Тринадцатое небо

— Подожди, пусть оружейники освоятся с этой моделью, и наладим производство арбалетов с "козьей ногой" для конников.

— Придется перерезать всех коз в округе? — уточнил новый военачальник.

— Нет, — засмеялся Мукеш, — придется делать съемный рычаг. Он и называется "козья нога". Еще раз тридцать взойдет солнце, и несколько гульм пехотинцев будут вооружены арбалетами. Главное — быстро научить их пользоваться новым оружием. Этим ты и займешься. Понял меня?

— Понял, — тот был готов на все ради любимого раджи.

— Отлично. Продолжай обучать новых людей из кшатриев стрелять из пушек. Завтра на рассвете устрою учения.

— Пусть новички наблюдают за опытными и учатся.

— Несомненно, повелитель.

— Все. Еду во дворец. Там тоже есть дела. Прощаюсь с тобой до завтрашнего утра. Трудись на славу раджпутам.

— Слава раджпутам! Мар Гури! — выкрикнул новый военачальник и отправился в крепость...

Утром акшаукини в полном боевом составе выстроился на поле за боковыми воротами города. Туда же доставили и пушки.

Махараджа чинно проехался вдоль строя. Воины приветствовали его бряцаньем мечей о щиты.

— Мои славные воины! Я горд, видя ваше единодушное доверие мне! Посему, приказываю начать учения. Тохар Гати, подойди ко мне для получения распоряжений!

Через минуту он стоял рядом.

— Поставьте пушки на расстоянии десяти метров друг от друга. Пусть новички при помощи опытных пушкарей выстрелят вон туда, — Мукеш показал в сторону ветхих заброшенных сараев, стоящих в отдалении. Через несколько минут от сараев ничего не осталось, не считая дымящихся обломков досок и щепы, разбросанных на десятки метров.

— Отлично. Скоро отольем еще партию, их надо будет равномерно расположить вдоль всей границы владений, а кшатриям дежурить возле них постоянно. Днем и ночью. Еще необходимо снабдить пушками и медными ядрами и снарядами все дальние крепости.

— Слушаюсь, — вновь поклонился Тохар Гати.

— Продолжаем обучение дальше, — приказал Мукеш и распорядился срубить несколько тоненьких молоденьких деревьев, изготовить из них колья, вбить их в землю, а на колья прикрепить уцелевшие куски досок. Когда все было готово, он подал свой арбалет одному из командиров и приказал выстрелить из него по мишени. Тот приложил его к груди, неуклюже прицелился и промахнулся. Вдобавок, при натяжении тетивы арбалет с силой отдал ему в грудь. Тот еле устоял на ногах, и принялся растирать больное место, изобразив гримасу недовольства на лице.

— Стрелять неудобно, — отважился заявить он.

Тогда махараджа приказал: — Тохар Гати, покажи ему, как правильно держать арбалет.

Тот живо соскочил на землю, взял оружие, расположил на плече под небольшим углом, удерживая одной рукой, другой вложил болт, затем, пыхтя от натуги, натянул рычагом тетиву, прицелился и выстрелил. Тохар Гати уже давно прикинул, под каким углом нужно держать арбалет. Басовито тренькнула тетива, стрела с лёгким посвистом полетела вперёд и мишень разлетелась вдребезги.

— Понял, как надо стрелять? — спросил раджа.

— Да.

— Тренируйся.

Командиры гульм один за другим опробовали новое оружие. Примерно с десятого по счету выстрела они почувствовали себя гораздо увереннее.

— Вот видите, — сказал Мукеш, — нет ничего невозможного. Стоит только захотеть, и все получится. Освойтесь сначала сами, потом учите подчиненных... А сейчас разделите воинов на две группы и сражайтесь зачехленными мечами под звуки барабанов. Места на поле предостаточно.

— А что подумают горожане? — осторожно спросил новый военачальник.

— А город подумает — ученья идут, — усмехнулся Мукеш, — все давно знают, что мы готовимся к большой войне... Отъедем в сторону, — попросил он Тохар Гати, чтобы другие не слышали их разговор, — нам бы еще обученных слонов прикупить, вместе с опытными погонщиками. Аджмерских для большой войны, все же, будет маловато. Даже имея пушки, слонов нельзя сбрасывать со счетов. Они остаются мощным боевым подспорьем, да и пушки для них, что пушинка. Золота много. Так что, есть чем платить за животных... Давай, действуй, не стесняйся.

— Слушаюсь, повелитель.

— Слушаюсь... слушаюсь, повторяешь все время одно, и тоже. Ты возражать когда-нибудь пробовал?

— Тебе никогда, повелитель.

— А в жизненных ситуациях?

— В жизненных пробовал.

— И как? Удается?

— Иногда возражал и жестоко. Часто напрасно.

Мукеш хмыкнул.

— Ты покладистый, военачальник. Спокойный, выдержанный и немногословный. Ценю тебя за эти черты характера.

Тохар Гати покраснел от похвалы...

... Только к полудню Мукеш разрешил войску вернуться в гарнизон. Командирам гульм он приказал проводить такие занятия каждый день. Те возразить не посмели. Мукеш проводил армию до ворот и вернулся с новым военачальником во дворец.

Начальник стражи поджидал его на входе и сразу доложил, что его ждет прибывший недавно из Патана гонец. Мукеш легко взбежал по широким ступеням мраморной лестницы, прошел в зал для приёмов и сел на трон. Тохар Гати расположился рядом на стуле.

— Зовите гонца, — приказал шудре махараджа.

Усталый после беспрерывной скачки по дороге кшатрий вошел.

— Какую новость ты привез, гонец, плохую, или хорошую? — спросил Мукеш.

— Хорошую. Аридева готов встретиться с тобой, повелитель.

— Не мудрено, — улыбнулся Мукеш, — особенно после того, как он получил в подарок пушки и превосходного жеребца. Правда, не знаю, совладеет ли он с ним... Жеребец уж больно горяч.

— Он сразу попросил продемонстрировать мощь орудий, затем опробовал жеребца и вполне управился с ним. В ответ он шлет тебе шкатулку. Вот, посмотри.

Мукеш взял в руки маленькую "штучку" с изумительной тончайшей позолоченной резьбой на крышке, открыл бронзовый замочек и замер... На дне шкатулки лежал крупный алмаз, очень похожий на легендарный Кох-И-Нор.

— Тебе за пушки, повелитель, — сказал гонец.

— Получи честно заработанную награду, — махараджа выдал ему горсть золота, положенную за успешно выполненное поручение, — Тохар, я завтра же еду в Патан. Будешь держать под контролем происходящее в городе и окрестностях.

— Как прикажешь, повелитель.

— Все свободны. Я должен уделить время супруге, — повелитель удалился во внутренние покои.

Алина нежилась в бассейне. Мукеш разделся, прыгнул в воду и подплыл к ней.

— Абха, как ты думаешь, придется ли мне объявить войну Ратхору? Ведь я собрался ехать на переговоры с большим отрядом людей. Во-первых, нам придется кругом обходить его владения вдоль всей границы. Мы не сможем проскочить незаметно. Во-вторых, мне нужно образовать коридор — кратчайший прямой путь до Гималаев сквозь его владения.

— Тебе не придётся ни воевать, ни обходить княжество. Ратхор уже узнал о страшной разрушительной мощи твоих орудий — людская молва распространилась быстро — и не будет долго сопротивляться. Так что, достаточно лишь несколько раз выстрелить по стенам его приграничной крепости, а затем отправить гонца во дворец с предложением добровольно подписать соглашение об объединении владений под твоим полновластным управлением.

— Я не сомневаюсь в точности твоего прогноза, любимая. Ты подтвердила правильность моих мыслей. После подписания соглашения останется только разместить в гарнизоне Канауджа своих воинов, а его воинов отправить в Питхор для прохождения обучения. Ведь я уже успел расположить вдоль нашей общей границы артиллерию.

— Вот и приводи план в действие, — ответила Алина.

— Хорошо. Прикажу Тохару Гати выступить в поход буквально через несколько дней. Нет времени тянуть резину...

... Через три дня акшаукини подступила к крепости Ратхора и изрешетила её ядрами из орудий. Крепость сдалась. На следующий день войска продвинулись вглубь соседнего княжества и беспрепятственно вошли в распахнутые ворота Канауджа. Советник Джайганды Ратхора передал Тохару Гати подписанное соглашение об объединении княжеств с централизованным управлением в Питхоре...

Несколько дней кшатрии ликовали, воодушевленные легкой победой. Мукеш не скупился на деньги и хорошо заплатил воинам. После чего они еще раз поклялись служить только ему. Окрыленный успехом махараджа даже подумал о том, что пора придумать гимн раджпутов и дал задание придворным музыкантам сочинить мелодию, пока он будет в Патане. Те с воодушевлением принялись творить.

А еще через пару дней Мукеш получил предложение об объединении от клана Махоба. Узнав о грозном оружии, которым обладает махараджа Раи Питхора, они не стали ждать, когда он обстреляет их приграничные крепости.

* * *

— Абха, постарайся собраться за сегодняшний вечер — отправь Канту за теплой одеждой. Мы едем в Патан, — он обнял любимую и поцеловал.

— Здорово! — она встрепенулась, — мне надоело все время находиться во дворце.

— Отлично. Вот и "прогуляешься" вместе со мной... только не бери с собой сундук. Ехать налегке удобнее.

— Я и не собираюсь. Возьму несколько "парадных" сари, пару сандалий, теплые вещи и все. Украшения не в счет.

— Без украшений даже я тебя уже не воспринимаю. Будто чего-то не хватает. — Мукеш погладил её грудь...

— Подожди, дай сообразить... ведь нужно захватить подарки радже и его супруге!

— Только радже, — ответил тот, — правда, я еще не знаю, что ему подарить на этот раз.

— Не что, а кого, — Алина улыбнулась, — я запомнила, что помимо оружия и лошадей, махараджам модно дарить наложниц.

— И где я их возьму? — c сарказмом заметил Мукеш. — Я же не просил купцов прикупить для меня "девочек".

— В крепости есть одна. Ямина — чем не подарок? Жить в княжеском дворце комфортнее, чем обслуживать наёмников.

— Твоя правда... только девадаси о твоём заочном предложении ничего не знает. Согласится ли?

— Ямина с удовольствием поменяет скудные условия существования на гораздо лучшие. Заедем за ней.

— Твоей интуиции лучше знать... вот завтра и проверим, насколько она у тебя развита...

— Хорошо, проверим. Но за такие слова я выхожу из бассейна и оставляю тебя одного.

— Капризничаешь?! — Мукеш властно обнял ёё и притянул к себе. Алина долго не сопротивлялась...

* * *

... Утром кшатрии тщательно проверили — хорошо ли запряжены лошади в путь, достаточно ли приготовлено теплых попон для них, все ли запаслись теплыми халатами, сапогами, подбитыми мехом, питьевой водой, лепешками и ожидали появления повелителя с супругой. Алина слегка замешкалась — не могла выбрать подходящий наряд для Ямины. Наконец, она остановилась на белом сари, шитым золотым узором по подолу, плотной синей накидкой из шерсти и меховыми сапожками для перехода через Гималаи.

"Белый цвет хорошо сочетается со смуглой кожей", — решила она и сложила его в дорожную суму.

— Слава богам, — снисходительно улыбнулся Мукеш, — сборы окончены.

— Ага. Теперь точно окончены.

— Неужели мы можем ехать?

— Можем.

— Тогда выходим.

Он взял её под руку, вывел во двор, посадил в колесницу на мягкую подушку, устроился рядом и приказал:

— Трогаемся!

Слуги, еще не успевшие привыкнуть к шустрости нового махараджи, носившемуся по городу и его окрестностям как Фигаро, еле успели кинуть суму в повозку, где сидела Канта. Девушка подхватила её и положила рядом с собой.

Отряд рванул с места и понесся к боковому выезду из города, поднимая за собой клубы бурой пыли.

— Ты, как всегда, торопишься, — заметила Алина.

— Да, одна нога здесь, другая там. Дел полно.

— Всех дел не переделаешь, так что, успокойся. Тише едешь — дальше будешь. Тохар Гати без тебя отлично справится.

— А если нет?

— У тебя гипертрофированное чувство ответственности. Так нельзя.

Только Мукеш собрался произнести вслух: "Гури!", как Алина, считав его мысли, ответила:

— Гури здесь не при делах. В данный момент он отдыхает, так как умеет сочетать мир и войну — живет в своё удовольствие. Это твоя голова забита неотложными делами.

— Возможно, ты и права, но только от части, — нехотя согласился Мукеш с доводами супруги.

— Приедем к радже Патана — будь с ним любезен. Сначала поговори "о погоде", а уж потом обо всем остальном — насущном. Договорились?

— Посмотрим по обстоятельствам.

— Не забудь, что надо ненадолго остановиться в крепости.

— Проверить боеготовность при случае я не забываю...

— Ты опять о своем?

— Об этом в первую очередь, но я помню о девадаси...

— Замечательно, — съязвила Алина.

Мукеш сделал вид, что не заметил произнесенных колкостей, и высказал мысль вслух:

— А ведь действительно, Аридева Тхакури — далеко не бедный владыка. Пожалуй, богаче покойного Чаухана, так как давно не воюет с соседями тибетцами.

— Вот видишь? Я права.

— Ты моя самая умная и любимая девочка, — примирительно прошептал махараджа на ухо супруге.

— Раз я самая любимая — не упрямься и прислушивайся к моим словам.

" Ну вот, началось", — подумал Мукеш, — " меня пытаются воспитывать... ладно... посмотрим, кто кого", но неожиданно для себя сказал:

— Я прислушиваюсь.

— Вот и отлично. Я подремлю немного, хорошо?

— Спи, сколько угодно, я поднял тебя рано.

Алина положила голову ему на колени и вскоре заснула.

Мукеш же всю дрогу считал, сколько пушек и людей еще понадобится...

... Очнулась пад-мавати уже у ворот крепости, когда затрубили медные трубы, возвещая о появлении махараджи. Колесница въехала в первый двор и остановилась. Мукеш спустился на землю, поздоровался с командиром, затем подал ей руку и повел во внутренние помещения. Пройдя сквозь внутренний проход в следующий двор, они сразу наткнулись на Ямину. Она спешно подметала мокрым веником сухую землю.

— Подруга, — окликнула её пад-мавати, — подойди ко мне.

Увидев Абху об руку с махараджей, Ямина бросила метлу и бухнулась пред ними на колени.

— Встань, — приказала пад-мавати.

Девушка поднялась и потупила взор, не смея заговорить первой.

— Подруга, как ты поживаешь здесь? — она начала разговор издалека, — ведь мы давно не виделись...

— Хорошо, госпожа..., кшатрии меня не обижают.

— Значит, кроме работы здесь тебя ничто не держит... Отлично. Тогда собирайся.

— Куда? — Ямина удивлено уставилась на пад-мавати.

— Поедешь с нами в Патан к местному князю. У него большой добротный дворец, много денег и драгоценностей. Будешь жить в чистоте и роскоши. Ведь ты об этом мечтала, не правда ли?

— Да, я мечтала о лучшей доле, но в следующей жизни.

— У тебя все будет в этой. Пойди — умойся, причешись и переоденься в чистое сари. Я подожду тебя в зале у командира, пока мой муж проверяет гарнизон.

— Я мигом, — ответила та.

Вскоре девушка явилась с узелком в руке.

— Что там? — спросила Алина.

— Гребень, несколько заколок, медные браслеты, сари и статуэтка Шивы.

— Незатейливые пожитки, — улыбнулась пад-мавати, — потерпи чуть-чуть, и у тебя появятся более изящные и дорогие вещи...

— Госпожа, я сомневаюсь, что моя жизнь изменится в лучшую сторону.