Производные счастья ( общий файл)

"...Летний воздух пронизан гудением пчел и клеверным дурманом. С пригорка под старым вязом виден весь луг и дрожащее марево над травой. По узкой тропинке возле опушки катит велосипедист. Он не заметит нас, даже если будет пристально вглядываться.

Мы лежим голышом под огромным деревом, наслаждаясь обществом друг друга и ты жмуришься от яркого солнца.

Божья коровка ползет по твоему колену. Я слежу за ней взглядом. Маленькая путешественница повторяет только что пройденный мною путь. У тебя нежная кожа, и ты лежишь в тени, оберегая её от слишком жарких поцелуев солнца. У тебя светлые брови и невозможно длинные ресницы — я знаю, девушки влюбляются в тебя из зависти к ним. У тебя невероятные глаза, когда сквозь ресницы ты смотришь на меня и улыбаешься. Никакое море и никакое небо никогда не сравнится с цветом твоих глаз. И никакой мёд никогда не передаст восхитительный цвет твоей кожи. Мой медовый, мой небесный, мой... только мой..." — дочитав последние строчки, Нара прислушалась к ощущениям. Идеально. Совсем никакого отторжения, несмотря на то, что она только что прочитала весьма пикантный фанфик. Нара открыла глаза и легко улыбнувшись, принялась писать восторженный отзыв. Она ещё не знала, как вообще ко всему этому относИться, но в одном была уверена точно — к этому автору она ещё вернётся. Она нажала "опубликовать" и уже было собралась ещё разочек перечитать понравившуюся вещицу, когда в прихожей раздался звонок. Нара посмотрела на настенные часы, гадая кого это принесло. Часа не прошло, как Маша с Денисом уехали, а шоу, на которое парень неизвестно каким образом умудрился достать билеты, закончится еще не скоро. Северинцев же, после случившегося ночью убийства, весь день ходил какой-то тихий и задумчивый, что вообще было на него не похоже. А сразу же после обеда Нара видела, как его машина выезжала с больничной стоянки.

Однако за дверью обнаружился именно он. В руках у него был горшок со здоровенным кактусом, вершину которого венчал красивый розовый цветок.

— Привет. Не присмотришь за ним, — Северинцев заговорил сразу же, едва Нара открыла дверь, — мне уехать нужно, а Ольга...

— Проходи, — она посторонилась пропуская его внутрь, — где ты взял это чудо?

— Это моей мамы. Первый раз зацвел после её смерти, — тихо сказал он и вдруг посмотрел ей в глаза, — Нара, прости меня! Я такой...

— ... идиот. Я знаю, Сань. А ещё ты почему-то решил, что всё и всегда должен решать сам. Это неправильно.

— Мне плохо без тебя, — он аккуратно примостил горшок с кактусом на памятный бабушкин стол и притянул её к себе, — прости...

— Она прижалась к нему, вдыхая знакомый аромат к которому примешивался запах алкоголя.

— Ты напился?

— А что — похоже? Нет, я выпил совсем немного. У меня сейчас... впрочем неважно.

— Надеюсь, ты не за рулём.

— Нет. Меня друг ждёт. Я ненадолго. Просто убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Сань, что происходит? Почему я должна быть не в порядке?

— Я пока не могу тебе ничего сказать. Не потому что не хочу, я действительно не могу. Но умоляю тебя, будь осторожна! Береги себя и Машку. Пожалуйста. Я вернусь и всё будет хорошо.

— Саня!

— Нара. Просто поверь мне! Я вообще не должен был приходить сегодня. Но не смог, не заехать.

Его поцелуй был горячим и обжигающе-нежным, с нотками грусти и затаённой горечи, словно он вложил в него какое-то послание, смысл которого Нара так и не смогла определить.

— Я позвоню, — он оторвался от её губ, ещё раз с нежностью провёл по щеке, — береги себя!

Он уже был на площадке, когда обернулся:

— Кактус не любит прямых солнечных лучей, и я его сегодня полил. Больше не надо. И ещё. Мама называла его Санечка.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив Нару с ощущением, что надвигается чего-то непоправимое. Она едва успела добежать до окна, чтобы увидеть выезжающий со двора огромный внедорожник.

Нара вернулась в прихожую, подошла к столу и прикоснулась рукой к целому облаку колючек, окружающих кактус словно копна волос. Цветок же выглядел так, будто кто-то вылепил его из цветного воска. И всё равно он был живым.

— Санечка, — прошептала Нара и грустно улыбнулась, — твоя мама была права. Он действительно похож на тебя.

* * *

— Виктор Михалыч, можно? — после утренней врачебной летучки в кабинет главного врача, робко заглянула женщина.

— А, да! Проходи, не стесняйся. Никак не могу привыкнуть, что бывшая одногруппница обращается ко мне строго официально, — добродушный грузный главный врач кардиоцентра, широко улыбнулся и сделал пригашающий жест. — Кофе будешь?

— Нет, спасибо. Я по делу.

— Заявление на отпуск, да? Видел. А чего ж ты посреди недели срываешься, могла бы и до пятницы подождать.

— Да я путёвку, горящую купила. На Кипр. Стоит копейки, а условия царские. Завтра вечером самолёт. Если сегодня после работы уехать, днём уже в Москве буду. Я уж и чемодан собрала. Так ты подпишешь, а, Вить?

— Да куда ж я денусь, подпишу конечно. Кипр — это очень хорошо. Это здорово! Давай сюда своё заявление. Советую при случае навестить Пафос. Там больше всего сохранившейся античной мозаики. Если тебя интересует конечно.

— Обязательно! Спасибо.

— Не на чем. Отдыхай.

Она взяла подписанное заявление и развернулась на выход, когда её нагнал тихий голос:

— Нин.

— Да?

— Мозаика — это безусловно хорошо, но больше всего я тебе желаю, найти достойного спутника жизни. Кто знает, может именно там тебя ждёт мужчина твоей мечты. Ну что ты всё одна да одна.

— Спасибо за заботу, Вить. Но я уж как-нибудь сама. — она тихо прикрыла дверь.

— Угу. Всё принца ждешь, — пробормотал Виктор Михалыч себе под нос, — вот же дура-баба! Давно бы могла замуж выйти, детишек нарожать. И чего надо? Не понимаю.

* * *

Денис отчаянно зевал и пытался сосредоточиться. Хронический недосып очень мешал работе, и он пролистывал личные дела сотрудников "по диагонали". Второй день они с Вадиком зависали в отделе кадров кардиоклиники, занимаясь скучной рутинной работой, пока Влад и присоединившийся к нему Михалыч в который раз пересматривали протоколы вскрытия и результаты экспертиз в уголовных делах предыдущих жертв.

— Э, нет, дорогуша, так не пойдёт! — Вадик заметил клюющего носом Дениса, — если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, мы с тобой будем торчать тут до второго пришествия. Ну-ка дай сюда. — Он сгрёб папки, только что просмотренные Деней, — я сам ещё раз гляну. А ты, марш в буфет, принеси чего-нибудь пожрать и кофе. Если так можно назвать ту бурду, которая здесь продаётся под видом благородного напитка. Заодно проветришься. И не вздумай завернуть ещё куда-нибудь, а то я тебя знаю.

— Вадим!

— Давай-давай. И чтобы одна нога здесь, другая там. Я жду.

Когда Денис вернулся с двумя стаканчиками кофе и целым пакетом выпечки, Вадик задумчиво раскачивался на стуле, держа в руках очередную папку.

— Как тесен мир, Денька! Ты себе даже не представляешь! Кто бы мог подумать, что за триста вёрст от родной деревни, в самой престижной клинике, я встречу свою односельчанку. Мда-а! Скажи мне тогда, что она станет врачом, в жизни бы не поверил.

— Почему? — Денис отодвинул кучу папок в сторону, чтобы поставить стаканы и вытащив из пакета пирожок, протянул Вадику, — что тут такого. Подумаешь — триста километров. Ты же её не в Австралии встретил.

— Я не об этом! — отмахнулся Вадик, откусывая кусок, — просто она всегда была странной. Училась с моей сеструхой в одном классе. Знал бы ты, как над ней там все стебались! Хотя картинки она рисовала просто улётные! Но все с уклоном в фантастику. Все думали, что она в художку поступит, если бы её приняли туда конечно.

— Ну так, а в чём её странность-то заключалась? — спросил Денис, радуясь хоть такому перерыву. Копаться в макулатуре ему до смерти надоело.

— Да, чухня всякая. Пришельцы, НЛО и всё такое. На звёзды могла часами смотреть. Папаша её, фермер наш местный, даже телескоп доченьке купил, представь! А девки наши однажды прикололись, заплатили местной цыганке, чтобы она сказала ей, что на жениха ей звёзды укажут. Вся деревня потом угорала, когда она в звёздные ночи на пригорке сидела и в небо таращилась. Сеструха моя ей даже дразнилку придумала. Таких в старину блаженными называли. Хотя при всей своей странности, школу умудрилась с серебряной медалью закончить. Потом она в город уехала. Предки её не очень с односельчанами ладили, так что никто даже и не знал, куда она поступила. А потом они в аварию попали оба. Мне мать писала, когда я уже в институте учился. Ну ладно. Отдохнули, сказку послушали, давай снова за дело приниматься. А то Влад нам бошки поотрывает, если ничего не нароем.

Оставшуюся половину рабочего дня, они провели в архиве, для очистки совести решив проверить ещё и всех уволившихся.

По дороге в отдел, Денис стоя на светофоре, сам не зная зачем спросил:

— Вадь.

— А?

— Что за дразнилка?

— Ты о чём сейчас? — непонимающе спросил Вадик, выныривая из мечтаний о встрече с очередной подружкой.

— Я про девчонку, односельчанку твою.

— А тебе зачем?

— Просто интересно.

— Нинка — астроном. ...Э-э-э ты куда, — непонимающе завопил Вадик, видя, что Денис, нарушая все правила разворачивается через две сплошные в сторону клиники, — с ума сошёл, да?! Тебя сейчас гайцы уроют.

— Обойдётся. Ты опер или где? — Денис втопил газ до упора, — в случае чего, отец прикроет.

— Деня,бля! Если ты сейчас же всё внятно не объяснишь, я тебя убью!

— Астроном, Вадик! Астроном! — проорал Денис, — нам срочно нужно забрать дело этой тётки!

Глава 18

— Нет, это уже не смешно! Куда подевался этот дурацкий троллейбус? — Маша вот уже битых двадцать минут стояла на остановке, в надежде уехать домой.

Нару задержали на экстренную операцию, телефон Дениса не отвечал, и Маша мокла под дождём в ожидании общественного транспорта.

Едва начавшаяся осень, особо не заморачиваясь, решила продолжить традиции промозглого лета, и с неба с самого утра лило как из ведра. Народу на остановке собралась целая толпа, троллейбус как сквозь землю провалился, а такси равнодушно проезжали мимо. Частники тоже не горели желанием брать промокших попутчиков, ибо от лившегося с небес безобразия не спасали никакие зонтики.

Маша уже отчаялась поймать хоть какую-то машину, когда к ней плавно подкатила вишнёвая иномарка. Тонированное стекло со стороны пассажира опустилось вниз.

— Здравствуйте, Нина Аркадьевна, — вежливо поздоровалась Маша, в который раз поражаясь, как медицинская форма меняет людей.

Сидевшая за рулём симпатичная сероглазая шатенка с модной стрижкой, в стильном замшевом пиджаке, ярким шёлковым шарфиком на шее, совсем не походила серую мышку— докторшу, которая, по словам бабы Вали была "не от мира сего". Хотя за последние несколько дней, мнение Маши на её счёт поменялось в лучшую сторону. Как-то после обеда, Маша зашла проведать Еву и застала ту за рассматриванием совершенно изумительного рисунка. По словам девочки, его несколько минут назад специально для неё нарисовала Нина Аркадьевна, к которой Ева, как оказалось, относилась с большой симпатией.

— Виделись уже сегодня, — женщина улыбнулась краешком губ, — зря стоишь. Там на перекрёстке авария с участием троллейбуса, ждать придётся долго. Тебе куда ехать?

— На Наседкина.

— Нам по пути. Забирайся, я подвезу тебя.

Сначала Маша хотела отказаться, но ей так хотелось попасть побыстрей домой, что она почти не раздумывая села в машину.

В салоне было тепло, тихо играла музыка, тонированные стёкла создавали полумрак, и вкусно пахло кофейными зёрнами. Лобовое стекло заливало так, что дворники едва справлялись и от этого, внутри просторной иномарки казалось ещё уютнее.

Машина плавно тронулась с места, вливаясь в общий поток.

— Маша, ты забыла пристегнуться.

— Ага. Я сейчас. — Она повернулась, чтобы вытянуть ремень безопасности, когда почувствовала довольно сильный удар в шею и даже не успела испугаться, когда пелена беспамятства накрыла её с головой.

* * *

В отделе, куда Вадик с Денисом завалились уже ближе к шести часам вечера, Михалыч отобрал у них принесённые папки с несколькими личными делами и принялся за их изучение. Экспертиза крошечного кусочка иглы, застрявшей во внутреннем слое эпидермиса последней потерпевшей, подтвердила наличие инсулина, поэтому две папки он сразу же отложил в сторону — эти сотрудницы не имели открытого доступа к препарату, к трём оставшимся заслал недовольных оперов. В адрес реаниматолога Масловой, которую Денька окрестил "астрономом" выпало ехать Владу.

— И куда её могло унести в такую погоду? — сквозь зубы ругался Влад, в который раз нажимая на кнопку звонка. — Хороший хозяин собаку на улицу не выпустит, а эта...

— Что вы хотели, молодой человек? — Дверь противоположной квартиры приоткрылась, и в щёлочку высунулся любопытный нос.

— Извините за беспокойство, — Влад, отлип от звонка и повернулся в сторону соседской двери, — это квартира Нины Аркадьевны Масловой?

— Предположим. И что?

— Понимаете, у меня дело срочное, а я никак до вашей соседки дозвониться не могу.

Звякнула цепочка, на пороге показалась гренадёрского роста мадам в бигуди и ярком махровом халате.

— Вы и не дозвонитесь, — окинув Влада заинтересованным взглядом и кокетливо вздёрнув бровь, сказала тётка, — она уехала.

— Куда?

— О! Нинуля в кои-то веки решила побаловать себя и укатила на Кипр. Это, между прочим, я ей горящий тур в интернете нашла! Сама бы она ни за что не рискнула. Сидела бы опять в четырех стенах. А так хоть развеется.

— Что прямо так вот и сразу же на Кипр?

— Нет конечно. Что ж вы так всё буквально воспринимаете, молодой человек, — вновь кокетливо повела бровями соседка. — Она в Москву в аэропорт поехала. Ключи мне оставила, чтобы я за котом смотрела да цветы поливала и уехала.

— Давно?

— Где-то с час назад. У неё самолёт рано утром.

— Ну что ж, спасибо за информацию. Жаль, что не удалось застать её.

— Так, а вы приходите, когда она вернётся. Пообщаемся. Чайку-кофейку попьём. Мы с Нинкой подруги.

Перспектива чаепития с малопривлекательной дамочкой, габаритами не уступающей средних размеров бегемоту, которая без зазрения совести строила ему глазки, Влада нисколько не привлекала, поэтому он, ещё раз пробормотав "спасибо", натурально сделал ноги. Сев в раздолбанную "десятку", Влад встряхнулся как большой пёс и достал из кармана мобильник.

— Рассказывай, — потребовал он, едва Денька откликнулся, — нарыл что-нибудь?

— Ни фига! Тётенька глубоко беременна, любит весь мир и не способна обидеть даже муху. К тому же они с мужем, похоже, даже в туалет вместе ходят, — бодро отчитался Денька, — а у тебя как?

— По ходу тоже порожняк. Ладно, на сегодня свободен. Но будь начеку на всякий пожарный, вдруг понадобишься.

— Ок! — с энтузиазмом откликнулся Деня, — я на связи, если что.

Отзвонившийся Вадик тоже порадовал отрицательным результатом, попутно сообщив о том, что на сегодня его миссия добровольного помощника исчерпана, и он намерен провести этот вечер с пользой для соскучившегося по женской ласке организма.