Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

Регистрация (постояльцев, рождений, браков, смертей, автомобилей)

— Боже мой Аллаше, и тут регистрацию им подавай! — всплеснул руками Унтер перед стойкой reception.

— Не суетись, миленький, а то выведут, противные, — посоветовал ему стройный улыбчивый молодой человек с подведенными углём раскосыми глазами. — Подсаживайся к нашему столику, расслабься, чувствуй себя как дома, в спальне, будь нам сестр... хм, братом!

И Унтер-бек расслабился. Как было велено. И потому ещё, что никогда прежде ни тётки из гарема батьки-шейха, ни знакомые ослицы из родимого ослятника не гладили его столь трепетно и нежно, да по столь нежным и чертовски трепетным местам...

— Здорово, чёрт нерусский! — вежливо поприветствовала его компания за столом.

— Здравствуйте и вы, черти... — Унтер присмотрелся, — ...нерусские!

— Водки выпьешь?

Насколько помнил Унтер, Бог о водке умолчал в своих запретах.

— Хорошо бы с дороги...

— А свинину?

Ай, где наша арабская ни пропадала!

— Ну, кусочек. Лучше, если кошерный...

— А в очко? — заговорщицки подмигнув, перетасовал карты раскосый парень.

— Да, — ответил араб. Ему страсть как не хотелось обижать отказом приятного человека. — Только не знаю, как это.

— Это по-настоящему прекрасно! — заверил тот.

— Вы что там, на Востоке, все такие? — каким-то странным тоном спросил рыжий верзила с сине-зеленой надписью на кулачище 'Слава КПСС!'.

Унтер хотел было проявить скромность, мол, дескать, нет, не все, конечно же, но очень многие, однако рыжий бес ударил кулачищем по столу.

— Ладно, дело ваше... Присядь, раз уж чёрт тебя принёс, давай знакомиться!

Симпатичный раскосый чёртушка назвался красивым именем Кутак-баши. Был храбрый Кутак лихим степным джигитом, великим воином, багатуром, любимцем грозного Басурман-хана. На пятьдесят народов обнажил он востру саблю. Пятьдесят раз бился с врагом в далёких землях. Пятьдесят раз бежал из вражеского плена. Уж как ни мучили его противные противники, как ни терзали плоть, как ни гнули через шконку — всё равно ордынский натиск не остановить!.. Однако опыт полководца приходил с годами. Решил зрелый Кутак — зачем бежать из плена, когда можно и заранее?! И хану Басурману всяко поспособней будет, когда великий воин под рукой... И как в воду глядел! Попал-таки под руку. Под горячую... Велел степной диктатор изловить Кутака-баши прямо за кутак, оттянуть посильнее да укоротить на эту самую баши. Баш, если кто не знает, мальчики и девочки, переводится с ихнего как голова, ну, а кутак... он даже в Африке кутак и есть!

Чёрт справа от араба оказался северным, с берегов студёного Мухо-моря, да не простым, из благородного сословия, — сыном тамошнего эмира, конунга по-чухонски. Давайте познакомимся и мы: Хренли, известный также как Кожаный Меч.

Этому тоже горя довелось хлебнуть, как говорят у них, от пуза. Потому что семейство конунгово жило не так чтобы очень. Так себе жило. Много хуже, чем соседи из нормальных норманнов. Настолько жило хуё... хм, хуже, что аж жалко их, ей-богу! А всё потому, что папаша ихний, тот самый конунг, Хренли Кожаный Макинтош, попал в дурную компанию — да ещё как попал! — к своим же славным воинам, берсеркерам Дурвальду, по кличке Малиновый Лепень, и Репдуну, он же Клетчатый Лапсердак. Берсеркером папа Хренли, разумеется, не стал — хрен ли ему на старости-то лет?! — зато уж к браге мухоморной приспособился не хуже этих горе-витязей. И как нахлещется её, проклятой, так всё земли раздаёт да полномочия. То одному Крым отдаст вместе с Курилами, то другому — Сахалин с Приднестровьем. То старый Репдун у него — оплот мира и социализма, надежда всего прогрессивного человечества, то Дурвальда Фиделью Кастрой обзовёт, то самого себя — царём Борисом, другом Рю, другом Гельмутом и другом Биллом за компанию. Другом Белым, — шутили соседи-варяги. Потому что 'делириум тремор' на их языке — белая горячка...

Так вот и жили. Уж как ни печаловалась горемычная супружница его Врунгильда, уж как ни ревели Хренли-детки в три сопли, всё конунгу нашему — хрен ли, мол, да хрен ли?!.. И продолжались мытарства их до того, как окрестный конунг Хервам Почтеннейший из чувства сострадания похитил в чуждых южных землях известную на весь подлунный мир врачиху Авиценну (ту, которая ибн Сина). И какой бы извращенкой она ни была, дело своё знала туго. И сказала она Хренли после медосмотра: ни грамма больше в рот, конунг, а то наступит тебе полный ибн, и в дому твоём шаман ударит в бубен Мендельсона, а самого тебя обрядят уже не в кожаный, но в деревянный макинтош!..

И — чудо! — внял конунг словам великого нарколога. И закодировался. Да ещё подшился сверху, чтобы уж с гарантией. И силу прежнюю почувствовал! И собрал победоносную дружину. И расправил паруса на боевом драккаре. И сказал домашним, мол, иду в землю обетованную, вернусь героем, привезу добычу знатную!.. И возликовали тогда молодые Хренли: тачку купим! видео! мобилы! ноутбук с DVD-RW!.. И только многоопытная мама их Врунгильда горько — с облегчением — вздохнула и пошла готовить поминальный борщ. И Хервам заходил, обещал помочь с оградкой...

Хренли же всё гнал и гнал корабль студёным Мухо-морем. Только не в Палестину, потому что у варягов земля Высокого Обета — нынешняя Новая Земля. Как говорится, каждому — своё... И говорил он бородатым воинам своим:

— Быть великой сече, братья! Но дело наше правое! Освободим землю Завета! А то, понимаешь, засели там всякие народцы-инородцы: и маримане водоплавающие, и пехотичи — пыльные сапоги, и пограничи, и ракетичи, и зенитичи, и прочая мазута. Да берсеркеров полно — прапоров проспиртованных. А городки сторожат полканы злющие, как забудешь честь отдать — вмиг 'губу' разорвут. Так не посрамим чести варяжской!

Так что, выходит, старый Хренли был не только лыком шит. В смысле — подшит... Загнал он корабль в бухту тихую, дружину укрыл, замаскировав под моржей да тюленей, а сам отправился на лыжах (на случай, если прихватят пограничи, решил назваться Уле Эйнаром Бьёрндаленом, дескать, на тренировке сбился с лыжни, заплутал) к белым медведям — они тут натерпелись всякого от инородцев, подскажут чего дельного, а то, глядишь, единым фронтом выступят... Может, и выгорела бы стратегия, да только не дошёл конунг в медвежий город на студеном Муховзморье. Потому что увидал в небе второе солнце. Мишки после говорили, дозу хватанул... Ну, дело ясное, — кивнули им Репдун с Дурвальдом, — раскодировался дедушка! Бывает, мол... На что медведи только покачали головами. Берсеркеры по традиции считали себя их детьми, а значит, верна известная молдавская пословица: на детях природа отдыхает! Молдаванам бы добавить: 'детях гениев...', однако в их среде таких пока что не встречалось. Во всяком случае, белым медведям...

А как получили домочадцы телеграмму да как вскрыли завещание, так Кожаный Меч и оху... хм, охнул от приятной неожиданности. Старшему сыну, Кожаному Свистку, отвалил родитель дом и земли свои тощие — от него, как известно пошли финны. Среднему, Кожаному Ножу, заповедал рыбные угодья, и стал тот родоначальником эстонцев. Ему же, младшему и горячо любимому, завещал несравненным воином стать, дружину свою отмороженную холить и лелеять, другом и братом каждому заделаться. Обернулся Хренли на входную дверь, а там уже берсеркеры батькины покашливают, 'косяками' треща, — давай, мол, братец, начинай лелеять!..

Ну, и дал! Бог. Ноги...

Лишь в кабаке заморском дух и перевёл...

Третий приятель-сопитуха оказался чёртом западным, да тоже не простых кровей. Шевалье Крал де Натурат из-под Шампани имел честь предложить руку и рыцарское сердце юной деве Мастурбине, дочери знатного барона Марте ля Шартреза и добродетельной жены его, урожденной Эрекции фон Херес. Надо сказать, сосватал девушку удачно. Жаль, неудачно навестил однажды вечером. Заставши там дружка, виконта Глюка Пос ле Коньяка. Именно там! Куда сам собирался заехать раз пять-шесть до первых петухов... Эх, закипела тут баталия! Де Натурат — прямо в глаза всей пятернёй! Виконт — громадным своим кулачищем в нос! Бац! Бац! Бац! Бац!.. Короче говоря, забили насмерть. Деву Мастурбину... Решил тогда разумный шевалье — жениться не имеет никакого смысла. Порченая девка! Ну, через несколько часов испортится... Пора! Так и ушёл, даже с семьёй не попрощавшись, только прихватив на память о несостоявшейся невесте гобелен, рояль и канделябр... Зато виконт остался кавалером до конца! Почему бы не попользоваться, пока дева не остыла?.. А что касается конца, так за него виконта поутру приколотили к дубу. Глупая смерть!

Чёрт с надписью 'Слава КПСС' на кулачище оказался вовсе не Славиком. И фамилия у него была совсем не КПСС. Араб ещё подумал: 'Может, грек?'.. Ан нет! Местный уроженец, Перебор с Утра (Утро — это сельцо такое недалече от первопрестольной). Бедняга тоже пострадал, людьми не понятый, ни за понюшку кокаина. Тридцать три года пролежал он на печи, всё силу сильную копил, родную землю от нашествий боронить готовился. И что, участия сыскал? Заботы толику? Граммульку уважения? Да, щас!!!

Встань, увалень, снеси скотине корму!..

Снеси мешки в амбар!..

Снеси исподнее к реке!..

Снеси дрова!..

Снеси горшки!..

Снеси кадушку!..

Что же, ладно, сами напросились! Богатырь поднялся. Потянулся. Да и снёс, не мелочась. Кому — избу. Кому — овин. Кому — башку...

Между четвёртым штофом и вторыми петухами порешили новые знакомые, что жизнь у них — дерьмо собачье, пути на историческую родину заказаны, перспективы никакой, прописки на чужбине нет и не предвидится, с работой не в дугу, а значит, остаются им разбой, татьба да прочее лихое ремесло. Так слово за слово сорганизовалось криминальное сообщество, застолье плавно перешло в сходняк. Проблем, в общем-то, не возникло, разве что с выборами атамана встал вопрос ребром.

Де Натурат напыжился и заявил, что он, лицо благородного происхождения, согласен главенствовать над окружающим быдлом, но только если его будут величать бароном. Но, во-первых, от 'барона' чересчур уж веяло цыганщиной, а во-вторых — и это главное! — никто лично его не собирался избирать на высокую должность. Поэтому де Натурату тихо и беззлобно — ничего личного! — набили морду. Правда, Перебор слегка погорячился и наподдал ему тяжёлым сапожищем, приговаривая: 'Вот тебя, лягушатник, за наполеоновскую оккупацию!' Но это был уже явный перебор...

Хренли они отвергли сразу и единогласно. А хрен ли он, чудь белоглазая, припомнив пьянственного батьку, во всеуслышание заявляет: 'Прочь бутылки со стола! Никогда не стану пить с подчинёнными!'? Кому такой атаман нужен?! Его, убогого, даже бить не стали, ограничились тем, что отняли стакан...

А после, хлопая ресничками, выступил с проникновенной речью багатур Кутак-баши. И сказал, что у него самый большой опыт пребывания в местах не столь отдаленных. И ещё сказал, что многонациональной преступной группировкой просто обязан руководить представитель самой многочисленной, древней и мудрой расы. Он же, будучи монголом, этнически близок китайцам, которых, дескать, скоро будет полтора миллиарда, самый мудрый человек всех времен и народов — Конфуций, а что касаемо древности, то когда Бог сказал: 'Да будет свет!', над миром загорелась лампочка made in China. Однако ему не поверили. Потому что Конфуций, как подсказал Глюк, никакой не мудрец, а старый мерин из конюшни его батюшки, мудрее же всех на свете, всем известно, участковый. Стоит ли проверять остальное? Как говорится, единожды солгав... А в места лишения свободы вообще никто из них не собирался, вот ещё!

Больше того, неглупый арабский парень Унтер наконец-то понял, к игре в какое именно очко склонял его противный монгол. И пробил его ложку кинжалом. И сказал, что место его — в 'петушином закутке'!.. А сам согласился стать атаманом. И, припомнив откровение отца о том, что прервётся династия 'беков', предложил варианты 'аташтейна', 'атаберга' или 'атабаума'. На худой конец — полевого командира...

Но тут вновь не на шутку разъярился Перебор.

— Афган!!! Ливан!!! Чечня!!! Кровь христианских младенцев!!! Зачистка!!! Сектор Газа!!! Духи!!! Распяли Христа!!! Ваххабиты!!! Масоны!!! Террористы!!! Продали Россию!!!

Типичный русский патриот. В квадрате...

Короче, вышел полный перебор.

А как, опорожнившись у забора, возвратился к общему столу, так подельникам и объявил:

— Историческое время самозванцев на Руси не пришло, поэтому, господа хорошие, не нужно зря гоношиться, атамана выберем демократическим путём. Причём меня. Притом единогласно! Потому что время кровавого террора исторически куда ближе...

Демократическим путём единогласно — одним голосом 'за' при четырех воздержавшихся — главарём выбрали Перебора. На том и порешили.

Потом порешили порешить кабатчика, если он откажется давать в общак. Но кабатчик проявил предусмотрительность — отдал в их общак бутыль вина.

Домой порешили не идти. За неимением жилья в столице. Порешили, что лучше быть сытыми, чем бездомными.

Да и куда идти, когда грянул такой гром?!

Да и куда идти, когда их так разобрало?! По органам...

Да и куда, опять же, идти, когда так развезло?! По стенам...

Известный сплетник и фальсификатор А.Н.Замполитковский, криминальный хроникёр бульварной газетёнки 'Утренняя чушь', был по обыкновению категоричен: теракт! В притоне. На углу улицы Мстислава и проспекта Ростроповича. Куда же смотрят органы?!

Что за вопрос?! Глаза Кутака — на восток. Печень Хренли — в сторону северо-запада...

— Ну, наконец-то! — воскликнул Серёга. — Вот наш добрый сказочник жмуров и напластал!

— Дедушкины сказочки только детишкам на ночь сказывать, — буркнул под нос гетман. — Депрессивный психоз гарантирован.

— Маниакально-депрессивный, — уточнил друг.

— Увы, господин Шаталин утверждает, что при маниакально-депрессивном психозе состояние тоски, подавленности и безысходного отчаяния, что суть депрессия, обязательно сменяется маниакальной фазой — эмоциональным возбуждением, жаждой деятельности, беспричинной весёлостью. А я что-то ничего хоть мало-мальски весёлого в этой правдивой легенде не обнаружил. Во всяком случае, пока...

Фразы дались гетману тяжким трудом. Речевой аппарат, как и остальное естество, всё крепче зажимал удавкой Страх. Что-то неумолимо приближалось. Что-то уже приблизилось! Что-то затаилось. Что-то пристально глядело на него из чащи. Что-то взвело курок... А милицию, блин, не вызовешь, в МЧС не позвонишь!

— ...А компетентные органы, они же силовые структуры правового царства-государства, не столько смотрели, сколько слушали, — продолжал Доктор Смерть. — Слушали информацию по существу ЧП.

 Произошло нечто из ряда вон.

 Произошло это самое нечто аккурат между закатом солнышка и первым криком самого дурного петуха.

 Лучше бы вышеуказанное нечто вообще не происходило. Или, на худой конец, произошло в Финляндии. Примечание: потому что в этой Финляндии, как назло, вообще ни хрена не происходит!

 Произошло нечто, похожее на взрыв заряда, по мощности эквивалентного сорока пудам обычного дегтярно-мёдосодержащего ВВ.