| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Устроившись в весьма уютном и удобном кабинете хозяина замка, я написала письмо маршалу Вобану:
'Дорогой Себастьен! Я
захватила очередной обоз с порохом, ядрами и свинцом, но к моему величайшему сожалению, я не могу подарить его вам, как обычно. Это все мне самой пригодится в другом месте, а именно в городке Уи.
Зато я могу подарить вам этот городок и замки рядом с ним, которые мне удалось захватить, используя обоз как ключ от их ворот.
Так что окажите мне любезность, не медлите и присылайте гарнизон для этого городка. Я думаю, пары рот мушкетеров будет достаточно, дабы все это удерживать, но не забудьте и про канониров — здесь три дюжины пушек разных калибров.
Ваша старая подруга
Мари'
Через пять дней к моему новому замку подошла изрядная колонна французских войск, которой командовал виконт Мишель де Рошфор, внук графа Рошфора, старого сподвижника Его Преосвященства кардинала Ришелье и сын моей младшей сестры Жанны. Вот так причудливо переплетаются судьбы семей.
В значительной степени, именно в результате моих авантюр, французская армия смогла победить в сражении у Неервиндена (так же известно как сражение у Ландена) 29 июля 1693 года. Вобан считается у нас во Франции истинным 'отцом постепенной атаки', как Эрар де Бар-ле-Дюк — 'отцом фортификации' вообще. Основная идея постепенной атаки Вобана была в том, чтобы подаваться вперёд медленно, но верно, с наименьшими потерями, что весьма ярко выражалось старым афоризмом: 'Brûlons plus de poudre, versons moins de sang' (фр. 'Сожжём побольше пороху, прольем поменьше крови'). Вобан сначала уничтожал своими пушками огонь крепостной артиллерии врага и затем продвигал вперёд пехоту при помощи прикрывающих её подступов и длинных окопов или траншей, названных им 'параллелями'. Забавно, но и окопы, и даже артиллерия — это все делали и Тюренн, и мой Франсуа и я, еще когда Вобан ходил под стол пешком. И мой отец еще раньше, он говорил: 'Никогда не посылайте людей туда, куда следует посылать ядра и пули'. Но и мы не были оригинальными — в применении артиллерии мы с Франсуа скопировали Жана Бюро, его свершения в битве при Кастильоне в 1453 году, в той самой битве, которая поставила победную французскую точку в безумно долгой Столетней Войне.
И это естественно: у Победы всегда много отцов, а поражение навеки остается сиротой.
Если бы маршалы Вобан и Люксембург не держали десятки тысяч солдат в своих лагерях, сначала позволяя им бездельничать, а затем угробив их в линейных атаках, но действовали бы столь же быстро, решительно и нагло как я, то война с Аугсбургской лигой закончилась бы быстро, максимум за год, великолепной Победой. В таком случае Франция приросла бы громадным богатейшим цветущим краем, а не жалким огрызком пустыни, выжженной войной, который ей достался по итогам этой долгой войны, разорившей Францию.
Я не люблю войну, я ее ненавижу. Но если уж приходится воевать, то война, как и любое другое дело, обязана приносить прибыль, а не становиться причиной разорения. И война должна быть быстрой и победной, такой, какой была полвека тому назад моя дуэль с тем наглым бретером, в которой мой первый же удар принес мне победу.
Воевать требуется так, как в битве при Патай (фр. Patay), в которой французское рыцарство, всего сто восемьдесят шевалье, взяло реванш за катастрофы Азенкура, Креси и Пуатье. В тот день наши лазутчики выясняли, где англичане собираются укрепиться и сто восемьдесят шевалье немедля бросились в атаку. Им удалось застигнуть врага в чистом поле, не успевшего натянуть тетивы своих луков и вбить в землю традиционный частокол. В итоге за четверть часа почти две с половиной тысячи англичан, в основном лучников, были вырублены, их командир Тальбот попал в плен, а его офицеры, такие как Фалстов, трусливо сбежали. В этой невероятной атаке Франция потеряла троих храбрых сыновей...
( https://www.youtube.com/watch?v=oxNs92RG4PI )
Если не удается победить быстро, если война не приносит прибыль, ее необходимо немедленно заканчивать переговорами. Немедленно заканчивать войну, не надеясь взять врага измором — коалиция даже слабых стран может оказаться сильнее вас. 'Quand les riches maigrissent, les pauvres crèvent' (Когда богатые худеют, бедные дохнут)'. И этим бедным можете оказаться именно вы. Так что лучше всего старайтесь избегать войн, и не начинайте их сами.
Я еще раз повторяю то, в чем я смогла сама неоднократно убедиться: любая война должна быть быстрой, как у Цезаря — veni, vidi, vici. И лучше еще быстрее, вообще молниеносной, дабы потери и расходы на войну были минимальны, а трофеи и территориальные приращения максимальны. Только такая, молниеносная война может максимально быстро окупаться и приносить прибыль, а не становиться причиной банкротства страны, как это произошло с Францией под 'мудрым' руководством короля— солнце, Черное солнце...
А воспитатель внука короля, архиепископ Фенелон, в своем знаменитом анонимном письме Луи XIV (о том кто автор сего письма общество прекрасно знало) высказался еще жестче: 'Ваш народ, который вы должны были бы любить как своих детей... умирает от голода. Земли заброшены, города и деревни пустеют... Вся Франция превратилась в один большой госпиталь, лишенный припасов'. Но и они не смогли переубедить упрямого и глупого короля.
Только перед смертью, в августе 1715 года, 76-летний Луи XIV, стоя перед лицом вечности, понял что он сотворил, и позвал к своей постели своего единственного выжившего законного наследника — своего пятилетнего правнука (нынешнего короля Луи XV). Я не была очевидцем этой сцены, но ее мне подробно описал мой внучатый племянник герцог Сен-Симон, сопровождавший юного принца. Король произнес поразительно честную, смиренную и горькую речь, которая фактически стала официальным признанием краха всей его политики. [1, 2]
Позже эти слова даже оформили в рамочку и повесили у кровати маленького наследника престола, чтобы он никогда о них не забывал. [1] Я молю Господа, что бы юный король понял то, что сказал ему перед смертью его прадед и не повторил ошибку своего предка.
Главные признания Луи XIV:
'Дитя мое, скоро вы станете королем великого королевства. Стремитесь сохранять мир со своими соседями. Я слишком любил войну, не подражайте мне в этом. Война — это разорение народов. В итоге 'У меня нет средств' (Je n'ai plus de fonds) и 'Моя казна пуста' (Mes finances соnt épuisées). И мне нечего вам оставить.
Не подражайте мне и в моих чрезмерных расходах. Во всем принимайте советы и всегда ищите лучшее решение.
Постарайтесь как можно скорее облегчить бремя своего народа и сделайте то, что я, к несчастью, не смог сделать сам'.
Этим умирающий король признал, что безумные траты на все его войны и все связанные с войной расходы, в сочетании с тратами на Версаль и роскошь двора, истощили Францию.
Умирая от гангрены, Король-'солнце' наконец-то понял, что он оставляет страну в крайне печальном состоянии, в состоянии упадка и истощения государства (l'épuisement de l'État). Напоследок он добавил мальчику: 'Помните, что короли умирают так же, как и все остальные люди'.
30 августа 1715 года я навестила умирающего короля. Он узнал меня и тихим шепотом спросил:
— А... это вы, маркиза... Пришли позлорадствовать?...
— Не без этого, Ваше Величество, не без этого.
— Вынужден признать, вы были правы... Господи, как же вы с Кольбером были правы... Господи, ну почему ты не дал мне тогда понять, как жестоко я ошибался? Сегодня я думаю, что вы были бы для Франции лучшим монархом, чем я...
— Не знаю, что решил Господь, но я прощаю вам то зло, что вы причинили моей семье. Я не могу простить вам зло, которое вы причинили Франции, но я буду молить Господа нашего, дабы он даровал вам свое прощение и забвение. И до встречи в аду, Ваше Величество, мне тоже уже недолго осталось ходить по этой земле...
Это было в предпоследний день земной жизни короля Франции Луи XIV, по недоразумению названного 'Солнцем'. Если он и был Солнцем, то он был Черным Солнцем. Этот венценосный враг Франции умер 1 сентября 1715 года. День его смерти превратился в искренний и стихийный народный праздник. Парижский парламент 4 сентября отменил завещание короля, открыв эру возвращения дворян и парламентариев в управление страной. Но мне кажется, Франции это уже не поможет.
Старые друзья нашей семьи, те, кто еще помнит меня, рассказали мне по секрету о финансовых итогах долгого правления Луи XIV — государственный долг превысил два миллиарда ливров, а королевские сборщики налогов собирают около шестидесяти миллионов ливров в год.
Это полное разорение, это банкротство страны.
И я не знаю, как вытащить мою страну из этой бездонной пропасти.
Я трудилась все эти десятилетия вовсе не для такого прискорбного финала.
Написано крупными буквами, другими почерками и другими чернилами поперек следующей страницы манускрипта, ставшей последней заполненной страницей в этой тетради:
'Наша прабабушка, Мари Клотильда Изабель Жюли, маркиза де Рокфёй, урожденная виконтесса де Ла Фер, баронесса де Монфланкен в своем праве, ушла в вечность 21 декабря 1719 года, славно прожив на нашей грешной земле 99 лет'.
https://www.youtube.com/watch?v=QxTDEJVyZMY
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
