Приключения смекалистого мага жизни

Колебался полковник Птахин не то, чтобы и долго, после девяти утра вышел во флигель, как раз, судя по "засветке ауры" мамзель Христина собралась на выход — долго топталась в прихожей, где у Судейкиных большое, в рост человеческий, зеркало в стену влито-встроено. Там её "удар" и настиг!

Моральных терзаний Петя не испытывал — сучка точно знала, на что их банда сподобилась, так что никаких сантиментов — сдохни, мразь!

И куда как спокойнее, перед решительным разбирательством с "паном Станиславом". Тут хорошо бы заранее выяснить, — адвокат про фальшивую магическую мину знал, или для него это также окажется сюрпризом. По логике, по всему, что понял про Пшездецкого Петя, — хитрый, расчётливый "без пяти минут граф" ни за что не ввязался бы в безнадёжное дело. Да и в чём тогда смысл — ну, пришёл Антон-Антуан к Птахиным, ну, увидел, что все живы, а дальше что? Нет, тут ниточка уходит в столицу, в Пронск, в Арсенал!

Сам же господин целитель сейчас быстренько, пока у Судейкиных паника не началась, к себе, в присутствие. А что нам дождь? Да наплевать — щит аурный для мага лучший зонтик!

Глава 18

Глава 18.

Рабочий день уездного мага-целителя прошёл, в целом, как обычно. Петя, едва открыв присутствие, расписался на телеграмме, требующей немедленного ответа, отдал бланк помощнику дежурного телеграфиста, исполняющему и обязанности "бегунка". Хорошо, уездный телеграф рядышком от кабинета Птахина, даже и не запыхаешься особо. Петя ответил на вызов товарища губернатора, коротко — дескать, никак не может по семейным обстоятельствам приехать в Путивль на совещание. Остаётся ещё выдумать, эти самые обстоятельства. Есть в работе мага жизни и минусы, например на болезни близких никак не получается сослаться...

Вообще, с началом войны с османами, начальства в губернии заметно прибавилось. Помимо губернатора назначен ещё и генерал-губернатор, отвечающий за мобилизацию и за армейские поставки. И вроде этот генерал-губернатор главнее, но почему то прежнего чиновника никуда не задвинули — своё кресло в своём же кабинете просиживает и бесконечные совещания проводит. Птахина ранее в Путивль почти и не дёргали, так, по мажеской линии и то редко. А тут вдруг приспичило чинушам с Петром Григорьевичем пообщаться...

Но, несмотря на испортившееся от той телеграммы настроение, приём провёл, как же, — надо! И в Жатске и в уезде быстро, "привыкли к хорошему", поняли — молодой и ответственный целитель в беде не оставит. Даже неимущие уходили от Петра Григорьевича "починенными", а выполнить некие работы в усадьбе мага, или услуги какие необременительные оказать, так это куда сподручнее, чем копейки отдавать последние, проще их пропить-прогулять. Понятное дело, медикусы городской больницы "благотворительность" Птахина осуждали, но против мага особо не повыступаешь, потому лишь за спиной шушукались, а при встречах нарочито дружески здоровались.

Вот и сегодня без четверти двенадцать к целителю заскочил хирург, а также заведующий мертвецкой (по новомодному — моргом) Лепёшкин Игнат Павлович.

— Добрый день, коллега! Вижу, в трудах, аки пчела!

— И вам здравствовать, Игнат Павлович, — Петя как раз подзарядил лечилку малого исцеления, ранее им же выданную, многодетной мамаше и прачке при больнице Софье Крысановой. После чего наложил на женщину сразу "среднее исцеление", так, на всякий случай, для придания бодрости организму хорошего человека.

Выпроводив посетительницу, смутившуюся, аж до макового цвета на щеках, как же — доктор засёк её у "конкурента", Птахин указал уездному эскулапу на стул.

— С удовольствием бы почаёвничал с вами, Пётр Григорьевич, но, увы, спешу. Не найдёте время сегодня в прозекторскую заглянуть?

— Что у вас там? — Птахин знал "что там", но вроде неплохо изобразил замордованного работой, чуточку высокомерного мага, которому не до хождений по трупорезкам.

— Да соседка ваша, та, что преставилась сегодня. Интересный случай, любопытно ваше мнение узнать.

— Соседка?

— Не совсем соседка, прислуга у мадам Судейкиной, Христина, кажется.

— А что с ней всё-таки приключилось? Молодая же и вроде здоровая.

— Остановка сердца, это, конечно, предварительно.

— А я чем помогу, Игнат Павлович? Вы специалист высшего класса, я же по организму человеческому в Академии Магии пробежался "галопом по Европам", если б не Дар, меня в обыкновенную больницу и фельдшером не взяли б. Отыщется магическое воздействие на покойницу, тогда есть резон к осмотру. А так — каждый день в Жатске или окрестных сёлах кто-то помирает, не вижу резона полчаса времени, или даже больше, тратить. Уж не обессудьте.

— Что вы, что вы, уважаемый Пётр Григорьевич, я же всё понимаю, — доктор, от чувств избытка, начал изображать некие пассы, как бы предлагая господину целителю оставаться в кресле, — ваша работа столь важна для Жатска! Не берите в голову, — бабой больше, бабой меньше!

Петя едва сдержался, чтоб не расхохотаться. Получается, доктор Лепёшкин только что дал Птахину индульгенцию, надо же: "бабой больше, бабой меньше".

Но зайти в уездный морг, всё же пришлось. Посыльный мальчонка, принёс господину целителю написанную корявым неразборчивым почерком Лепёшкина, сразу видно — доктор, записку. В ней уездный прозектор просил подойти и осмотреть труп девицы Христины, ибо у господина полицмейстера появились некие подозрения. Хотелось бы, чтоб господин маг их или развеял, или подтвердил.

И хотя записка, очень уж двусмысленная, если учесть, что жизни лишил бандитскую сообщницу как раз Птахин, на засаду не похоже — Петя подходы к больнице регулярно просматривал магическим зрением, никакой суеты не наблюдается, равно как и присутствия магов.

Господин целитель закончил приём на полчаса раньше, раздал по лечилке с малым исцелением трём неохваченным лечением магией жизни горожанам и зашагал к моргу. По пути Петя размышлял о судьбы превратностях. Вот сейчас, словно три копейки нищим у церкви, раздарил три лечилки. На первом курсе, чтоб одну зарядить, полдня требовалось медитации, а потом долго отходил от магического переутомления. А сейчас, даже если вынести за скобки мощь аурной магии, чисто на Хранилище рассчитывать, развившиеся до четвёртого разряда, так это далеко за полусотню малых исцелений за сутки можно "выработать". Даже ближе к сотне! Но всё равно, надо завязывать с благотворительностью, маги, особенно те, что не из аристократов, народ прижимистый, потому безвозмездные траты потенциала молодого целителя, хоть и можно списать на выпендрёж перед здешним обществом, но кое у кого могут вызвать вопросы...

На столе морга лежало тело Христины, уже познакомившееся с хирургическими инструментами.

— Ого, солидно девчонку распластали, а что за нужда такая срочная возникла, Игнат Павлович? Магии тут нисколечко не прослеживается, сразу скажу. Неужто отравили барышню?

— Почему отравили, — мелкий чин из полицейского участка, доселе скромно высиживавший в углу на табурете даже подскочил в припадке служебного рвения.

— Ну, следов насилия не увидел, а глаз у меня, без ложной скромности — алмаз! Впрочем и желудочно-кишечный тракт, — Петя немного "ушёл в себя", — нет и здесь всё чисто. Ставлю червонец против рубля, нет ядов в организме.

— Ловко вы, — Лепёшкин с нескрываемой завистью языком прицокнул, — раз и диагноз поставлен, глаз пронзает тело, как лучи профессора Рентгениуса и его последователей!

— Повезло, что уж говорить, — Петя решил сыграть в скромника, — говорю же, если б не Дар, в фельдшеры и те не выбился б.

— Моё предварительное заключение, — Лепёшкин "скроил" серьёзное лицо, — остановка сердца. Почему сие случилось у молодой, гм, женщины, вопрос дискуссионный. Конечно, сердце и сосуды находятся в непрестанной работе и даже у молодых случаются спазмы и прочие неприятности...

— Пётр Григорьевич, — подал голос полицейский, — а сожитель покойной, он у вас подрядился работать?

— Антон? Да, неделю подменять за полтину в день дворника взялся, тот к сестре в деревню уехал.

-И, где он сейчас?

— Антон? Да откуда ж мне знать, — Птахин, ещё в Академии, в противостоянии с любимым куратором наловчившийся "держать покерфейс", даже бровью не повёл. Вернее, как раз повёл, но натурально очень, эдак небрежно-недоуменно.

— Пропал Антон, как в воду канул.

— Канул и канул, мне что с того? — Выказал недовольство маг. — Если труп его найдёте, тогда и зовите, а живого выловите, и без меня допросите. Ладно, господа, мне ещё за пирожными забежать, супружница пристрастилась к сим кондитерским изделиям, даже за фигуру не боится.

— Поклон, поклон глубочайший многоуважаемой Екатерине Сергеевне, — Лепёшкин часто закивал головой, смешно подёргивая острой и ухоженной бородкой. Полицейский чиновник, Петя его имя и фамилию даже не помнил — слишком мелкая сошка в сравнении с полковником и орденоносцем Птахиным, только службу в Жатске начинает, присоединился к киваниям и расшаркиваниям.

Прихватив помимо пирожных, столичные, "суточной свежести" газеты, господин маг неспешно отправился домой, размышляя как незаметно улизнуть от Екатерины, надо безотлагательно, "пока не началось" уничтожать улики, а у него "в анамнезе" один труп в морге и два в виде мумий под крышейсарая приспособлены. Беспечность и дурость невероятная!

На радость Петра Григорьевича вторая половина к вечеру оказалась не в настроении и оттого благосклонно приняла просьбу мужа уединиться во флигеле для подготовки отчёта, который затребовал товарищ губернатора. Очень уж в Путивле озаботились возможностью поставить в строй как можно более увечных и калечных, надо подсчитать, сколько таковых в Жатске и продумать до какой степени их "править".

— Отчитывайся, а потом все сторожкИ по участку проверь, — Катя знала о смерти Христины и пропаже Антона и как всякая мать и хозяйка обеспокоилась, — разговаривала днём с Судейкиными, вроде из дома ничего не пропало. Может, и нет никакого злодейства, а Антон, дурачок, от страха сбежал. Но в следующий раз надо присматриваться ко всем, кто в нашем квартале новенький появляется! Понял, Птахин?!

— Птахин понял, мон колонель!

— Ступай уже, полиглот!

Благополучно добравшись до флигеля, Петя порадовался случаю, — продуманная душегубка Христина, пока жива была, не рассказала хозяйке, про отсутствие с вечера подельника-любовника. И госпожа Судейкина свято верила, что Антон находился в доме, когда Христина отдала Богу душу. А уж потом, Антоша, страхом объятый, убежал. Преступник ли он, погубивший девушку? Или же просто испугавшийся сожитель — полиция выяснит!

Но! На полицию надейся, а сам не плошай! С этой мыслью маг жизни, приобщившийся к могуществу древней аурной магии, сотворил иллюзию и невидимый вылетел из чердачного окошка в направлении сарая, где хранились улики-мумии. Налегке лететь оказалось очень даже здорово, Петя, как начинающий воздушник, никаких пируэтов не совершал, помнил, сколь ставка высока, потому и добрался до останков двух злодеев, превратившихся в "доски высушенные" быстро и без приключений. Прихватив под мышки изрядно полегчавшие кадавры, маг ещё раз просканировал окрестности — всё спокойно, коллег по мажеской корпорации поблизости нет. Только в доме Птахиных аура Кати даёт засветку.

Напрямую до оврага, где Петин сродственник, купец Сидоркин, песок добывал и засим продавал на железную дорогу, оказалось примерно три версты, это с объездом получается за пять. Но Птахин малоопытный "летун", ему простительно ошибаться.

Оставаясь по прежнему под прикрытием "иллюзий" господин маг уложил иссохших злодеев и мину-заготовку на амулет после чего запустил "Долгий огнь", не жалея магической энергии. Через четверть часа только пепел, примерно с ведро, остался от убиенных негодяев. Но уж тут Петя, запасшийся для скорости самыми разными амулетами, в которые перекачивал энергию из ауры, учинил в песчаном карьере сразу и ветер и дождик. А поскольку амулеты заряжены исключительно аурной магией, в Пронском княжестве нет никого, кто мог бы выйти на след монстра-целителя! Хотя, почему монстр? Петя лишь защищал себя, жену, ребёнка от злодеев каторжников!

Но не приведи Господь открыть душу хоть кому то! Народ у нас, впрочем, как и везде, подл и завистлив, из мухи слона раздуть — запросто. Хоть полиция, хоть жандармы с опричниками попервоначалу станут убеждать, что привлекают к делу исключительно как свидетеля, дабы преступников приманить и обличить, а потом, уцепившись за слово, за оговорку, так вывернут, что выставят главным карбонарием, замышляющим против династии и Государя Великого Князя.

Уже в ночь, Петя из своего кабинета, пренебрегая фобиями материнскими Кати, подключил уникальное зрение магическое и таки обнаружил, примерно в районе городской гостиницы, где останавливаются ревизоры из Путивля, две, нет три мажьих засветки. Тут уже можно смело ставить сотню против рубля — по его душу прибыли.

Сон не шёл, за ночь Петя трижды "прощупывал" магией окрестности. Никуда из гостиницы маги не перемещались.

В половине девятого утра, едва Пётр Григорьевич, прикрывшийся аурным щитом, благо есть повод — дождь, закрыл за собой калитку, к дому Птахиных подъехала крытая повозка, весьма напоминающая арестантский возок. Кстати в этой "крытке" магу ездить доводилось, в ней чины городской полиции по Жатску и уезду перемещаются, подвозили пару раз господина целителя. Но сейчас на месте кучера — маг, под плащом явно форма, скорее всего жандармская. По мощи маг примерно шестого разряда, где-то между шестым и пятым, но ближе к шестому. Классический боевик-слабосилок, которому до высокоблагородия служить и служить, таких, не особо перспективных, в полки не берут, распределяют по жандармским губернским управам.

— Пётр Григорьевич, — приоткрыл дверцу опричник Патрикеев, сменщик прежнего губернского опричника, Трифонова, — прошу к нашему шалашу! Вы, конечно, под собственным мажеским зонтом, но на лошадках право, быстрее домчим.

Петя, слова не говоря, забрался в возок и маг-кучер погнал к городской управе, лихо тормознув не у главного крыльца, а у "воинского", там где комиссар уездный помещается.

— Прошу, — Патрикеев пропустил целителя вперёд и Петя отворил дверь, ничуть не удивившись восседающему на месте уездного военного комиссара, явно не к добру вспомнившегося опричника Трифонова. Того самого, что без малого семь лет назад вывез Петю Птахина из городка Песта в Баян, в Академию Магии. Слева от Трифонова нервно поёрзывал, полируя задницей табурет, Станислав Пшездецкий — идейный вдохновитель и организатор операции по истреблению и ограблению семьи магов Птахиных.

— Утро явно недоброе, Геннадий Евграфович, коль вас вижу, — целитель решил не отмалчиваться, сразу переходить в наступление. То, что речь об аресте не идёт, стало понятно едва подъехали к зданию управы, — три мага, все шестых разрядов, это скорее сопровождение Трифонова, делающего карьеру в столице. Такому важному чину без свиты магов никак не обойтись, — хотя бы для солидности. А на столе, укрытая обычным полотенцем, лежит магическая мина, — Петя по схожей "фонящей" маркировке понял. Практически один в один как та, что незадачливые каторжники посчитали за обладающую огромной разрушительной силой.