Раскаленная луна

— Охотиться на людей? — Лис медленно придвинул к себе заряженный арбалет, валявшийся рядом с мертвым юношей-адептом.

— И на них тоже, — пожал плечами Анубис, завел руки за спину. — Ты только представь — никто нам не указ. Не нужны охотники, с их идиотским кодексом, не нужны вампиры с их бестолковой иерархией.

— Зачем ты убил детей? — из последних сил выплюнул отец. — Они ничего тебе не сделали!

— Это цена. Цена за мое могущество. Когда обращаешься, хочется есть, знаешь ли.

Они выстрелили одновременно. Два друга, оказавшиеся по разные стороны баррикад. Анубис выдернул арбалет из-за спины, Лис — подхватил с пола. Видение застыло: протяжно засвистела спущенная тетива, болты медленно вспарывали воздух. Они разминулись в полете, каждый устремленный к своей цели.

Анубис вскрикнул, получив болт в грудь. Лис упал на спину, с хрипом пытаясь вытащить древко из горла. Время снова закрутилось, завертелось. Клубок черного тумана метнулся в ближайшую комнату. Послышался звук выбиваемого стекла, смешанного со страшным бульканьем: Лис умирал, корчась на полу. И хотя он уже не мог ничего сказать, я почему-то был уверен — он смеется. Дико, судорожно скривив рот, издавая жуткие каркающие звуки...

Его тихий стон и последние судороги стянулись в тугой пульсирующий комок. Так грохотало мое собственное сердце, возвращая в реальность. Видение погасло, и какое-то время я не видел ничего, кроме черноты. Она впивалась в кожу, хлестала по лицу, врывалась в голову:

— Маугли!

Удар по щеке.

— Да что с тобой!

Еще один.

Третий я перехватил, обнаружив перед собой знакомое лицо.

— Перс?

— Ты что вытворяешь?! — закричал он не то возмущенно, не то облегченно.

— Почему вы не сказали? — пробормотал я. — Почему молчали?

— О чем ты? — Перс сдвинул брови, все еще удерживая мою руку.

Пережитое видение обрушилось с новой силой. Прорвав невидимую преграду, хлынули страх и злость, ужас и ярость, пережитые когда-то охотниками.

— Про Анубиса. Про Лиса. Про то, что случилось здесь!

— Откуда ты... — Перс побледнел, а его карие глаза стали почти черными.

— Он убил его? Убил Анубиса?

— Ты не в себе, — нарочито холодно отчеканил Перс. — Иди выспись!

Я вырвался из его хватки, пересек коридор, рванул ручку двери и оказался на улице. В лицо дунул прохладный ветер, но я почувствовал лишь запах крови. Вокруг шумела листва, но я слышал лишь стоны умирающих адептов и булькающий смех Лиса.

Анубис. Был. Здесь. Это не сказка, не страшилка, рассказываемая на ночь непослушным детям. Это правда. Отцовская ошибка стоила охотникам слишком дорого, и теперь я понимал, почему меня здесь опасаются. Они имели на это полное право.

Глава 17

Мир почернел. Серыми стрелами взвились в небо деревья. Черными штрихами покрыли землю палые листья. Алыми бликами засветились вдалеке адепты, сидящие в столовой.

Я шел, не разбирая дороги, не зная точно, что делаю. Знал лишь, что только в одном месте найду ответ.

Ирбис сидел в библиотеке, склонившись за очередным мудрым фолиантом. Теперь я видел, как на страницах сияли буквы, как складывались в слова и предложения. И достаточно было одного взгляда, чтобы прочесть написанное. Но сделанное открытие меня ничуть не удивило.

Увидев меня, охотник заметил спокойным, тихим тоном:

— Твое рвение к учебе похвально, но занятия продолжаться завтра.

— Что случилось в Обители? — глухо спросил я.

— Что прости? — Ирбис продолжал делать вид, что ничего не понимает. Его невозмутимо-алое свечение раздражало. Бесило.

— Анубис не прошел инициацию, а отец покрывал его, так? Отвечайте! — я грохнул по столу кулаком с такой силой, что столешница не выдержала, треснула и прогнулась под ударом.

— Да, — так же спокойно ответил Ирбис. Только я отчего-то знал — от мнимого спокойствия веяло жуткой болью и горем.

И мне вдруг сделалось тошно. От гребаных тайн, от старательных увиливаний при упоминании имени Лиса, от охотников, которые вместо того, чтобы рассказывать о произошедшей трагедии, превратили ее в страшилку. Мир снова стал обычным, и я обнаружил себя, стоящим в темной комнате посреди рассыпанных на полу книг.

— Почему вы сразу не сказали? — произнес я, едва скрывая раздражение и злость. — Зачем скрывать?

— Скрывать? А ты хотел, чтобы каждый охотник знал, как именно избежать процедуру дефенции? Или того хуже — обратиться в вампира? — Ирбис поднялся, подошел к окну, сцепив руки за спиной. — Трагедия в Обители коснулась каждого из нас. Орхидея потеряла сына. Перс — сестру. Все мы лишились целого поколения истинных. Думаешь, легко об этом вспоминать?

— Тогда расскажите, что произошло.

— Какая ирония, — горько вздохнул охотник. — Охраняем людей от вампиров, а сами себя не смогли уберечь.

То было страшное лето. Лето восемьдесят шестого... Они были большими друзьями, твой отец и Анубис. Быстрее, исполнительнее и отчаяннее охотников не найти... Никто из нас не подозревал, что Анубис не прошел инициацию. Кроме твоего отца. Он покрывал его до самого последнего, пока полученное ранение во время стычки с вампиром не обратило Анубиса в безжалостное чудовище. Когда яд начал действовать, ничто не могло его остановить. Он перебил всех, кто находился в общежитии. Уцелел только Фил, правда, с тех пор он сильно изменился. Резня в обители помутила ему разум...

— И все-таки вы должны были сказать! — не унимался я. — Меня это касается в первую очередь! Это мой отец был его другом, это мой отец помог подменить зелья. В конце концов, это мой отец убил Анубиса!

— Убил Анубиса? — Ирбис обернулся, сжал губы и покачал головой. — Он жив. Мы то и дело нападаем на его след, но стоит нам хоть немного приблизиться — он тут же обрывается, исчезает...

— Значит, — мой голос сорвался, охрип, — значит, все напрасно? Лис погиб напрасно?

— У меня такое впечатление, что ты знаешь намного больше нашего, — заметил охотник. — Откуда?

— Из видений. — Я обессилено опустился на стул, чувствуя страшную усталость.

— У тебя были видения? — удивленно воскликнул Ирбис. — Почему ты не сказал?

— Наверное потому, что вы тоже многое от меня скрыли.

— Поразительно... — Охотник вернулся за стол, опустился в кресло, потер бороду. — Кобра говорила, что у тебя невероятные способности к контролю, но чтобы так...

— Ирбис! — не выдержал я. — Говорите прямо! Что со мной? Почему я вижу мертвецов?

— Боюсь, Маугли, я едва ли смогу ответить на твой вопрос. Возможно, какая-то часть тебя подсознательно искала ответы на вопросы, а возможно... — он замолчал, сосредоточенно хмуря брови и морща лоб. — Наша праматерь дала тебе больше, чем любому из нас.

— Но зачем?

— Я не знаю, — честно признался Ирбис. — Ты можешь рассказать, что именно видел?

— Я видел...

Смерть... ужас... отчаяние... последний разговор и короткая схватка... Они всплыли в сознании, встали перед глазами. Прошлое несправедливо. Напрасно. Бесполезно. Отец хотел все исправить. Но не смог. Думал, ценою собственной жизни искупил грехи. Но ошибался.

— Мы все ошибались, — тихо произнес Ирбис, выслушав меня. — Считали Лиса предателем, но не знали, что он пытался сделать.

— Я найду ублюдка, — процедил я. — Найду Анубиса и отрублю ему голову.

— Это охота за призраком, Маугли. Думаешь, мы не пытались? Перс едва не погиб, преследуя его. Месть лишила его осторожности, сделала уязвимым. Мне стоило огромных усилий вернуть его к нормальной жизни, переключить на работу в Обители.

— Я не знал...

Вот, значит, в чем дело. Вот почему он так ко мне отнесся. В гибели сестры Перс винил Лиса. Разыскивал Анубиса — но безрезультатно. А потом появился я. Сын человека, которого он ненавидел.

— Возможно, когда-нибудь тебе удастся то, что оказалось нам не по плечу, — продолжал Ирбис. — Но не сейчас. Главная твоя задача — учиться. Ты делаешь успехи.

— Какие успехи? Я даже зрение истинного не могу... — я осекся, вспомнив вдруг в каком состоянии сюда пришел. — У меня получилось... Получилось!

— Конечно, — улыбнулся охотник. — Я же говорил. Просто понадобился некий толчок. Ты сможешь повторить?

Повторить? Все дело во внутреннем барьере. Чужой я могу сломить, так почему бы не уничтожить свой? Закрыть глаза, расслабиться, сконцентрироваться. Слушать биение сердца, а потом, где-то между его ударами надавить на сознание, перестроить восприятие.

Засветился красным Ирбис. Окружающие предметы сделались как никогда четкими и ясными. Я притянул к себе первую попавшуюся книгу, открыл ее, удивленно вздохнув: вереница из серебряных букв пробежалась по странице, сложилась в слова, в предложения, в знание. История охотников — порой мрачная, порой жестокая, но всегда полная мужества и героизма, самопожертвования и любви, пролетела перед внутренним видением. Ошарашенный, я моргнул и "тепловизор" выключился, но и нескольких минут хватило, чтобы понять, как его вызвать.

Я отложил книгу, прочитав ее название "Обитель в XVI-XVII веке".

— И как? Ты прочел ее? — спросил Ирбис.

Я только кивнул, пораженный открывшимися возможностями. Теперь необязательно штудировать все эти талмуды, которыми меня завалила Орхидея, тратить время на "теорию вампирологии". Какие еще горизонты открывает "тепловизор"?

— И не мечтай, — охотник будто мысли мои прочел, — общие знания никогда не заменят досконального и методичного изучения предмета. Но в чем-то, конечно, оно тебе поможет.

И он не ошибся.

Теперь, когда занятия с Ирбисом начали приносить результаты, дело пошло намного быстрее. Через неделю я мог удерживать зрение истинного на довольно продолжительный срок. Так же как полностью контролировать действия и сохранять хладнокровие. Вскоре не осталось никаких причин, чтобы удерживать меня в стороне от общих тренировок. И хотя Перс продолжал соблюдать холодную дистанцию, надо отдать ему должное, моему возвращению не препятствовал.

Так пролетел сентябрь, подошел к концу октябрь. Близилось к завершению учебное полугодие, а вместе с ним и подсчет набранных очков. Все мы уже неплохо управлялись с боевыми кукри, преуспели в стрельбе из арбалетов и в рукопашном бое. И надеялись на победу в общегрупповом зачете, так как очень быстро набирали баллы благодаря "тепловизору", усидчивости Панды, усердию Селены и отличной боевой подготовке Дика. Каждый из нас вносил свой вклад, став незаменимой частью единой команды.

Сегодня погода не слишком благоприятствовала тренировке. Утро выдалось туманным, то и дело шел мелкий, едва заметный дождь, а сырость проникала даже сквозь ветровки. В любой другой день самым большим желанием было бы побыстрее закончить занятие и укрыться в столовой с горячей чашкой чая. Но не сегодня. На заключительном занятии у Перса раскрасневшиеся адепты отрабатывали удары сначала на "страшилах", затем перешли к спаррингу, в надежде заработать дополнительные очки за безошибочную комбинацию движений.

— Достаточно, — вдруг прервал нас Перс. — Самурай и Маугли — ко мне.

Удивленные, мы подошли.

— По результатам зачета, — объявил он, прохаживаясь перед нами, — победившей группе будут вручены боевые клинки. Первое место пока что удерживает первая.

Самурай гордо приосанился, окинув высокомерным взглядом остальных.

— Однако в спину им дышит пятая. Так что счет еще может поменяться.

— Черта с два я дам упыренышу выиграть, — ухмыльнулся Самурай.

— За оскорбление товарища снимаю два балла, — охладил его пыл Перс.

— Он мне не товарищ, — брякнул адепт.

— Еще минус очко за неуважение. Я устал объяснять вам, как важно доверять друг другу. И не только в бою.

Самурай хотел сказать еще что-то, но его осадил Кот:

— Да замолчи уже! Проиграем турнир, даже не начав его.

Таким железным аргументам возражать никто не стал. Перс чуть заметно улыбнулся и сказал:

— Осталось еще одно задание. Думаю, вы оба к нему готовы.

— К чему? — спросил Самурай.

— К тому, чтобы сразиться со мной. Сегодня вампиром буду я. Никаких поблажек — полная имитация схватки. Кто победит — получит наибольшее количество очков, а следовательно, право носить боевые кукри.

— А почему нам нельзя? — обиженно протянула Герда. — Мы отстаем совсем чуть-чуть.

— Потому что вам следует еще подучить некоторые удары. Без обид. Ну, так кто первый?

Первым выступил Самурай. Я же специально не торопился вступать в бой. Видел, на что способен Перс. И даже несмотря на его безоружность знал — победить его будет очень непросто.

Самурай закружил вокруг тренера, сжимая в руках тренировочный нож. Я почувствовал, как по спине пробежался легкий холодок — Перс применил гипноз, стараясь обездвижить противника. Но тот умело выставил ментальные щиты. Хорошо, видать, запомнил тот случай на крыше башни, и подготовился. А потом он атаковал. Перс и Самурай закружились так быстро, что глаза едва успевали за ними следить. Тренер уверенно уходил от каждого взмаха, уклонялся, пропуская мимо лезвие клыка.

Адепты замерли, неотрывно следя за схваткой. Герда не уставала восхищенно вздыхать каждый раз, когда Перс элегантно уходил от очередной атаки. Кот и Бандерас поддерживали друга, подбадривая, когда тот проводил удачную комбинацию. И когда, казалось, нож почти коснулся горла тренера, тот развернулся, перехватив руку Самурая, и швырнул его на землю.

— Ты мертв, — констатировал Перс. — Но дрался хорошо. Еще немного потренируешься, и можно против упырей выпускать. Маугли. Теперь ты.

— Удачи, — шепнула Селена.

Чувствуя спиной ее взгляд, я подошел к Персу. Несмотря на напряженную схватку, выглядел он совсем не уставшим. И даже не запыхавшимся.

— Приступим? — спросил он, отступая на шаг.

— Приступим.

Схватка только началась, а у меня уже перехватило дыхание. Перс провел ментальный удар, прежде чем я успел выставить защиту. Ледяной кулак сжал горло, черный взгляд не отпускал, подчинял, делал тело ватным, лишал сил. Тренер раздвоился, расстроился, окружая меня со всех сторон. С таким сильным мороком сталкиваться прежде не приходилось. Даже на занятиях у Кобры.

— Давай же, Маугли! — крик Селены облил ушатом холодной воды. Я моргнул, преображая зрение в "тепловизор", сбросил контроль. Персы слились в одного — истинного, обладающего алой аурой. Он стоял слева и еще не почувствовал, что жертва сорвалась с крючка. Я сделал выпад, целясь клыком в шею. Но Перс ушел, переместившись мне за спину. Хотел ударить по ногам, но я вовремя отпрыгнул, развернулся, разрезав ножом воздух в миллиметре от его живота. Тренер прогнулся, отлетел назад и, поднырнув под рукой, оказался сбоку от меня. Перехватил правое запястье, дернул на себя, одновременно блокируя левый хук снизу. В считанные доли секунды я понял — следующий его удар будет коленом поддых и опередил его. Вывернул левую руку из блока, одновременно разжав кулак с клыком. На лету подхватил нож, рванул его вверх. Пробив защиту противника, замер, прижав лезвие к горлу Перса.

Аплодисменты напарников ворвались в черно-серый мир, заставили взглянуть на него обычным зрением. Перс сдержанно улыбнулся, признавая поражение. Мы пожали друг другу руки.