Кредиты, в которых увязли все и вся? Или я ничего не понимаю, или... Хана вашей империи. Если не сейчас, то в очень скором будущем. Радует только то, что чем быстрее все рухнет, тем меньше шансов, что долги будут взысканы. Хотя...

— Мама, ты меня звала?

* * *

Не представляю, что означал аналог фразы из приснопамятного рекламного ролика в местных реалиях, но угрожающе потемневший взгляд блондинки заставил даже меня судорожно сглотнуть. Или одного только меня, потому что белокурая голова в сторону дверного проема даже не дернулась. До учебников по анатомии и физиологии я пока не добрался, но и без всяких теоретических выкладок уже сообразил, что у моих новых знакомых глаза — все те же зеркала душ. И чем больше черноты проступает в женском взгляде, тем... А у мужчин, похоже, все наоборот. Взять хоть того же Васю, к примеру. Да-да, прямо сейчас и взять. Если он, конечно, все-таки переступит порог, переставая щуриться, жмуриться и вообще изображать испуг. Та еще трепетная лань получается, прямо скажем. Особенно когда все-таки приоткрывает один глаз пошире и громким шепотом спрашивает:

— А она кусаться не будет?

О чем я хотел с ним поговорить? Черт, вылетело из головы напрочь, со всеми этими кредитами. Но раз уж пришел...

— Да иди уже сюда, хватит в дверях отираться.

Он принял приглашение, но направился ко мне не прямо, а по весьма замысловатой траектории, старательно выдерживая между собой и адъютантом одно и то же расстояние. Правда, когда блондинка медленно повернула голову градусов примерно на пять в его сторону, Вася метнулся чуть ли не к стене, втянул голову в плечи и запричитал что-то вроде:

— Ой, боюсь-боюсь-боюсь!

То ли адъютант до сего времени не имела опыта общения с субъектами типа Васи, то ли испытывала к нашему незваному гостю что-то помимо чисто профессиональной неприязни, но сумерки ее взгляда продолжали сгущаться. Неумолимо. Суля на выходе из сложившейся ситуации как минимум один труп.

В другое время я бы, наверное, повеселился вместе с Васей. Или поддержал бы праведный гнев блондинки, по настроению. Но сейчас вся эта клоунада не могла вызвать ничего кроме раздражения. Как говорится, тут такие дела на кухне, а вы — со своим борщом...

— Может, отложим брачные игры на более подходящее время?

О ревизоре ни слова сказано вроде не было, но немая сцена состоялась. Правда, длилась она пару секунд, не более, потому что Вася фыркнул-хрюкнул, закашлялся, хорошо так, с надрывом, и согнулся пополам. Адъютант, в отличие от своего напарника по цирковой арене, положения тела не изменила, но взглянула на меня... Ну да, в точности как растерянный ребенок. Да еще и немного обиженный.

— Прошу прощения, если сказал что-то не...

— Разрешите идти, сэр?

Все снова схлынуло в блондинистый омут, как будто ничего и не было. Но впечатления остались, путая и без того завязанные узлами мысли.

— Да-да, идите, конечно, на все четыре стороны, дайте человеку хоть помереть спокойно.

Адъютант покинула мостик, печатая шаг, как на параде. Вася проводил ее взглядом, не поддающимся расшифровке, и переспросил с искренним интересом:

— Реально собрался помирать?

— А почему бы и нет? Даже повод есть подходящий.

— Повод это хорошо. Поделишься? За компанию, как говорится, и удавиться можно.

Мне б такую легкость бытия хоть на минутку прочувствовать...

— И кстати, зачем звал-то? А то я уже в догадках весь потерялся.

Звал. Да. Что-то там было по поводу довольствия. Или продовольствия? А, вспомнил.

— Адъютант выразила озабоченность. На твой счет.

— Да неужели? — Вася облокотился на рамку ближайшего экрана. — И чем я не угодил?

— Это сам спрашивай, если рискнешь. Неважно. Просто она хочет, чтобы все было по правилам.

Хмыкнул, но промолчал.

— В том смысле, что раз уж ты пользуешься здешними коммунальными услугами и столовой...

— Должен отрабатывать?

— Ну да.

— Так я не против.

И никто не против. Есть только один существенный нюанс.

— Видишь ли...

— Что, работы подходящей на примете нет?

— Нет. Есть. Не знаю. Да фиг с ней, с работой! Проблема в другом.

И почему чувствую себя идиотом, да еще и виноватым? Но тянуть резину бессмысленно: если несостоятелен, лучше уж сразу в этом признаться.

— Питание, смена белья и все такое прочее получишь без вопросов. А вот денег у меня нет.

Вася подарил мне долгий внимательный взгляд и спросил, то ли с нарочитой, то ли с совершенно естественной осторожностью:

— А зачем тебе деньги?

— Ну как это зачем? Чтобы платить.

— За что?

— За работу. Да мало ли? Вот, к примеру, покупки оплачивать надо. Потому что кредит кредитом, но наличные средства, они все-таки намного...

Он плавно сполз на пол, усаживаясь в свою излюбленную позу с ногами, скрещенными по-турецки. А потом жестом предложил сделать то же самое. В смысле, присесть.

— Дремучий ты человек, Лерыч.

Спасибо, знаю. Повторять лишний раз не надо.

— Деньги — это зло.

Трудно не согласиться. Но зла этого обычно ой как не хватает!

— Из них одно только воровство проистекает.

Да кто бы спорил?

— Воровство не воровство, а куда без денег денешься? Они же создают возможность...

— Возможности создаешь ты сам. Потому что живой и мыслящий. Хотя, что касается второго утверждения...

— Варс.

— Чегось?

— Я же серьезно.

— Да и я не шучу.

— Хочешь сказать, у вас здесь денег вообще не водится?

— Ага.

— Но на том же Сотбисе...

— Сотбис — дело другое. Неприсоединившаяся территория. Хотя теперь и там все стало намного проще.

Что может быть более простым, чем денежные отношения? Только...

— Натуральный обмен ввели, что ли?

— Типа того.

Назад в прошлое? Странно как-то. История учит, что удлинение путей сообщения непременно и обязательно требует ввода в обиход общего эквивалента для всех товаров сразу, а здесь же не просто железные дороги через всю страну, здесь...

— Врешь.

— Да хоть у кого спроси, если мне не веришь.

И спросил бы. Беда в том, что правды все равно не услышу. Адъютант вон, вообще на эту тему зависла намертво. С Болеком беседу просто страшно начинать, междометия Лелика свет точно ни на что не прольют, что же до Жорика, он... Вот черт. И как я сразу не понял?

Они же военнообязанные. Оба. А может и все четверо. А у армейских с деньгами отношения особые. И живут на всем готовом, и жалование получают без задержек, потому что попробуй задержать — хлопот не оберешься. Вот и получается, что из всех доступных источников информации самый достоверный сидит сейчас напротив меня и терпеливо ждет, пока перестану валять дурака и начну слушать.

По крайней мере, видел Вася явно поболее, чем весь мой экипаж вместе взятый. И жил. В разных местах, ага.

— Ну как, продолжать лекцию о международном положении?

— Э... Да. Пожалуйста.

— Ты, Лерыч, временами такой покладистый, что аж мурашки бегать начинают.

— Почему?

— По спине.

— Да я не об том! Почему — мурашки?

— Потому что подозрительно это, когда комендант... А! — Вася махнул рукой. — Мне-то чего уже бояться? Встрял по уши.

Вот вроде треплется он просто так, о чем в голову ударит, а ощущение — будто каждая фраза имеет значение. Лично для меня. В смысле, что сказана она с целью донести информацию именно до моего сознания. Хотя...

С блондинкой он ведь тоже бил точно в цель. Наверное, манера такая. Природная.

— Давай про уши потом, ладно? Меня при слове "кредит" начинает потряхивать до полного... Человеческий облик потерять могу.

— Станешь фиолетовым в крапинку?

Дорого бы я дал за то, чтобы знать, о чем он говорит на самом деле. Даже если бы ни слова не понял.

— Варс.

— Да понял, понял! Нервничаешь, какие еще могут быть вопросы? На чем мы остановились-то? А, что деньги ни к чему хорошему не приводят.

— Угу.

— И ты считаешь, что без денег никак не обойтись.

— Именно.

— А тем не менее... — Он чуть задумался, потом хлопнул себя по лбу ладонью: — Опять с конца начал, балбес! Ты лучше скажи, на каком уровне развития у тебя на родине финансы? Раковинами обмениваетесь или как?

Все-таки, уколоть он шанса не упустит. И это тоже манера. Неотъемлемая.

— Банки у нас есть. И карты кредитные, по которым на расстоянии можно деньгами пользоваться, расплачиваться в любой точке мира и все такое.

— Ясно. Ну, что могу сказать? Двигаетесь вы в правильном направлении. Только когда второй контур прорежется и окрепнет окончательно, все эти посреднические структуры станут лишними.

— Почему?

— Потому что своим счетом каждый сможет управлять сам. Силой мысли.

— А как же...

— Банки останутся в качестве хранилищ. Поначалу. А потом вымрут, как мамонты.

— Не понимаю.

— Кредитная карта будет у тебя в голове. То есть не у тебя лично, а... Ну, ты понял. И операции с ней проводить будешь сам.

— Но это же столько хлопот...

— На самом деле, ерунда. На полном автомате все это будет происходить. Не сразу, конечно, по мере развития. И в один прекрасный день вы поймете, что ракушки больше не нужны. Даже виртуальные. Хотя бы потому, что их легко красть.

— Скажешь, информацию не крадут?

— Интимную? Еще как. Но твой кредит, как бы это сказать... Вещь публичная. Расшаренная на всю сеть.

— И нет никакой тайны? Банковской или...

— Банков нет. Есть счет, на который записываются заслуги и услуги.

— У каждого?

— Ага.

— А кто эти счета обслуживает? Следит за правильностью и все такое?

— Да говорю же, все автоматом делается! Само собой.

— И сбоев не бывает?

— Технических? Не-а. Бывает злой умысел. Но он обычно даром ни для кого не проходит, гораздо проще честно принимать чужую работу. Ну и свою, конечно, тоже честно выполнять, если уж взялся.

Значит, работа есть. Есть работодатели и наемные труженики. Так как же они все друг с другом...

— Варс.

— Чегось.

— Я не понимаю. Ты можешь объяснить все это как-нибудь...

— Как для детей?

— Ну хотя бы. Вот этот самый счет, о котором говоришь, откуда он берется?

— По-разному. Можно от семьи получить, можно от лорда. Если совсем не повезло — будет казенный.

— Не повезло?

Вася вздохнул и лег. Не выпрямляя ноги.

— Когда мы рождаемся, мы получаем кредит. Ну, фактически, и родиться не можем, если родители умные и понимают, что не готовы. А если природа все-таки свое берет, начинаются варианты. При самом хорошем раскладе удается уговорить родного лорда, чтобы взял под свое крыло. Это вообще забот никаких. Если лорд не заинтересован, можно сбагрить чадо государству. С отказом от родительских прав, конечно, и без всяких прочих претензий. А кто не хочет терять звание "родителей", обычно делится своим кредитом. Но в этом ничего особо хорошего нет.

— Подожди. Эти лорды... Они кто вообще и откуда?

— Держатели средств. Имущества всякого. Территории там, ресурсы, производства, транспорт.

— То есть, все это — частные владения?

— Ну да.

— И лорд — хозяин? Полноправный и единоличный?

— Ага.

— Получается, что у вас тут феодальный строй?

— Называй, как нравится.

— И относительную свободу имеют только мастеровые и военные, а крестьяне все равно, что в рабстве?

Вася приподнялся на локтях.

— Причем тут рабство?

— Сам же сказал. Кредиты ваши. Они же с рождения? И если его не выплатишь, то...

— Все не так сложно, как кажется. Работай хорошо, и выплатишь. А потом новый зарабатывать начнешь.

— К пенсионному возрасту?

— Пфф! К совершеннолетию обычно. И дальше выбирай, чего душа пожелает. Но если хочешь, всегда можешь оставаться дома, главное, чтобы лорд был тобой доволен.

— И все? Просто доволен?

Он снова сел, потянулся и взъерошил волосы.

— Если плохо что-то делаешь, это идет тебе в минус.

— С деньгами понятно, как в минус, как в плюс. Но ты же говоришь, что ваш кредит исчисляется вовсе не в...

— Кредит доверия доверием и меряется.

— Чего?!

— Ну, так его назвали. Хотя и по сути все правильно. Вещь, которую нельзя украсть и незаконно присвоить.

Дурдом "Ромашка" какой-то. Честным словом они расплачиваются, что ли?

— Когда с едой и остальными человеческими потребностями проблем нет, а все твои ходы пишутся в единый реестр, материи, знаешь ли, отходят на второй план. О душе начинаешь думать. О чести и достоинстве. Ну и так, по мелочам.

— А ты?

— Что я?

— У тебя тоже есть кредит?

— Был. Семейный. Но я от него отказался и пошел служить.

— Лорду?

— Ага.

— А сейчас...

— Давно уже. Выплатил, если ты об этом. С тех пор промышляю контрактами, где придется. И помнится, ты как раз хотел со мной что-то такое подписать. Не?

— Да я хоть сейчас, только... Сказал же, нет у меня ничего стоящего, чтобы платить за услуги.

Вася посмотрел в потолок и улыбнулся. Видимо, чему-то, что там увидел.

— Есть место. Есть вечный двигатель. Есть силы и средства. Все, что еще может понадобиться — только имя.

* * *

— Вы, главное, потихоньку, вашбродие, как по грунтовочке, выше второй передачи не жмите!

Беспокойство Жорика, выражавшееся в непрерывном потоке советов по управлению вверенным мне транспортным средством, было вполне объяснимо. Одно дело чинить антенну сельской радиостанции, и совсем другое — подписаться на ремонтные работы, как говорится, в центре города большого. Не то чтобы наш главный связист дрейфил перед возможным объемом работы, но к собственным силам относился весьма бережно, даже скупо.

Это меня тоже удивляло, в числе всего прочего. Жуткая экономность, ага. Практически на грани, а временами и за гранью. С другой стороны, вполне возможно, что привычка не делать лишних движений выработалась именно посредством их пресловутого контура. В конце концов, энергию для него приходилось черпать все равно больше внутри, чем снаружи, а значит, каждое дополнительное напряжение либо мышц, либо мозгов, тратило имеющиеся запасы. Тот же Вася, к примеру, если не бедокурил и куролесил, то принимал исключительно расслабленные позы. По своему мнению, конечно, потому что меня при взгляде на его любимые асаны слегка мутило. А может, это просто голова тихо шла кругом, потому что в ней никак не хотел укладываться местный уклад.

Нет, система взаимозачетов сама по себе вопросов не вызывала. Не хотят люди пользоваться деньгами — ради бога. Может, так и правильнее. Но способ оценки проделанных работ...

Хотя, у нас ведь что-то подобное было. Давным-давно. Рекомендации. Рекомендательные письма. Они ведь ценились зачастую дороже золота, потому что давали возможность подняться в существующем рейтинге на ступень повыше, чем уже смог занять. И все же, сгинула эта практика в земных веках. А здесь, как ни странно, живет и процветает. Наверное, все из-за тяги к командованию. Не у всех граждан, но у многих. А если начальствование невозможно заполучить иначе, чем заработать личными достижениями, то и получается соревнование престижей, а не тугих кошельков.