| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Что?! Кто?!! — заорал гетман, перепугав затаившую дыхание супругу.
— Илюха Муромец. Шальная пуля в голову. Не мучился.
— Как же так?!
— Пуля — дура, Сашка. Никто из тех не целился, били наобум длинными очередями.
— Ещё один... Ну, с-с-суки! — прошипел гетман, глядя в усеянный капельками подвесной потолок. — Вот скажи мне, Алишер Садыкович, а что, если мы так поступим: своих поднимем всех до единого, сектантов с дрекольем, братьев-казаков с Синих холмов подтянем, уговорим 'мэрина' и Большого Мента, пусть ополчение мобилизуют, пацаны Буцика и бродяги Стрёмного нам не откажут, да пройдемся по округе частым гребнем? Всех, кто малейшее сомнение вызывает, — дедушке Кучинскому под нож! Где-то ж эти твари сидят!
— Толково, — усмехнулся атаман. — Мы, ваше высокопревосходительство, подобный вариѓант ещё лет пять назад просчитывали, войсковой штаб не дремлет.
— А я, наверное, в отпуске тогда был...
— Да, ты как раз на черноморское побережье Таймыра летал. Так башку напекло — до сих пор не проходит... Людей для подобной операѓции хватит. Лет через сто. Если бабы рожать будут с сегодняшней интенсивностью. Расчувствовался ты, полкан, устал!
— Да просто нервы не в пиз... ну, не те уже. Я не устал, Алик, я затрахался. Затрахался быть добреньким приверженцем старых идеалов рыцарства, добра и морали! Считай, я с сегодняшнего дня забыл слова 'гуманизм' и 'право', помню только 'месть'. Превентивная месть! Лучше заранее порвать задницу какому-ниѓбудь ублюдку, чем ждать...
— Ждать тебе, Саныч, придется по-любому, — донёсся из трубки смешок атамана.
— Не буду!
— Будешь, будешь. Пока ты своим прочувствованным монологом телефон занимал, в дежурку звонил Богачёв. Он мчится сюда глиссером с обоими докторами, просит передать, чтобы ты его срочно принял. Думаю, твоя войскоѓвая операция уже не понадобится.
— Класс! — воскликнул гетман. — Похоже, что-то раскопал. Даѓвай, Садыкович, подгребай тоже ко мне или... или, по крайней меѓре, далеко не уходи. Удачи, Алик! И самое крайнее: сегодня! мои решения! не обсуждать!
— Я уже догадался по твоему настроению. До связи!
— Не придёт? — усмехнулась Алина, оборачиваясь в махѓровое полотенце. — Чего они с Серёгой не поделили? Столько лет уже!
В ответ гетман похабно осклабился.
— Тебя.
Он и сам не знал — оба молчали, как рыбы в его кабинетном аквариуме.
— Меня... меню... меням, — задумчиво произнесла Алина. — Меняй меню, Аль! Вон, атаман говорит, людишков не хватает, бабы рожать должны, а я... к тому же старенькая...
Гетман выпрыгнул из ванны и подхватил всхлипывавшую супругу на руки. В столь жуткой депрессии не видел её давным-давно. Какая бы война ни гремела вокруг, она всегда умудрялась сохранять самообладание, да к тому же заряжать оптимизмом его самого. А что же сегодня?! Ох, не к добру! Ох, что-то будет!
— Ты меня пугаешь, ей-богу! Хладнокровней, Алька! Всё это у нас уже когда-то было. Сейчас приедет Серёга, разберёмся, дадим кому надо по башке.
— Конечно, дадите, Аль, я нисколько в этом не сомневаюсь, — Алина крепко обхватила его шею. — Сомневаюсь в другом... сама не знаю, почему... чувствую... с сегодняшнего дня мы никогда уже не будем жить по-старому... может быть, лучше, может быть, хуже, но — не так, совсем иначе...
Александр молчал. В принципе, он ощущал примерно то же самое. Душой. А распалённой мокрой кожей — как по спине ползёт горючая слеза. К чему бы это? К смерти? К новой жизни? Третьей?..
Алина вдруг разняла руки и тряхнула головой.
— Побегу купаты жарить, а то Валентиныч Дэна схавает!
— Одеться не забудь — господин Кучинский с Доком тоже приезжают.
— То есть при Серёге можно было бы и так, да? Приму к сведению! А эти двое... Думаешь, вскроют?
— И расчленят. После того, как...
— После ужина под чистый спирт! — рассмеялась жена и умчалась одеваться.
По комнатам копытцами забил чертёнок, от мрачной Альки не осталось и следа...
Взмыленные 'горожане' заявились к гетману около двух ночи. Док — замыкающим. Безуспешно пытаясь укрыться за сухоньким Доктором Смерть. Господа доктора, кем вы были вчера?..
— Игорь Николаевич! Какая встреча! Выглядишь молодцом — подрос, возмужал, поправился... Жопу нашел? К осмотру! Дэн, принеси-ка хозяину его доброй нагайки!
Провинившийся жулик мгновенно вытолкнул под руку гетмана Кучинского.
— Саныч, щас расскажу — будешь смеяться. Анекдот из жизни!
— Из жизни потерпевших, — ухмыльнулся гетман. Злиться на улыбающегося Дока не было никакой возможности, лукавая физиономии так и светилась транспарантом 'Не виновата я, он сам ко мне приѓшёл!'. — Я сколько раз говорил: без моего разрешения никуда не отлучаться?! Ты генеральный врач или где?! Боевик хренов! Не наѓвоевался ещё?! Марш под арест! В гостиную, вон, сейчас ужинать будем.
— А запах! — умилился пожилой изувер и уставился масляными глазами на дверной проём кухни, где Алина — в довольно откровенной блузке — заканчивала кулинарные метания.
Серёга чувствительно пнул его в спину.
— Иди, страдалец! Вторая дверь направо. Старый, ты приѓглядывай за ним. Наш добрый доктор в лирическом настроении.
— При полной загрузке семенных желез, — добавил Док, — лириѓческим настроением.
— Одолжить ему крепкий пролетарский кулак и большое корыто? — усмехнулся Александр. — Рассказывайте, ребята, не томите! Лириѓка после.
Не получилось. Гости, пока Алина в кухне раскладывала снедь, начали именно с несостоявшихся амурных похождений Кучинского. Особенно их позабавило то, что ветеран, будучи извлечён из постели в разгаре предварительных любовных игр, едва ни натянул парадно-выходные стринги новой пассии вместо собственных семейных трусов... Только потом, вдоволь нахохотавшись, Богачёв и Шаталин перешли к допросу Чумного и безвременно почившему в бозе террористу. Начали, скажем, переходить к последнему. Но окончательно протрезвевших рассказчиков перебил гетман.
— У нас здесь тоже одного взяли, да вот только сохранить не смогли. Дуба врезал, как и ваш водитель-диверсант, Бог знает от чего. Второй 'язык' в тяжёлом состоянии, в реанимации сейчас валяется.
— Старый, ты хоть раз можешь до конца дослушать? — поморщился Серёга, как вдруг вскочил. — Что?! Кто?! Где?! Козел старый! Трубу сюда! Док, как звонить..?! А, пошёл ты..! — дозвонился оперативному. — Жека, где раѓненый?! Мухой звони в больничку — кроссовки с него сорвать! Аж бегом! И в речку на хер их! — нажал на кнопку сброса. — Док, Петрович, бегом в реанимацию! Дежурную тачку хватайте! Есѓли что случится с ним, сами там отдыхать будете!
На пороге гостиной застыла Алина с подносом в руках.
— А как же..?
— Простите великодушно, милостивая государыня... — склонился в уважительном поклоне Доктор Смерть.
— Я тебе сейчас эту колбаску в одно место засуну! — проревел Серёга. — А ну пошёл, дамский угодник!
Чуть успокоившись, он сбивчиво поведал Александру и Алине о причине, по коей раненого следовало моментально изолировать от обуви. Да и самих себя. На всякий неприятный случай.
Алина слуѓшала его, разинув рот, и Александр не противился — Серёга был одним из 'ближних', тем, кто знал об основном достоинстве/пороке гетманши, о неуёмном любопытстве. Вернее, об одном из основных. Наряду с проницательностью, секс-эппилом и авантюризмом.
— Да-а, — только и смог выдохнуть он, поражённый услышанным. — Выходит, не фанатики. Не все, по крайней мере... Что же это за наезд такой, а, братуха?
— Знаешь, Старый, мы с Доком, пока дедушка развлекался, приѓпомнили его 'славное' прошлое. Ему, по-моему, джихад не объявил только самый глухонемой из воинов ислама. Вдруг весь этот головняк — не из-за чего-то, а из-за кого-то? Например, чудом уцелевшие ваххабиты — после Чумы и Доктора Смерть, что, кажется, одно и то же — спустя много лет разыскали его и теперь пытаются кончить. У них срока давности нет, сам знаешь. Тогда понятно, почему они из месѓтных ни с кем не корешатся, и фанатизм, и обрезание. Кстати, у тех, кого вы здесь надыбали, было? Ну, обрезание?
— Было, — кивнул гетман. — У одного — тьфу! тьфу! тьфу! — даже есть ещё. Кажется. Но есть и типично славянские рожи. У всех.
— У рядовых. Главных-то мы пока не видели, — обоснованно возразил Богачёв и хрустко надкусил дымящуюся колбаску. — Сидит сейчас какой-нибудь Абу Салех или Гази-Абдурахман в психушке...
Гетман по обыкновению перебил друга.
— Серёжа, насчёт Абу Салеха не скажу — не знаю, — зато с эмиром Гази-Абдурахманом, когда меняли трупы воинов Пророка на наших пленных, я имел счасѓтье пообщаться лично, правда, по телефону. Он нормальнее нас с тобой, можешь мне поверить, просто служба у него такая... При чём здесь дурдом?
— При... твою мать! — Серёга оглушительно хлопнул себя кулаѓком по лбу. — Я ж самого главного не сказал! Примчался к нам в кабак...
Нахальный водолаз, пользуясь отвлечением хозяев на второстеѓпенные, по его мнению, проблемы, умял купаты прямо со стола. Гетман же, как обычно, не дослушав, воскликнул:
— Вот это, брат, уже серьёзно. Только мне кажется, ты поторопился...
— Пошёл ты со своим гуманизмом! — взорвался Богачёв. — Разведёт сейчас мирные инициативы, правозащитник хренов... На куски!
— Да я не о том, успокойся. Ждать и уговаривать не будем, хватит! Я имел в виду, что ты поторопился примчаться сюда, нужно быѓло хоть план этой психушки раздобыть.
— Обижаешь, командир! Кому форшмак лепишь?! Восьмая ходка!
Серёга дурачился, изображая битого 'зэ-ка', а сам небрежно развернул перед гетманом листок с подробной схемой места вероятной дислокации противника.
— Буцик выручил.
— Буцик?! Главный бандит нижнереченска, что, из 'этих'?
— Только с большого бодуна. А вот кореш его, Фима Бык, отдыѓхал там не единожды. Я вот как мыслю, Старый: объект нужно незаѓметно обложить по периметру, а внутрь заслать спецбригаду...
— Под видом, скажем, бродяг или паломников, — принялся размышлять вслух Александр.
Но в свою очередь был перебит Алиной:
— Для убедительности с ними можно послать женщин и детей. Я сама могу...
— Ты сама, родная, конечно, можешь. Раз — сидеть. Два — молча.
— Не, Старый, — вступился за подругу Богачёв, — Линка дело гоѓворит. Есть у нас боевые дамы: Бабушка ВДВ, Кореянка, Люба Дылда, Зойка Космодемьянская. Они не откажутся, скорее уж наоборот. Чурбачки в тряпьё завернём, дадим им — типа, дети. Костя со взводом стрелков и остатком разведчиков на периметр сядет, группу СпецНаз...
— ...сотник Мазитов может повести, — серьёзным тоном подсказал гетман, думая, как бы поспособней увернутся от дружеского кулака.
Он воспрял духом и, хоть участвовать в операции ему не светило при люѓбом раскладе, чувствовал боевой азарт.
— Дэн, — Серёга поднял двумя пальцами лоснящуюся морду водолаѓза, — укуси батьку за причинное место! Ладно, Старый, я пошёл собирать людей, проинструктирую, с утра по-тихому отчалим. Добре?
— Лады, — вздохнул Александр. — Кучинского захвати, пусть там же, по-горячему, начинает 'беседовать'. Если Док сунется, разрешаю заѓстрелить. Думаю, в психушку лучше входить после обеда, чуть блиѓже к вечеру — такое время, что самые бдительные часовые нападения не ждут. Замаскируйтесь под прокажённых, сейчас их полно, обысѓкивать же ни один дебил не решится. В эфире — полное радиомолѓчание, а как закончите, сразу же отзвонись. И пацана ищите, сына Лешего, он где-то явно там. Давай, удачи!
Друзья крепко обнялись, и через четверть часа Александр уже лежал в супружеской постели. Стараясь не шуметь, Алина выпроводиѓла в коридор упиравшегося ньюфаундленда, легла рядом с мужем и щёлкнуѓла выключателем бра в изголовье. Именно для таких случаев когдаѓ-то бытовало выражение 'задуть свечу'. Александр, не просыпаѓясь, сжал её в объятиях. Обычно в сон его клонило медленно и посѓтепенно, а тут вдруг... видимо, устал. Не среагировал и на звонок.
— Алло-у, — чуть слышно произнесла жена в его 'трубу'.
— Саны... э-э... Линочка, это, типа, Женя Хуторской. А где сам?
— Он ведь тебе говорил уже, грузинские народные песни разучивает.
— Значит, блин, харю плющит, — справедливо заключил оперативный дежурный.
— Что случилось, Женя?
— Та ничё такова. Со стороны анахоретов по канаве шесть корыт с какими-то убогими подошли, отдохнуть просют. На бандюганов как бы не похожие. Чё делать?
— Женик, это ко мне вопрос?! — невольно фыркнула Алина. — Я не по тем делам. И вообще сплю давно.
— Слышь, Линка, може, это, его разбудим?
— Зачем? Где-то перед твоими окнами Богачёв с полководцами колобродят, поговори с ними. А гетман пускай отдохнет, тяжёлый день впереѓди...
... — Чтоб ты вообще сдох, мучитель! — раздался приглушенный голос в темноте...
...А рептилоид затаился. Был доволен путешествием. Да здесь жратвы! Уж здесь-то он наестся! Здесь поймёт! Прочувствует! Вот инѓтересно, как это — прочувствовать?! Скоро узнает...
...Благообразный седовласый старец всё так же равнодушно попиѓвал духмяный травяной отвар. И думал: 'Мог бы встать, сынок! И ты могла бы, доченька. Не каждый день Судьба случится в двери... Не проспите!'. Другому бы сказали: ну-у, расчувствовался дед! Но не Ему. Он не умел, как люди, чувствовать, и уж тем более не мог расчувствоваться. Да и некому сказать...
...А юная Судьба с заплаканными васильковыми глазами, прикрыв нагое тело жуткой рванью и водопадом золотых кудрей, робко ступила на песчаный бережок. Увидела солдат с оружием и чёрным остромордым псом на поводке. Хотела сразу броситься к ним, но потная клешня сомкнулась на её запястье. Другая захлестнула рот...
Васильковых полей тишина
Разорвется вдруг грохотом взрыва.
Ах, как жалко, что ты не жена, не невеста...
Долюбить помешала война,
И коней перепугались гривы.
Неизвестно, где ты, неизвестно,
А дорога длинна, и так хочется в снах
Закричать, застонать...
(А.Я. Розенбаум)
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
