Тем не менее, Мольт поднялся на ноги, подошел к громадной политической карте Кирианской империи, которой я недавно завесил одну из стен своего кабинета. Там он надолго задержался, пальцами водя то ли по бассейнам рек, то ли по отдельным городам империи. Я уже привык к тому, что этот старый генерал всегда ищет подтверждению моим словам, он никогда не принимал на сто процентов верными чужие суждения. Только после личной проверки он убеждался в том, что тот или иной человек говорит ему истинную правду. Вот и сейчас своим пальцем он провел по северному региону имперских провинций, чтобы еще раз убедиться в том, что мой приказ об уничтожении гвардейского должен быть выполнен.
— Ты прав, полковник! 6-й егерский полк запросто может покончить с этим батальоном! Егеря могут поймать их прямо на марше! Но, Барк, мне так не хочется отдавать приказ, из-за которого могут погибнуть пятьсот молодых и полных сил кириан! Придумай, пожалуйста, что-нибудь иное?
— Герман, это не я, а ты начальник имперского Генерального штаба! Поищи другое решение возложенной на твои плечи задачи! Почему я должен тебе, мой генерал, каждый раз напоминать об альтернативах?! Начинается война, гражданская война, между нами монархистами и якобы демократически настроенными имперскими кланами. В этой войне победит только тот, кто сильнее, кто лучше к ней подготовится?! Вот мы заранее начали готовиться к событиям, которые не мы, а сами эти имперские кланы давно планируют! Всегда в любом деле с большим трудом дается первый шаг. В нашем же случае, оказалось, что имперским кланам трудно перейти Рубикон, чтобы первыми начать боевые действия против наших войск. Слишком много психологии накачено в этом вопросе, ведь, на территории Кирианской империи боевых действий не велось вот уже более тысячи лет. От сегодня нас зависит, как долго будет продолжаться такое противостояние. Я же полагаю, что оно будет продолжаться до тех пор, пока наш противник не знает, что мы уже ведем военную подготовку к предстоящим столкновениям на полях сражений! Но, как только кланы получат достоверные сведения об этом, то они немедленно против нас двинут свои войска. Да, между прочим, Герман, а почему к Саане, ты приказал выдвинуться своей 1-й и 5-й особым штурмовым бригадам?
— Под Сааной имеется два опасных направления, прорыв противника по которым может закончиться тем, что наши войска в Эдвардсе рано или поздно будут окружены и заблокированы вражескими войсками. Так я надеюсь самоходной артиллерией обеих бригад, а также танками панцирников предотвратить этот возможный прорыв к Эдвардсу. К тому же мы получим возможность в случае необходимости наносить по гвардейским дивизиям массированные артиллерийские удары, обстрелы.
— То есть по Саане, умно и хитро, ты строишь свою стратегию, генерал! Спасибо за науку, старый лис! Но, как ты будешь реагировать на отправку вражеского разведбатальона в наши тылы?!
— Так точно, ваша Светлость! Я принял решение, силами 6-го егерского полка нанести удар по этому батальону, чтобы его полностью уничтожить!
— Может быть, ты еще несколько слов скажешь о том, как идет строительство оборонительной лини имперского дворца?
— Ну, а к этому безобразию я совершенно не имею никакого отношения! К тому же я категорически против любого решения, использовать дворцовый комплекс в качестве долговременного укрепления, когда начнутся бои в городе, который с каждым днем становиться все более нам враждебен! Такое использование дворцового комплекса, по моему мнению, самое настоящее преступление, за которое следует отдавать под трибунал офицеров, принявших такое решение. Защищать до последнего одно единственное здание во всем столичном мегаполисе, в котором проживают миллионы кириан, может привести к массовой гибели этих горожан. Подобной обороной не может быть достигнуто каких-либо военных целей! Вы только представьте себе, милорд, наша артиллерия в щепки разнесет все городские здания в радиусе от пятисот метров до пяти километров от императорского дворца!
— Ну, и что, Мольт? Ты забываешь о политико-идеологической цели! Если императорский дворец превратится в знамя антиклановой борьбы, то и такой ущерб для нас становится приемлемым!
— Вы о чем говорите, милорд, подумайте, как можно гибель тысяч гражданских лиц, к тому же кириан, соотнести с идеологическими целями! Защитникам императорского дворца придется сражаться с во много раз с превосходящими силами противника!
— Герман, всякие там гражданские эмоции оставьте при себе! Мы с тобой сейчас говорим только том, стоит ли нам или не стоит защищать императорский дворец в столице. Я придерживаюсь несколько иного, чем ты, генерал, решения. Уже сейчас мы приложим немалые усилия для того, чтобы гарнизон Сааны, обладающий наиболее обученными, хорошо подготовленными гвардейскими дивизиями, как можно дольше, оставался бы в полном бездействия! Заставим их сражать с гарнизоном имперского дворца с тем, чтобы, как можно дольше, удержать их от наступлений на имперские провинциальные города. Ты же тем временем продолжишь формирование армий, которыми мы впоследствии наголову разгромим противника. Ты же сам мне недавно мне говорил о том, что тебе потребуется от шести месяцев до года для того, чтобы сформировать эти армии, способные вести наступательные действия А это в свою очередь означает, мы со своей стороны должны всячески тянуть время, стараясь, не позволить сэрам Роберту, Габору и Марса бросить свои войска против наших войск. Через неделю мы закончим строительство оборонительной линии вокруг нашего дворца. Тогда окопы и траншеи этой оборонительной линии займет 345-й панцирный полк генерал майора Валдиса.
— Вот-вот, я и гляжу, что ты, полковник, тем более, хочешь устроить кровавую мясорубку вокруг имперского дворца!
— Герман, я повторяю, что не гонюсь за дешевыми цирковыми трюками, а стараюсь сделать так, чтобы воспользоваться любой возможностью, которая появляется в нашем распоряжении, для того, чтобы ты успел бы сформировать свои армии, вернуться в Саану победителем, на белом коне принять парад имперских войск!
— Да, ты, принц, умеешь убеждать простых кириан поверить в невероятное! Даже я, старик, поверил в то, что буду принимать парад победоносных имперских войск. Правда, на лошадях я никогда в жизни не ездил, в основном на автомобилях, на танках и на САУ своей бригады. Слушай, полковник, ты только не мешайся мне под ногами. Если наши армии будут иметь два стратега, то одно это может означать верную гибель даже самой сильной армии в мире, как наша, имперская! Поверь мне, принц, я никогда тебе не изменю, не перейду на сторону нашего противника!
— Ты, что, старику Мольту, в очередной раз прочищаешь мозги! Надо же так сказать: "я тебе никогда не изменю"! — Это мысленно к нашему разговору подключился Филипп. — Мне для введения тебя в курс дела нужны пара минут твоего внимания. Могу ли я начать?
— Подожди, я же должен предупредить старика о том, что в этот момент я буду с тобой разговаривать!
Но для предупреждение Мольта о небольшом перерыве в нашем разговоре я разыграл целую сценку. Все еще стоя у окна, я внезапно к чему-то прислушался, затем быстрыми шагами пересек кабинет и, подойдя к интеркому, поднял телефонную трубку с рычагов. Притворился, что со мной разговаривает гном секретарь, ему произнес одно слово:
— Соедините!
А затем заговорил с упоминанием имени Филиппа:
— Здравствуй, Филипп! Что у тебя за срочные дела?
И замолчал, слушая мысленный голос Филиппа:
— Принц, позволь тебя проинформировать о последнем на тебя покушении. Результаты нашего расследования говорят о том, что на тебя покушались не имперские кланы, а разведка Магриба. У нас имеются документальные свидетельства того, что внешняя разведка Магриба пару месяцев назад подписала контракт с двумя нашими, кирианскими проходимцами. В контракте в основном обговаривались финансовые условия сделки. Понимаешь, нашим следователем удалось разыскать съемную квартиру этих проходимцев, чуть ли не под самую крышу, заваленную боевым снаряжением, оружием и различными шпионскими вещами, подтверждающими их связь с магрибским посольством в Саане. Связь с магрибской метрополией они поддерживали через первого секретаря посольства Искандера Файзулы.
— Филипп, спасибо за информацию! Это все?
— Хотел бы тебе сообщить, но пока без каких-либо комментариев с нашей стороны, мы нашли список руководящего состава, но он разочаровывает! Дай мне немного времени для того, чтобы лучше разобраться с этим списком!
— Хорошо, Филипп! Еще раз спасибо за информацию!
Я положил трубку на рычаги интеркома, развернулся, чтобы посмотреть на Германа Мольта, но его на прежнем месте уже не было. Он стоял на моем месте у окна и, перегнувшись через подоконник, что-то кричал вниз. Я подошел к другому окну, и увидел, как гвардейский капитан, с которым незадолго до этого, чуть не подрался Герцег, на маленьком плацу муштрует взвод кривоногих гномов ходить строем. Сам же Герцег стоял на краю этого плаца и, потирая руки, что-то весело кричал в ответ Мольту.
На этот раз зазвонил коммуникатор, со мной хотела переговорить сама принцесса Лиана, я не успел ей ответить, как она коротко заявила:
— Знаешь, муженек, я просто тебе позвонила, чтобы сказать о том, что мы тебя очень любим! — Она тут же отключилась, а у меня сразу же поднялось настроение!
Генерал Мольт продолжил перекликаться с полковником Герцегом, весело посмеиваясь над каждым словом недорослика. Я же никак не мог разобраться в том, что же так веселило этих двух столь разных по характеру, жизненному опыту и по расе кириан. Не выдержал, перегнулся через подоконник и коротко бросил своему Герцегу:
— Когда насмеешься, полковник, то найди время, и поднимись ко мне в кабинет!
Глава 6
1
Заседание имперского Генерального штаба было в самом разгаре. Собравшиеся в зале офицеры внимательно слушали выступление очередного столичного генерала. Этот же генерал, стоя на трибуне, по бумажке зачитал свой доклад, в котором утверждал, что особые штурмовые бригады отжили свой век, что они больше не нужны вооруженным силам Кирианской империи.
Присматриваясь к поведению этой офицерской аудитории, у меня складывалось общее впечатление в том, что они эту генеральскую идею категорически не поддерживают. Одни офицеры рвались к микрофонам, установленным в зале, чтобы высказаться по этому поводу, но на данный момент эти микрофоны, пока выступал докладчик, были отключены. Генерал же докладчик, не обращая внимания на протестующий шепот в зале, продолжал тяжело и монотонно перечислять свои доводы в отношении того что бригады ОШБ следует распустить, как окончательно утратившие свое боевое значение.
Когда я вместе с полковником Валдисом с великим трудом просочился в этот зал, то там все места были уже заняты. С большим трудом нам удалось найти два места в самом дальнем от президиума ряду, на которых мы и расположились. Когда я садился, то мне показалось, что где-то за моей спиной промелькнул полковник Герцег. Перед этим я ему категорически запретил сопровождать вместе своими гномами бандитами проходить в зал для заседаний офицеров Генерального штаба.
Еще находясь на первом этаже здания Генштаба, я ему предложил:
— Слушай, Герцег, здание имперского Генерального штаба забито одними имперскими офицерами! Там нет, и не может быть ни одного террориста, который мог бы угрожать моей жизни! Так что предлагаю тебе, не тащить за собой своих гномов охранников, а оставить их здесь, на этом этаже. Они могут посидеть в кафетерии, попить пивка, а я же послушаю докладчиков в зале заседания.
Такое предложение полковнику Герцегу я сделал потому что, как только мы этой вооруженной до зубов бандой гномов переступили порог здания, то сразу же оказались в центре внимания всех имперских офицеров. Они с широкими улыбками стали посматривать на нашу компанию. Офицеры улыбались, весело перешептывались, внимательно рассматривая гномов, вооруженных современным энергетическим оружием, фазерными пулеметами, карабинами и автоматами. Эти мужчины и женщины в форме различных родов войск Кирианской империи были готовы в любую минуту начать покатываться с хохота при виде моих недоросликов. Они совершенно не понимали, насколько злобными и страшными были эти кирианские гномы, когда чувствовали себя кем-то обиженными! Ни минуты не колеблясь, мои гномы могли бы прибегнуть к своему фазерному оружию, если этот интерес, улыбки со стороны имперских офицеров восприняли бы, как знак неуважения ко мне, или к себе!
Меня же взяло за живое то, что, оказывается, никто из этих имперских офицеров не узнал меня в лицо. Все они проходили мимо меня, не приветствуя должным образом, как этого требовал армейский устав. Раздосадованный всеми этими обстоятельствами, вот я и решил попытаться заставить Герцега со всеми его ребятами на время забыть о моем существовании. Это дало бы мне возможность изнутри узнать о том, о чем же говорят и думают имперские офицеры, когда поднимают речь о своих правителях.
Что касается Герцега и его гномов, то сдуру я предложил им деньги на пиво, которого гномы могли бы попить, пока ожидали бы моего возвращения. Герцег же настолько рассердился этим моим предложением, что предложенные деньги он едва ли не швырнул мне обратно в лицо. Словом, в этом вопросе полковник Герцег снова поступил по своему, своим гномам они приказал расположиться небольшим биваком на первом этаже здания имперского Генштаба, не расходиться, а сам тенью последовал за мной и Валдисом! Последний раз своего гнома полковника я увидел в тот момент, когда начал проталкиваться к свободному месту в середине ряда.
Устроившись в кресле, я осмотрелся, в президиуме заседания сидели два крупных имперских военачальника, по бокам от них расположились, примерно, двадцать других имперских генералов и маршалов. Но на этих генералов и маршалов другие имперские офицеры не обращал ни малейшего внимания, так как этих генералов посадили в президиум только для общего фона. На их фоне великолепно оттенялись две великие личности, военачальники, как имперский министр обороны, как имперский начальник Генштаба!
Сегодня очередь вести собрание принадлежала генералу полковнику Стефанюк, начальнику имперского Генерального штаба. В последнее время открытые заседания имперского Генштаба, как написал мне в информационной записке полковник Филипп, проводились не очень часто, раз в два или три года. Они всегда проводились под патронажем, или под председательством действующего начальника имперского Генштаба или имперского министра обороны.
Имперский министр обороны, господин Кабанов производил монументальное впечатление, в далеком прошлом он был генералом, сейчас же он был генералом в отставке, но почему-то предпочитал, чтобы к нему обращались не как "господин генерал", а как просто "господин". Своим телосложением этот имперский министр напоминал лесного кабана в пору половой зрелости. Сейчас он был в черном гражданском костюме. Он спокойно сидел на стуле, не вертел своей головой по сторонам, а постоянно смотрел в никуда и, по-видимому, никого, кроме себя, в этом зале не видел. Мне даже показалось, что он подремывал, ни на кого не обращая внимания. Эта его дремота говорила о том, что решение по обсуждаемому вопросу принято, а собрание имперского Генштаба проводится для соответствующей галочки!
