыну великого князя. Далее следовал Звенигород741.
Скорее всего, это было неслучайно. Эти пожалования указывают на положение Чингисидов в служилой среде, а именно на то, что московское руководство пыталось приравнивать татарский ханов и султанов к удельным Калитичам. Также следует отметить, что на некоторых территориях служилые татары были известны и ранее742.
Можно предположить, что пожалование того или иного Чингисида доходами с конкретного уезда или волости, вполне возможно, зависело в том числе и от наличия и размеров военного отряда, выехавшего со своим сюзереном. Большой отряд требовал значительных средств на его содержание. Царевич, выехавший только со своим ближайшим окружением, обходился значительно дешевле. На его содержание могли выделить небольшой уезд или даже дворцовую волость. В таком случае Чингисид мог проживать в Москве743.
Каковы были размеры военных отрядов выезжих представителей татарской элиты, мы можем только предполагать. Репрезентативных данных за XѴ и первую половину XѴI в. у нас нет. Единственная информация, которой, полагаю, можно доверять, это информация венецианского путешественника Амброджо Контарини, посетившего Московию в 1476 г. Он сообщал, что московский великий князь ежегодно посещает одного «татарина»744, которого он содержал на своем жалованье с 500 всадниками745. Если под этим «татарином» Контарини имел в виду касимовского султана Данияра, думаю, это может служить пищей для размышлений о размерах военных отрядов Джучидов.
Вполне логично предположить, что внедрение татарских выходцев усугубляло эксплуатацию местных жителей, так как на земледельческое население возлагались обязанности по полному содержанию значительных военных отрядов746. Каковы были эти затраты? Этот вопрос требует отдельного рассмотрения, так же как и правовой статус земельных владений татарской элиты, виды доходов, подлежащих сбору с татарских «мест», финансовые обязательства татарских владельцев по отношению к великому князю. Попробуем разобраться в этих вопросах, привлекая для этого косвенные источники и немногочисленные прямые свидетельства документов.
Военная, фискальная и административно-судебная власть татарской элиты на пожалованных территориях
Вопрос о том, каким образом происходило управление московскими городами, временно или постоянно находившимися «под властью» татарских династов в Средние века, упирается в необеспеченность аутентичными источниками. Те же источники, что все же имеются в распоряжении исследователей, относятся преимущественно к XѴII в. и в основном к городу Касимову, имевшему особый статус в системе городов и дворцовых волостей, жалуемых выезжей татарской элите. Именно поэтому «касимовский» случай можно назвать относительно разработанным747. Некоторые данные содержит московский актовый материал. Учитывая ограниченность источников, исследователям необходимо построить модель, которая хотя бы немного проясняла ситуацию. Для построения данной модели можно руководствоваться имеющимися текстами (как источниковыми, так и исследовательскими) и в случае недостатка информации — обычной логикой.
Пожалование городов в военное, финансовое и административное управление, к XѴII в. трансформировавшееся в пожалование доходами с городов, было наиболее престижной формой содержания Чингисидов и представителей бекских (княжеских) родов позднезолотоордынского общества, выезжавших в Московское государство. Данным вопросом занимались многие исследователи. Ограничусь указанием на те работы, материалы которых помогают приблизиться к гипотетическому решению проблемы. Это уже указанные работы Д. М. Исхакова, А. В. Белякова, соавторов М. М. Акчурина и М. Ишеева, очень интересная работа С. Н. Кистерева748, монография П. П. Смирнова749 и некоторые работы других авторов750.
С. Б. Веселовский, А. А. Зимин и М. Н. Тихомиров подчеркивали промежуточность положения «татарских» городов между кормлением и вотчиной. А. А. Зимин отмечал:
Частая сменяемость держателей этих городков превращала подвластные татарским царевичам территории в весьма своеобразные административные единицы, имевшие черты уделов, владений служилых князей и обычных кормлений (выделено мной. — Б. Р.)751.
Р. Г. Скрынников пошел еще дальше, полагая, что пожизненный характер владений ханов и мирз придавал им некоторые сходства с поместьями. С. Н. Кистерев отмечает, что статус держаний Чингисидов значительно отличается от статуса обычных кормленщиков. При этом он признает сходство юридического положения их владений с поместьями исключительно внешним, проистекающим из того, что и то и другое обреталось благодаря великокняжескому пожалованию. Он не видит сколько-нибудь серьезных отличий прав служилых ханов и султанов от прав служилых князей Рюриковичей и Гедиминовичей, если не обращать внимания на вотчинный характер владений некоторых из числа последних. Другие исследователи (О. А. Шватченко) признают владения ханов и мирз наследственными вотчинами-уделами752.
Думаю, в истории «татарских» городов периода ХѴ-ХѴІ вв. можно с некоторой долей условности выделить два этапа, в течении которых ситуация с их управлением сильно различалась. Это время второй половины XѴ — первой половины XѴI вв., когда по источникам прослеживается некоторая политическая автономность сидевших там татарских династов от великого князя и объем их власти достаточно велик, и время второй половины XѴI в., когда от этой автономии и объема власти практически ничего не осталось. Поэтому, говоря о том или ином политическом институте, механизме или явлении, необходимо всегда иметь в виду эти два периода, границей которых является взятие Москвой двух независимых татарских юртов и вызванная этим смена геополитической ситуации в Дешт-и-Кипчаке в целом.
Также я полагаю, что жалуемые выезжей татарской элите города можно условно разделить на три типа, по совокупности двух факторов: размер территории, «тянувшей» к этим городам; продолжительность «татарского» владения этим городом.
Первый тип уникален и представлен только одним городом — Касимовом. Уникальность этого случая в том, что Касимов являлся столицей полунезависимого татарского ханства на протяжении около 200 лет и к нему «тянула» весьма обширная территория, в состав которой входили другие, более мелкие города753. Касимовским владельцам на протяжении второй половины XѴ — первой половины XѴI вв. шла дань от правителей Москвы754. Такого мы не видим нигде более на территории Московской Руси. Для удобства и очень условно можно обозначить данный тип как «ханство-удел». Касимовский владелец, по-видимому, во второй половине XѴ — первой половине XѴI вв.755 являлся кем-то вроде удельного господина в своем ханстве и старшего правителя по отношению к проживавшим на территории ханства другим татарским феодалам, к примеру темниковским князьям. Верховным сюзереном при этом выступал великий князь. На территории ханства проживало и русское население. Каким образом строились отношения касимовского владельца с ним, не совсем ясно (об этом будет сказано ниже). Но в любом случае эти отношения претерпели заметную трансформацию после середины XѴI в. Таким образом, касимовский случай выделяет достаточно обширная территория и больший, по сравнению с другими татарскими анклавами, объем власти касимовского правителя756.
Второй тип — это город Романов, который на протяжении 1564—1656 гг. принадлежал ногайским мирзам (заметим, это вторая половина XѴI в.), и в его округе мирзы владели также большим (но существенно меньшим, чем в Касимове) количеством земли, на которой они селили своих людей. Эти земли принадлежали мирзам на поместном праве. Однако в состав жалуемой мирзам территории вокруг Романова не входили другие города; этим, а также отсутствием получаемой от Москвы дани Романов отличается от Касимова. В Романове также проживало и местное население.
Итак, в Касимове и Романове татарская элита в округе этих городов владела большим количеством земли, на которой поселяла своих людей (служилых татар) и ведала их судом и управой, совершенно независимо от московской приказной администрации757. Татары получали денежные доходы с этих городов. Эти два «места» отличались от других татарских анклавов, представляющих третий тип. В то время как другие «русско-татарские» города принадлежали попеременно то русским, то татарским владельцам. Мещерский Городок на протяжении 1445 г. — середины XѴII в. всегда принадлежал только Джучидам (и никогда — более низкой страте золотоордынской элиты). Романов принадлежал только ногайским мирзам (клан Мангыт золотоордынской элиты) на протяжении своего существования как татарского анклава в 1564—1656 гг.
Другие же города, составляющие третий тип (как наиболее яркие примеры можно привести Звенигород, Каширу, Серпухов, Юрьев-Польский), являлись татарскими владениями непродолжительное время. Татарская элита получала эти города, как выражаются летописи, «в вотчину и в кормление» (дипломатическая переписка содержит формулу «со всеми волостьми и с селы и со всеми пошлинами»), т. е. ханы и султаны имели право собирать в свою пользу различные доходы и на эти доходы содержали себя, свой двор и своих людей. «Волости» и «села» дипломатической переписки говорят нам о том, что в округе этих городов некоторая часть земли также предназначалась для поселения и обеспечения источниками доходов членов двора ханов и султанов (татарских князей, мирз, казаков). При этом местные вотчинники и помещики этих городов оставались на своих местах. Были ли они подведомственны судом и управой ханам и султанам, как служилые землевладельцы других уездов, вопрос непростой; я постараюсь ответить на него ниже.
С. Б. Веселовский предположил, что татарские владения были основаны на сочетании различных элементов средневекового права: в одних случаях в них были элементы удельного строя (суд и управа), в других — элементы кормленной системы. При этом все основывалось на нормах вотчинного права, заключал он758.
Как становится ясно после работы со всем комплексом источников по вопросу, материальное и правовое положение татарской элиты в пожалованных городах определить достаточно сложно. Основная информация, имеющаяся в распоряжении исследователей, географически относится к Касимовскому ханству, положение которого достаточно специфично по сравнению с другими татарскими «юртами» Московского государства; некоторое количество информации имеется по Романову и Кашире. Хронологически эта информация охватывает в лучшем случае период с 1540-х гг. (только отрывочные данные имеются по последней четверти XѴ в.), далее она сконцентрирована на последней четверти XѴI в., и более всего ее по XѴII в., когда ситуация по сравнению с рассматриваемым нами периодом радикально изменилась, и поэтому эти данные вряд ли могут быть экстраполированы на XѴI, а тем более XѴ вв.
Для удобства анализа можно выделить три пункта компетенции татарских династов на пожалованных территориях Московского государства.
Военное управление русскими городами «при татарах»
Из источников известно, что татарские династы имели полную военную власть над пришедшими с ними татарами (своим двором). Правда, часть этих татар могла выступать с московскими полководцами автономно759; видимо, по большей части это относится ко второй половине XѴI в.
Но могли ли татарские правители в военном отношении руководить местным населением данных городов и их округи (русская феодальная знать как временные вассалы Джучида, обязанные службой по городам, в уездах которых располагались их вотчины)?
С 1530-х гг. в Касимовском ханстве по источникам начинает прослеживаться «параллельная» (подчиняющаяся Москве) администрация760. Не исключено, что хотя бы частично она имелась и раньше, возможно, даже с начала существования ханства. Она была нужна для управления местным населением этой территории. Начиная с 1542/43 г. нам известны касимовские воеводы, имевшие высокий статус. Мы можем говорить о том, что они в обязательном порядке должны были иметь чин не ниже окольничего761[170]. Воеводы-окольничие просуществовали, судя по всему, до крещения царя Саин-Булата бин Бекбулата в 1573 г.762 После этого ранг представителя Москвы в городе был резко понижен. Теперь здесь отмечают только осадных голов[171]. Известен даже случай, когда этот пост занимал мещерский некрещеный татарин763.
