— Значит, меня тоже будет защищать закон кармы? — было бы здорово не заботиться об отравлении.
— Нет, что ты, — улыбается Харамбе. — Ты ведь вступишь в секту, а значит, разорвёшь свою кармическую защиту. И он не защищает тех, кто пытается вмешиваться в дела практиков. Если смертный попытается убить культиватора — понимаю, пример гипотетический, но допустим — то культиватор может убить напавшего с чистой совестью и чистой кармой.
А вот это неприятно, да.
— А карму можно исправить? — продолжаю допытываться.
— Теоретически да, но это непросто. Ключевой фактор — искренность раскаяния, а на неё, как оказывается, мало кто способен. Если мы возьмём столь серьёзное деяние, как убийство, то для облегчения кармы необходимо честно и искренне помогать людям на протяжении десятка лет. Если же ты делаешь это только для вида, ради продвижения по ступеням культивации, то и сотни лет может оказаться недостаточно.
То есть защиты со стороны "закона кармы" можно не ждать. Понятно.
— А что это за "Небеса", о которых ты говоришь?
— Никто не знает, — мягко улыбается Харамбе. — Некоторые вообще не верят в их существование. Они объясняют закон кармы естественными свойствами мироздания, а широкое распространение практики открытия меридианов — необходимостью искать новых учеников для сект. Но некоторые всё же считают, что мир управляется высшей силой, которая заботится о смертных и помогает культиваторам преодолеть оковы земного существования. Согласно мифам, именно Небеса подарили людям первые методы культивации, открыв нескончаемую дорогу вверх. И именно на Небеса уходят Паломники после Вознесения...
С замираниям сердца слушаю про ступени культивации (к сожалению, что лежит между Постигшим Дао и Последним Паломничеством, Харамбе не известно), про Вознесение ("я родился на сотню лет позже последнего Вознесения, но я слышал рассказы, что это было великолепно"), про Краесветные горы, великие суперконтиненты и Вечных Императоров (их имён он не знал, и сомневался, что их знает хоть кто-то на всём континенте).
После рассказов об устройстве мироздания Харамбе перешёл к истории нашего континента.
— Совсем недавно, чуть больше двух тысяч лет назад, он носил название "континент Кровавых пирамид". Собственно, в державе Кхемет, где правят демонические культиваторы, он до сих пор называется именно так.
Задаю закономерный вопрос и узнаю о демонических культиваторах. Однако же. Это звучит... крайне, крайне опасно.
— В те годы державой Кхемет правил владыка Сехемиб, Постигший Дао Мучений. Он жил дольше десяти тысяч лет и умер две тысячи триста пятнадцать лет назад.
— Ого, какая точная дата!
— Ещё бы! День его смерти — один из двух главных ежегодных праздников в нашей секте, да и во всех ортодоксальных сектах на континенте тоже. В тёмные дни его правления его длань покрывала почти весь континент, дотягиваясь... да даже досюда. К счастью, горные хребты, окружающие континент с востока, юга и запада, его интересовали мало. Только поэтому в здешних местах выжили ортодоксальные секты, но даже тут демонических было порядком. Но потом срок его жизни приблизился к концу, и он, стремясь прорваться на следующую стадию, прибегнул к радикальным мерам. Тёмные предания гласят, что он принёс в жертву больше миллиарда человек, но это ему не помогло.
Поневоле думаю, что мне очень повезло не родиться там и тогда.
— Попытки прорыва изрядно подорвали державу Кхемет. Почти сразу же разразилась война за наследство, а по прошествии полувека — новая война, в которой сражались те, кто объявил себя реинкарнациями Сехемиба. Однако его официальный наследник Перибсен подавил все восстания и убил всех "ложных реинкарнаторов".
— А Сехемиб действительно реинкарнировал?
— Кто знает? Предания гласят, что последняя претендентка действительно была реинкарнацией прежнего владыки, иначе ей не удалось бы достигнуть стадии Пробуждения Души к пятидесяти годам. Однако Перибсен разгромил её войска, победил её в поединке и убил с особой мучительностью.
— А как именно? — это жутко, да, но при этом и интересно!
Харамбе лишь помотал головой.
— В библиотеке почитаешь, если интересно. Я понимаю, иногда людей тянет ко всяким леденящим кровь деталям. В этом нет ничего плохого, и это, разумеется, не способно загрязнить карму. Но всё равно, мне о таком рассказывать не пристало.
— А Перибсен когда умер?
— Он не умер, он до сих пор правит державой Кхемет. Но из-за обширных жертвоприношений и последующих войн держава сильно ослабла. Перибсен до сих пор не постиг Дао, и надеюсь, что так никогда и не постигнет. Собственно, державу до сих пор время от времени сотрясают внутренние войны и грызня между демоническими сектами. Именно с тех пор среди нас пошло гулять иное название континента — континент Заскорузлых пирамид.
— А почему "пирамид"?
— Владыки Кхемета просто обожают строить пирамиды и проводить на них жертвоприношения. Разумеется, я никогда не был в самой державе, но много о ней читал. Великая река Итер, что катит свои воды через саванны и пустыни к заливу Мафкат, колоссальные города, возведённые на её берегах... По преданиям, это неописуемо красивое место, но всё же хорошо, что мне не довелось его увидеть.
Да уж...
— После смерти Сехемиба ортодоксы смогли объединить силы и разгромить демонические секты, угнездившиеся в горах.
— А за убийство демонических культиваторов карма не портится?
— Нет, что ты! Их убийство — дело, угодное Небесам. Собственно, Великие Секты на севере до сих пор ведут вялотекущую войну с Кхемет. Они сражаются порознь и не стремятся победить державу, скорее — истощить её, затянуть её гниение. Все надеются, что после смерти Перибсена гражданская война возобновится, и держава распадётся на несколько осколков. Но всё это происходит далеко, очень далеко отсюда. Демоническим сектам было плевать на эти места в прошлом, а сейчас они и подавно им не интересны. Я ни разу в жизни не встречал демонического культиватора, и сомневаюсь, что их видел хоть кто-либо из живущих в секте. Кроме, разумеется, главы секты Звенящих Ручьёв Тесфахуна Негассо Тарику. Он успел повоевать ещё до создания нашей секты.
— Подожди, Харамбе, я один момент не поняла. Выходит, демоническим культиваторам плохая карма не мешает и даже помогает, так? Тогда почему Небеса вообще позволяют существовать такой мерзости?
— Как показала судьба Сехемиба, они не помогают.
— Да, но ведь Перисбен ещё живёт, так? Не говоря уж о том миллиарде человек, убитом Сехемибом, и тех бесчисленных смертных, что до сих пор умирают в державе Кхемет! Кажется, Небеса делают свою работу просто отвратительно!
— Лун, — мужчина резко посерьёзнел. — Не говори так.
— Разумеется, господин, — коротко кланяюсь. — Прошу простить за мой длинный язык, я ляпнула не подумав.
Извинения Харамбе Мванзу устроили, но думать-то мне он не запретил. И сдаётся мне, что Небеса либо не столь могущественны, как он утверждает, либо существование демонических культиваторов их вполне устраивает. Зачем защищать смертных от нормальных культиваторов, когда рядом существуют ненормальные, которые режут их в невиданных масштабах? Непонятно.
А Харамбе тем временем перешёл к истории нашей секты.
— Секту Звенящих Ручьёв основал Тесфахун Негассо Тарику тысячу сто сорок семь лет назад — и это второй главный праздник нашей секты.
— Она настолько древняя...
— Что ты, что ты! Многие её вообще за "нормальную" секту не признают, иные секты насчитывают десять тысяч лет или даже больше. Хотя после смерти Сехемиба и много новых образовалось, да. Но всё равно, по меркам практиков Ци это секта-однодневка, у которой даже глава ещё не сменился, и в которой всего один Пробудивший Душу имеется. Сам Тесфахун Негассо Тарику обладает водным телосложением и владеет водными методами. Тебе, с твоим огненным телосложением... — Харамбе задумчиво потёр прядь моих волос между пальцами и ненадолго замолк.
Про моё особое огненное телосложение он мне в первый же день рассказал. Заодно стало понятно, почему я такая боевитая уродилась.
— Впрочем, Тесфахун Негассо Тарику всю прошедшую тысячу лет тщательно подбирал методы и техники, стремясь обогатить библиотеку секты, и сам свои составлял. Водных, понятное дело, у нас больше всего, но и огненные тоже есть. Правда, не помню, какие именно.
— А метод культивации обязательно должен быть стихийным?
— Нет, вовсе нет. Единственная обязательная часть любого метода культивации — это длинное и пышное название.
— Харамбе, а у тебя твой метод как называется?
Помявшись пару секунд, мужчина признаётся:
— Метод Весеннего Кролика, Покрывающего Текущих Самок, — невольно фыркаю и хихикаю, будущий муж присоединяется ко мне. — Да-да, действительно не знаю, о чём думал его создатель. Но метод эффективный... впрочем, речь не о нём. В общем, бесперспективным ученикам мы выдаём метод Блестящих Ручьёв, Струящихся Со Склонов Гор. И он... откровенно говоря, мусор. Тем, кто хоть немного получше — метод Упорных Ручьёв, Прогрызающих Путь К Океану. Он тоже плох, хотя и не настолько, как первый. Несмотря на слово "ручьи", ни один из них не является стихийным. Ах да, делиться своими методами с другими нельзя под угрозой изгнания из секты.
Жаль...
— Методы выдаёт господин Омонди Нгуги, мастер шестого внешнего двора. Он — культиватор на третьей пластине Закладывания Фундамента, ему двести два года. Надеюсь, он согласится выдать тебе подходящий огненный метод, я сделаю всё... — Харамбе внезапно осекается и скомкано завершает, — ну, я постараюсь.
— А чем определяется, хорош метод или плох?
— Объёмом резерва Ци и прочностью барьера Ци, которые ты получишь после прорыва. Ну, и мощностью техник, но этот показатель не столь важен, некоторые методы вообще на техниках не концентрируются. Чем лучше метод, тем больший барьер и резерв ты можешь обрести. Хотя это зависит и от удачи, как у нас говорят, "улыбки Небес". Мне, например, повезло. А может и не повезти, и даже при хорошем методе барьер и резерв окажутся базовыми. Разумеется, культиваторам совершенно не обязательно сражаться, многие культиваторы из нашей секты ни разу не вступали в бой. Но чем лучше твои барьер и резерв, тем выше скорость культивации. Надеюсь, что ты получишь отличный метод, и со скоростью культивации тебе тоже повезёт!
Я тоже надеюсь. И, ощущая, как с каждым днём Ци всё легче и легче струится по моим меридианам, я верю, что мне по силам и Накопление Ци, и Закладывание Фундамента. А там и Золотое Ядро возможно, и Вознесение недалеко — да, это мечты, но почему бы не помечтать о несбыточном? Тем более что у меня оказалось огненное телосложение, и мне повезло стать наложницей культиватора!
Теперь только бы Макини пережить...
* * *
Путь к секте Звенящих Ручьёв занял полтора месяца, в основном из-за моих коротеньких ножек (хотя благодаря открытым меридианам я могу шагать целый день без устали). По рассказам Харамбе, резиденция старейшин секты располагалась на склонах Заснеженного пика, а внутренний двор — на прилегающем к нему плато Весенних Ручьёв. Чтобы попасть во внутренний двор, необходимо обладать выдающимися способностями и талантами (хотя будущий муж не уточнил, какими именно — неужели я тоже могла бы попасть во внутренний двор, родись я мальчиком?). На склонах ущелий, прилегающих к плато, и располагались внешние дворы. У террасы шестого внешнего двора был небольшой уклон, но всё равно, она оказалась невероятно огромной. Интересно, её выровняли рабочие? Культиваторы? Сам глава секты Тесфахун Негассо Тарику? Харамбе не знал. Он вообще ни разу в жизни не поднимался на плато Весенних Ручьёв.
Ворота во внешний двор были высокими, красивыми, но чисто декоративными — разумеется, ущелье ведь стеной не перекроешь. Впрочем, самые первые ворота встретились ещё в городке Высокий Паводок, который располагался на выходе из ущелья. Там были и официальное представительство секты, и рынки со всевозможными увеселительными заведениями. Внешние ученики наведывались туда в свои дни отдыха — идти было далековато.
По словам Харамбе, внешний двор защищали формации, но подробностей он не знал. Мистические звери в округе водились, но дальше в горах, и на них охотились лишь самые опытные и подготовленные культиваторы. Ученикам сражаться с ними не приходилось, ну а мне тем более.
Иду по секте, глядя по сторонам во все глаза. Вон там библиотека (жаль, что методов и техник в ней нет), там — огороды с духовными травами (ого, какие большие... у Макини тоже свой огород есть), алхимическая лавка, госпиталь, дома внешних учеников...
Прежде всего Харамбе провёл меня в главный зал, чтобы отчитаться о прибытии и зарегистрировать меня. Несмотря на громкое название, выглядел он... внушительно, но не "вау", или у меня удивлялка за сегодня притупилась ("ещё бы, тут в основном с бумагами работают")? Там Харамбе тепло поздоровался со знакомыми, заполнил какие-то бумаги, а потом составил на меня характеристику (мне, правда, не показал).
— Так. Идём к господину Омонди Нгуги. Это очень важно, так как тебе нужно произвести на него благоприятное впечатление. Не горбись, выпрямись. Старайся казаться постарше. Да, вот так. Глаза в пол. Не забывай кланяться и не открывай рот — говорить буду я. Понятно?
— Да, господин Харамбе, — на сей раз поправлять он меня не стал.
Усадьба Омонди Нгуги... вот она производила впечатление! Огромное, роскошное, красивое место, окружённое ажурным, но высоким забором. Я рассматривала сады и ручей все полчаса, что мы ожидали приёма. Наконец, слуги пригласили нас в стоящую над ручьём беседку.
Сам господин Омонди производил впечатление очень старого человека. При взгляде на него действительно верилось, что ему за двести лет. При этом непонятно, почему — на лице ни следа морщин, спина идеально ровная, волосы не тронуты сединой. Возможно, это из-за отстранённого выражения лица? Или из-за пустых, каких-то выцветших глаз? Кожа у него была светлее, чем у будущего мужа, даже на пару оттенков светлее, чем у меня.
Молчу, смотрю вниз, изо всех сил стараюсь казаться высокой и взрослой.
Харамбе Мванза с поклоном вручает мастеру Омонди Нгуги заполненную форму. Тот внимательно её изучает, бегло смотрит на меня.
— Значит, огненное телосложение, семь меридианов и неплохие корни... — о чём-то задумывается. Харамбе молчит. Я тоже молчу. — Хорошо. Можешь идти.
Отдаёт форму, мой спутник с поклоном принимает её и уходит прочь, я кланяюсь на прощание и иду за ним.
— Мастер Омонди Нгуги производит впечатление, — были мои первые слова, сказанные, когда мы отошли далеко прочь.
