Культивируй. Умри. Начни сначала

— А такое бывает? Ведь вода уничтожает огонь, вы мне объясняли...

— Да, в методах и не такие комбинации стихий встречаются. А мы даже не знаем, сколько у тебя вообще огненных корней, только то, что они вообще есть. Проблема в том, что определение стихийной принадлежности корней требует дорогостоящего ритуала, который я не потяну... ну, потяну, если в долги залезу, но этого я, извини, делать не буду. Да и не изменит это ничего толком. Так что... боюсь, перспективы твоей культивации выглядят не очень многообещающими.

Это... плохо, но действительно ли это так плохо? Ведь пока у меня всё получается!

— Харамбе, честное слово, обещаю: я буду стараться как только могу, и я тебя не подведу!

* * *

{Культивация в возрасте 10 лет, 8d68 — 2 + 10 (ресурсы Харамбе): 345. Меридиан пяти чувств на 94/110}

{Открыты ещё три меридиана, +3d6 к боевым броскам, +10 лет к продолжительности жизни (наступление старости в 85 лет)}

{Изучение метода Огненного Водопада, Обрушивающегося На Головы Врагов, 0/50 прогресса (метод плохого качества). 1d100 + 20 (обучение) + 10 (помощь Харамбе Мванза): 61 + 30 = 91. 91/50 прогресса, метод освоен.}

Метод культивации (ну не знаю что в нём плохого, мне он очень нравится, уже как родным кажется) дался мне легко, и вскоре в прежде тёмном и пустом даньтяне заструился огненный водопад. Он возникал из ниоткуда и утекал в никуда, гремя и разбрызгивая огненные капли. Правда, сам водопад при этом постоянно вилял из стороны в сторону, отказываясь падать отвесно. По словам расстроенного Харамбе, это означало, что с огненными корнями у меня всё в порядке, а вот водных не хватает. Ну... выходит, мне придётся тренироваться ещё усерднее и упорнее? С меридианами всё получалось просто отлично, акупунтуры зрения и слуха уже открыла, стала видеть гораздо дальше и чётче. Акупунтуры обоняния только остались, а там можно и за мозг приниматься!

В остальном всё шло так хорошо, что просто не верилось.

Первоначально я сильно опасалась Макини. Старалась есть только ту еду, что уже попробовал Харамбе, настои из трав, что она мне давала, либо выливала, либо (изредка) носила на проверку в алхимическую лавку (разумеется, первоначально я убедилась, что она не принадлежит семейству Пвани. Врач Сефу Пвани, например, был дядей Макини).

Ничего. Никаких признаков яда. Ни единой попытки отравления.

Хотя я и старалась действовать незаметно, это было очень и очень непросто, и вскоре Макини завела со мной откровенный разговор (я изрядно струхнула, но ничего, всё закончилось благополучно).

— Я понимаю твоё беспокойство, Лун, — обратилась ко мне женщина со своей обычной приветливой улыбкой. Каждый раз поражаюсь, ей ведь больше тридцати на вид не дашь. И груди такие... небольшие, но выраженные и подтянутые. Надеюсь, у меня такие же будут, когда я в возраст войду. — Но тебе не надо меня бояться. Я только обрадуюсь, если у нашего кролика, — добродушное фырканье, — появится ещё один талантливый сын или дочь. Сама-то я после пятых родов решила, что хватит.

— Пятых? Но я думала, что у Харамбе только один сын...

— Один талантливый сын. Надо, кстати, будет познакомить вас как-нибудь. Так-то у нас пять детей, но остальные четверо оказались бесталанными и ушли во смертный мир.

Увидев мой недоумённый взгляд, женщина резко грустнеет, с её лица пропадает привычная улыбка.

— Ни я, ни муж не любим термин "отбросы", но фактически это они и есть. Те дети культиваторов, что лишены корней и таланта — а их, увы, всегда большинство — не остаются в секте. Мы стараемся дать им самое лучшее образование, сделать их купцами, или чиновниками, или ремесленниками — и, когда они вырастают, отпускаем во внешний мир. Это грустно и для меня, и для Харамбе. Остальные культиваторы относятся к этому по-разному — некоторые спокойно, некоторые с расстройством, некоторые вообще стремятся оставить детей при себе. В нашей секте это в некоторых случаях разрешается, хотя и не одобряется. Увы, такова реальность.

— Ничего себе! А я-то думала... И ты пять раз рожала?

— Да. Последний дался мне особенно тяжело, и мы решили больше не заводить детей.

— То есть ты, ну...

— Нет, я не бесплодна, я сохранила способность рожать детей и культивировать. Просто... роды смертных бывают тяжелы, а роды культиваторов ещё тяжелее, несмотря на лучшую медицину. И каждые следующие роды даются тяжелее предыдущих. Боюсь, шестые роды могли бы привести к бесплодию и, как следствие, остановке культивации. Не переживай, — кажется, что-то отразилось на моем лице, — ты сильна и молода. Тебе стоит иметь в виду эту опасность, но при этом нужно сохранять веру в лучшее. Вскоре ты перейдёшь на стадию Накопления Ци, а роды от равного партнёра всегда легче. В секте хорошие врачи, а Харамбе ни за что не станет напрягать твоё тело сверх необходимого. Не говоря уж о том, что я этого ни за что не позволю! — смеётся Макини.

Кажется, мои опасения насчёт неё были ложными, и мне ничего не грозит.

И это здорово! Меньше чем через год я перейду на стадию Накопления Ци, а там, а там... уух!

Единственное, что не очень хорошо — оказалось, что в травничестве я совершенно не разбираюсь. Макини попыталась меня обучить, но, несмотря на все её усилия, у неё ничего не вышло. Ну... ладно. Ничего не поделаешь. Сначала надо прорваться на стадию Накопления Ци, а там уже найду занятие себе по душе. Сражаться Харамбе меня точно не отпустит, да и не с кем в округе сражаться. Ничего, со временем найду чем заняться!

{Случайное событие в возрасте 10 лет, КС 20/30/60/90/99/100, 1d100: 36. Самая обычная жизнь. Кроме того, Ли Лун убеждается, что ей тут ничего не грозит}

* * *

{Культивация в возрасте 11 лет, 8d68 — 2 + 10 (ресурсы Харамбе): 259.}

{Открыты меридианы пяти чувств и мозга, +2d6 к боевым броскам (в общей сложности +12d6), +5 лет к продолжительности жизни (в общей сложности +30, наступление старости в 90 лет), все меридианы открыты}

Сегодня — я — открою последнюю акупунтуру!

Могла бы и вчера, конечно, но и Харамбе, и Макини настаивают, что нельзя перегружать тело, и что мой прогресс и так невероятно быстр.

Занимаюсь в комнате для тренировок на втором этаже перед огромным зеркалом. Чётко выполняю привычные, заученные наизусть движения. А, тьфу ты! — волнение сказывается, махнула рукой неудачно, опрокинула стакан с настоем, что Макини приготовила. Ну хоть не разбила, и то хорошо. Ничего, всё равно мне эти травы не нужны уже! Сажусь, скрещиваю ноги и прижимаю пальцы ко лбу, прямо под линией волос. Сейчас, сейчас... есть!

Мне казалось, что это выльется во что-то грандиозное. Но, нет, просто последняя акупунтура на последнем меридиане. Это само по себе здорово, но я за три года так привыкла к этому чувству... оно великолепное, оно никогда не надоедает, но со временем ощущение текущей по телу Ци всё равно становится обыденным! Ну ничего, "грандиозное" будет совсем скоро, всего через несколько дней, пора начинать подготовку к прорыву... так, что там за шум внизу?

Спускаюсь. В центральном зале стоят Харамби и Макини. Молчащие, потрясённые, подобострастные. А прямо перед ними — господин Омонди Нгуги, мастер шестого внешнего двора.

— А, вот и девочка, — тон его совершенно спокойный, сухой. — Хорошо. Харамбе Мванза, почему ты утаил от меня её культивацию?

— Господин, я ничего не утаивал, — оправдывается мой будущий муж. — Ведь вы сами её видели, я всё честно описал в форме....

— Да. Описал. "Открыто семь меридианов в возрасте не более одиннадцати лет". Формально правильно, ведь девять — это тоже "не более одиннадцати". И я действительно её видел, но я совершенно разучился определять возраст девочек на вид, — в голосе Омонди чувствуется первая эмоция. Лёгкое недовольство. Не другими — собой. — Только поэтому ты не понесёшь наказания. Ли Лун станет обучаться под моим началом и станет моей наложницей.

Эй, в смысле?

— Как прикажете, господин, — расстроено кланяется... мой бывший будущий муж?

Харамбе?..

На негнущихся ногах подхожу к этому... Омонди. Он, тем временем, мимоходом замечает:

— И ещё хорошо, что я услышал оговорку Сефу, а то бы вообще о Лун не узнал, пока поздно не стало.

Подождите-ка... Сефу? Сефу Пвани, врача, который принимал роды у бывших наложниц Харамбе, дяди Макини Мванза?

Кидаю быстрый взгляд на Макини. Успеваю заметить...

Она отлично владеет своим лицом. Превосходно. Идеально. Но из-за соскользнувшей на мгновение маски проглядывает настолько дикая, исступлённая РАДОСТЬ, что мне становится так жутко, как не было никогда, даже в тех пещерах.

Ой...

Миг — и маска вновь на месте, она вновь выражает покорность и расстройство, но радость была, была, была! Харамбе ничего не заметил, Омонди наверняка заметил, но ему всё равно.

Ой.

Ой-ёй-ёй.

Как же хорошо, что я случайно опрокинула тот стакан. А то ведь выпила бы. Просто не задумываясь выпила бы.

Оооой...

Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, всё же подхожу. Уже гораздо, гораздо твёрже и уверенней. Кланяюсь в пояс.

— Как прикажете, господин Омонди Нгуги.

{Скрытый бросок в предыдущей главе, вероятность того, что Макини устроит сложившаяся ситуация, КС 90, 1d100: 56. Провал. Нет, совершенно не устроит.}

{Случайное событие в возрасте 11 лет, КС 40/60/90/99/100, 1d100: 74. Ли Лун находит и забирает себе культиватор на стадии Закладывания Фундамента}

Жизнь 7. Континент Заскорузлых пирамид. Часть 3. Золотая клетка

Помимо многочисленных слуг, в усадьбе господина Нгуги жило две наложницы.

Субира показалась мне... строгой? Нет, не совсем. Холодной? Опять нет, она приветствовала меня довольно тепло. Отстранённой? Точно, отстранённой. Как будто для неё знакомство с будущими наложницами повторялось не раз и не два, и что она не собиралась вновь привязывается к очередной бабочке-однодневке.

Не самое приятное отношение.

Особенно учитывая, что Субире было больше ста лет, она отличалась некоторой полнотой, и в уголках её глаз уже угнездились морщинки. И вообще, именно она и заправляла всем хозяйством господина Омонди.

Вторая наложница, Нбуше, оказалась полной противоположностью: она очень обрадовалась моему прибытию и всячески попыталась помочь мне устроиться. Правда, это тут же заставило меня напрячься: слишком уж её поведение напомнило мне Макини. Но Нбуше не только заметила это, не только раскопала мою историю и догадалась о причинах моей неприязни, но и попыталась её купировать, причём радикальным образом. На третий день за завтраком (который, как правило, проходил в молчании — мой будущий муж, в отличие от бывшего будущего мужа, был не из разговорчивых) она заявила напрямую:

— Господин Омонди, малышка Лун опасается, что я или Субира попытаемся её отравить, и не поверит заявлениям в обратном. Пожалуйста, объясните ей, что вы жёстко контролируете свой гарем, и что такое поведение не допускается!

Господин Нгуги тяжело смерил её взглядом.

— Видимо, недостаточно жёстко. Зайдёшь ко мне после завтрака. Но да, такое поведение не допускается.

Вернулась Нбуше лишь через день. Впрочем, никаких видимых следов чего-то (а я этого боялась!) видно не было, и поведение её нисколечко не изменилось. Расспрашивать о наказании я не решилась, благодарить тоже постеснялась, но вот отравления бояться перестала. Очевидно, Омонди — это не Харамбе... вот только я не уверена, что это так уж хорошо.

— Господин Нгуги в постели не очень, — с удовольствием болтала Нбуше. Уши у меня просто полыхали, я совершенно не знала куда деться от смущения, но слушала жадно и не отрываясь. — То есть у меня никогда не было иного мужчины, разумеется, но я всё равно уверена, что он так себе. Впрочем, ублажать его тебе не придётся, это моя задача, — гордая, самодовольная улыбка. — Ты должна просто-напросто приносить наследников, — улыбка резко тускнеет. — Вот только тяжёлое это дело и неблагодарное.

Макини была красива, но Нбуше... пожалуй, она самая прекрасная женщина из всех, кого мне довелось увидеть. На вид едва за двадцать (хотя на самом деле ей семьдесят четыре). Чёрная как смоль, с крупными, но изящными грудями, идеальной кожей, широкой улыбкой, ухоженными волосами, ухоженным всем. Да, она (точнее, Омонди) тратит очень много средств на алхимию и поддержание красоты, но это того стоит.

Нбуше — дочь шлюхи из Слияния Трёх Рек. Выросла в борделе, готовилась работать там же, так что мать многое объясняла ей с самого детства. Но в пятилетнем возрасте её мама уговорила клиента-культиватора проверить корни Нбуше... они оказались довольно высокими, где-то на моём уровне. Найти технику открытия меридианов оказалось несложно, так что в двенадцать лет, когда она открыла восемь меридианов, её взяли в секту. Излишне упоминать, что когда там заметили её талант, работать её матери больше не пришлось... впрочем, к настоящему моменту она уже скончалась от старости.

Именно Нбуше была наложницей для удовольствий господина Омонди, самой искусной в его постели из всех, кто в ней оказывался, той, с которой он спал чаще всего. И именно она больше всего стремилась мне помочь. Субира... не отказывалась, но держала себя так, что спрашивать было неловко.

— Можно умереть при родах?

— Нет... не совсем. Сперва ты перейдёшь на Накопление Ци, а на этой стадии... Омонди, что о нём ни говори, не скупится на докторов, а твоё тело становится гораздо крепче. Так что нет, именно смерть не грозит. Но каждые последующие роды даются всё тяжелее и тяжелее предыдущих, пока в какой-то момент ты вообще не сможешь разрешится от бремени. Тогда доктор делает сечение, меридиан гениталий повреждается, и всё. Ребёнок жив, ты жива, но бесплодна и впредь культивируешь в пять раз медленнее, чем раньше.

— Ого! — звучит и вправду страшно. — А нельзя ли как-то разрезать сбоку...

— Если ты думаешь, что врачи не пробовали по-всякому, то ты ошибаешься, — невесело усмехается Нбуше. — Может, где-то в мире и есть такой способ, но в этой секте его не знают.

— То есть мне предстоит максимум пять родов? — Макини тоже упоминала о подобном, просто без подробностей.

— Пять? — усмешка Нбуше становится совсем горькой. — Если бы. Ты будешь рожать до тех пор, пока можешь — пока не обретёшь бесплодие и не потеряешь культивацию. Это повторяется раз за разом, с каждой наложницей господина Омонди.

— Подожди, то есть ты...

— И я, и Субира, и остальные.

— Остальные? Где они?!

— Насчёт этого не беспокойся, господин Омонди просто отселил их прочь. Они живут на землях внешнего двора, ни в чём не нуждаются и не будут нуждаться до конца жизни. Нас он сохранил при себе — меня понятно почему, Субиру за умение управлять хозяйством.

Всё равно, это звучит... безнадёжно. "Ни в чём не нуждаться до конца жизни". Доживать свою жизнь как, как огрызок!

— Есть ли способ этого избежать?

— Не знаю, честно. Возможно, если родить Омонди сына, соответствующего его ожиданиям? Но господин Нгуги прорвался на Накопление Ци в четырнадцать, а на Закладывание Фундамента — в сорок. И, тем не менее, он всё равно на третей пластине, несмотря на всего-навсего шесть трещин в Фундаменте, и у него уже нет шансов создать Золотое Ядро — слишком уж он переусердствовал с зельем конденсации Ци.