1. Пришедшие из ночи

— В моей коллекции теперь целых пять монет, — сдержанно похвастался Хар. — А в клубе я присмотрел себе еще две, очень симпатичные. Но пока не решил, брать их или немного подождать. Почитаю, подумаю.

— Вы молодец, — покачал головой Бронштейн. — Тут я могу вас похвалить. Вы — редкость, обычно собирать что-то люди начинают лет с двенадцати. А как успехи в теории?

— Постепенно осваиваю, — Хар вздохнул. — Но эта наука дается не легко.

— Знания необходимы, — профессорским тоном сказал Бронштейн. — Иначе любое собирание становится бессмысленным.

— Да я понимаю. Недавно просмотрел вводную лекцию по маркам, показывали тематические коллекции. Чего там только нет. Красота...

— Марки много лет выпускались в основном для коллекционеров, — пожал плечами Бронштейн. — Для писем вполне хватало стандартных выпусков. Так что там действительно есть все, на любой вкус: от техники до живописи. Не решили и их начать собирать?

— Нет, это не для меня, — покачал головой Хар. — Монеты мне ближе. Они, как бы это выразиться... Они настоящие.

Он вздохнул, и переходя на серьезный тон, сказал:

— Однако у нас сейчас другие заботы, не так ли, профессор? Вы привезли нам новости?

— Да уж, — проворчал Бронштейн. — Доктор Соренсен скорее всего прилетит позже, если прилетит вообще. Она уже заканчивала разбираться в структуре, когда неожиданно обнаружила, как сказала мне перед отлетом, еще несколько очень любопытных вещей. Бессмысленно отрывать ее. Я думаю, с этим входом мы вполне разберемся и сами.

— В отчете оказалось что-то полезное для вас?

— Очень многое. Спасибо за информацию. А вот этот вход... он меня очень тревожит.

— Странный вход. Я так и не понял. Что за смысл был делать его в Цветке для человека без пароля?

— Не повторяйте ерунду, которую сказал кто-то, инспектор, — бросил Бронштейн, строго глядя на него. — Вход находится в самом центре Цветка. Причем здесь пароль? Туда так просто не попадешь. Просто это означает, что те, кто задумал это, хотели скрыть, для кого был сделан этот вход. А войти через него в нейросеть сможет любой. Вы поняли? Любой, кто в нужное время окажется рядом. И права у этого человека окажутся такие, что не дай бог!

Скикар замедлил скорость и начал опускаться.

— Вы говорили с доктором Сикорски? — спросил Бронштейн.

— Да. Я прилечу за вами в одиннадцать вечера, а он будет ждать у входа в Комплекс. Криста Кельми также выйдет этой ночью.

— Очень хорошо.

Бронштейн вышел из скикара и махнул Хару рукой.

— Жду вас вечером.

— Простите, профессор, — медленно начал Хар. — Этот чертов вход существует уже одиннадцать дней. Кто и что через него делал, неизвестно. Да и ночная нейросеть пока в состоянии отладки... Вы не хотите немного подстраховаться? Кто знает, что она в состоянии выкинуть.

Бронштейн посмотрел на него и улыбнулся.

— Спасибо за сомнения, инспектор. Вы быстро растете. Но меня не надо настраивать быть серьезным.

Он приподнял свою рабочую папку и легонько похлопал по ней рукой.

— Все необходимое с собой. Знаете, есть такое старинное высказывание: "Praemonitus, praemunitus". Никогда не слышали?

Хар покачал головой.

— Так вот. В переводе с одного очень древнего языка на интерлингву оно означает: "Предупрежден, значит вооружен".

ГЛАВА 11

1

Чисто теоретические занятия в институте закончились, они начали чередоваться с не менее интересной практикой. Теперь студенты не только учились, но и мотались по разным исследовательским организациям, где участвовали в монтаже и тонкой наладке новых нейросетей.

На четвертый год Хару понравилась одна девушка, на курс младше. Он ей вроде тоже не был безразличен, но их отношениям не суждено было развиться: Габи почему-то встретила его избранницу в штыки. Она тут же бросила своего очередного ухажера и теперь не отходила от Хара ни на шаг.

Хар не понимал, в чем дело. Они дулись друг на друга пару недель, пока однажды после сдачи зачета по практике Хар не поймал Габи в общем зале и отведя в сторону, решительно не потребовал объяснений.

Габи немного помялась, а потом сказала, что влюбилась. И на этот раз, кажется, очень серьезно.

— Молодец, — чистосердечно сказал Хар. — А причем здесь я?

Габи помолчала и немного покраснела.

— У него такой тяжелый характер, — несмело начала она. — На девушек совсем не смотрит. Он...

— Да какая разница, какой он, Габи? Расскажи ему все и точка. — Хар ничего не понимал. — Признайся первая. Ты же такая симпатяга, против тебя никто не устоит.

— Даже ты?

— Даже я, — согласился Хар. — Так кто это?

Габи набрала воздуху и покраснела еще больше.

— Ну... он... он...

— Я понимаю, что это он, а не она, — сказал Хар. — Не тяни, Габи. Кто этот таинственный "он"?

— Ты, — выпалила Габи и опустила глаза.

Хар от неожиданности присвистнул.

— Это что, шутка?

Габи отчаянно замотала головой, вскочила и вылетела из зала, а ошарашенный Хар так и остался сидеть на месте.

Потом он встал, покрутил головой и пошел искать девушку. Габи он нашел на скамейке, в саду. Она сидела, сжавшись в комочек, голова была опущена на руки. И тихонько плакала.

Хар присел рядом.

— Габи, — сказал он, — прости, это я от неожиданности.

Габи в ответ громко всхлипнула.

— Ну, прекрати, пожалуйста, — Хар придвинулся поближе и легонько обнял ее.

Габи еще раз громко всхлипнула и прижавшись к нему, тихонько сказала:

— Я тебя люблю. Давно. Понимаешь? Хочешь ты, или нет, а я тебя никому не отдам. Никому!

— Габи...

— Я сама буду за тобой ухаживать.

— А как это будет выглядеть? — неуверенно спросил Хар, поглаживая ее по голове.

Габи понемногу успокоилась.

— А как ребята ухаживают?

— Ну, ходят за девушкой, ласково смотрят, дарят цветы, — стал припоминать Хар. — Говорят всякие хорошие слова.

— Вот и я так буду, — мрачно сказала Габи.

— Слушай, — сказал Хар. — Давай лучше я буду за тобой ухаживать. А то это как-то непривычно. Может, любви у меня пока нет, но даю честное слово, что буду делать все от чистого сердца.

Габи промолчала, только как-то странно на него посмотрела.

С этого дня поведение Хара изменилось. Он стал поджидать Габи, когда она где-нибудь задерживалась. Ребята часто видели его с цветами. А один раз, когда Габи с блеском защитила трудную работу, Хар подхватил ее на руки и долго кружил в воздухе.

— Ребята, у вас что, наступило второе дыхание? — завистливо спросил рыжий Полли.

— Ага, — сказал Хар, нежно целуя Габи в щеку, которая сразу вся зарделась, как цветок. — Третье.

Он действительно постепенно начал воспринимать Габи совершенно иначе. Девушка, рядом с которой он прожил три года и которую прекрасно знал, вдруг стала совсем иной: загадочной и желанной. И однажды Хар никуда не полетел, а остался у Габи. И они провели вдвоем свою первую прекрасную ночь...

С этого дня учиться стало еще легче. Теперь учебу скрашивала любовь и оставшиеся годы пролетели совсем незаметно. И вот, наконец, наступил самый последний день.

После шумной и веселой церемонии, получив заветные дипломы, все по привычке пошли в институтский ресторан. На это раз празднование затянулось до утра. Хар, как всегда, сидел рядом с Габи. Ребята из их группы потихоньку решили отметить такой долгий союз: они были единственной парой, кто провел все эти годы вместе.

Полли встал и произнес прочувственный тост, которому все бешено аплодировали. А потом он от имени группы преподнес им маленький подарок: два блестящих сердечка, скрепленных институтским символом. Все дружно подняли бокалы и выпили за их счастье, а Хар с Габи поднялись и под приветственные крики группы крепко обнялись и расцеловались.

Когда они наконец отключились после бурно проведенной ночи, даже не ночи, а утра, за широким окном небо давно уже начало светать, Хар вдруг проснулся. Он не знал, что его разбудило, но посмотрел на Габи и понял: ее крик. Ей видимо снилось что-то страшное, она сжимала руки в кулачки, а по лицу текли крупные слезы. Хар протянул руку и осторожно потряс девушку.

— Габи, Габи... Это просто сон. Проснись.

Габи открыла глаза, посмотрела на него и закрыла рот кулачком.

— Что с тобой? — тихонько спросил Хар. — Приснился кошмар, да?

Габи помотала головой.

— Теперь я все знаю, — тихо произнесла она. — Хар, это ужасно.

— Вот оно что... — протянул Хар. Он сразу все понял. — Прости, Габи, я должен был рассказать тебе об этом раньше. Сам. Прости меня.

— Да какая разница, — Габи громко всхлипнула. — Мне так тебя жалко.

— Нет, — ласково возразил Хар. — Ты не понимаешь, Габи. Жалеть надо тех, кто не владеет своей судьбой. А я сам выбрал свой путь.

— Все равно, — сказала Габи и еще теснее прижалась к нему. — Хар, милый... Тебе будет так одиноко.

Хар погладил ее волосы и несколько раз поцеловал закрывшиеся глаза.

— Это — мой путь, Габи, — сказал он. — Не переживай, малышка. Какой он не есть, он мой.

Утром они вышли в институтский сад и остановились у знакомой скамейки.

— Последний раз, — тихо сказала Габи. — Вот все и закончилось, Хар. Больше нас здесь никогда не будет.

— Все когда-нибудь заканчивается, — философски сказал Хар. — Не грусти, Габи. Это были хорошие годы.

— И мы с тобой расстаемся. Навсегда, — продолжала Габи, не слушая его.

— Не расстраивайся так, — Хар легонько прижал ее к себе. — Мы с тобой еще обязательно увидимся.

Девушка помотала головой.

— Хар, ты ничего не понимаешь, — тихо сказала она. — Мы с тобой может и увидимся. А вот наша любовь — никогда.

2

Матта Хар увидел, когда скикар замедлил скорость и сделав плавный поворот, начал снижаться. Матт стоял у входа в Комплекс и смотрел вверх. Когда они вышли из скикара, Матт почтительно поклонился.

— Здравствуйте, профессор, — сказал он.

Бронштейн ответил коротким кивком.

— Рад снова увидеться с вами, доктор. Но совсем не рад тому, что у вас здесь происходит.

Матт тихонько хмыкнул, но ничего не ответил.

— Прошу вас, — он сделал широкий жест рукой.

Хар обменялся с ним коротким рукопожатием и они через рамку сканера прошли к лифту.

— Криста ждет нас внизу, в кабинете, — сказал Матт, когда стенки заросли и лифт плавно скользнул вниз. — От Конторы должен быть Рихард.

Бронштейн ничего не ответил. Они молча доехали до нужного уровня, вышли и пошли вперед по широкому коридору.

Когда они вошли в кабинет, Криста встала и почтительно наклонила голову. Бронштейн улыбнулся и протянул ей руку.

— Рад видеть вас, девочка. Моя вина, не надо было отдавать вас этим сумасшедшим.

Криста улыбнулась в ответ.

— Я сама сюда рвалась, профессор, — примирительно сказала она. — Не стоит винить доктора. Здесь так интересно.

Бронштейн покачал головой, но ничего не сказал.

— С чего мы начнем? — спросила Криста.

Бронштейн раскрыл свою папку и вытащил из нее горсть крохотных кристаллов. Кристаллы слегка искрились в его руке.

— Возьмите, — сказал он. — Наша последняя разработка. Это блокираторы. Они уже настроены сотрудниками нашего центра. Осталось только активировать их вашими ключами. — Он строго посмотрел на Матта с Харом и добавил: — Пока мы не закончим, никто не произнесет ни слова. Вы поняли?

Хар молча кивнул. Матт недовольно мотнул головой, но тоже ничего не сказал.

Криста осторожно взяла кристаллы, и сделав несколько сложных движений, поймала выпавший ей прямо в руки светящийся шар. Потом она вытащила из него несколько ключей и стала по очереди подносить их к своей руке. Кристаллы тихонько моргали в такт ключам. Наконец шар исчез. Криста подбросила кристаллы вверх, и серебряная пыль медленно растаяла в воздухе.

— Все, профессор, — сказала она. — Защита активирована. Мы можем начинать.

Она сделала еще несколько сложных движений. Экраны свернулись и исчезли.

— Поскольку мы решили не пользоваться экранами, я вывела на пластит все основные принципиальные схемы.

Криста показала на рабочий стол, на котором стопкой лежало около десятка больших плотных листов, густо расчерченных разноцветными линиями.

— Если понадобятся дополнения, то выведем и их.

— Это потом, — сказал Бронштейн, делая знак креслу придвинуться поближе. — Доктор Соренсен нашла три очень любопытных дополнения к основной схеме. Давайте сначала посмотрим их на общем плане, а дальше видно будет.

— Он сверху, — ответила Криста и села рядом. Оба склонились над столом.

Матт махнул рукой и отошел. Хар сел немного поодаль и вытянул шею. Интересно, что такого нашла Габи, что профессор сейчас такой взвинченный? Криста и Бронштейн внимательно разглядывали самый верхний лист. Остальные лежали рядом и занимали все свободное пространство стола.

— Инспектор, — бросил Бронштейн через некоторое время, искоса посмотрев на Хара. — Вы будете нас отвлекать. Займитесь чем-нибудь. Нам понадобится около часа, чтобы в этом разобраться.

Хар некоторое время молча смотрел на него, потом согласно кивнул, встал и пошел к Матту. Матт, увидев его, залихватски подмигнул. Он лежал на спине на узкой жесткой кушетке, придвинутой к прозрачной стене, а двое молодых ребят осторожно натягивали ему на голову большой блестящий колпак. Колпак отблескивал металлом и пестрел замысловатыми отверстиями, сквозь которые проглядывала частая сетка.

— Чем заняты гениальные ученые? — спросил Хар, останавливаясь около него.

— Сейчас на меня наденут эту штуку и начнем делать новую запись, — бодро ответил Матт. — Мой клон уже поспел, нужно приготовить для него свежую. Это не долго. Не хочешь попробовать?

Хар посмотрел на возню ребят и покачал головой.

— В этом колпаке — не хочу. Зачем вам эта самодеятельность?

— Я тебе потом объясню, — пропыхтел Матт.

Колпак натягивался на него с большим трудом.

— Ничего не понимаю. Почему вы не взяли за основу стандартный медицинский саркофаг? В нем тебе явно было бы намного удобнее. А вашу аппаратуру можно спокойно разместить рядом.

Матт задумался.

— А знаешь, наверное, ты прав, — наконец сказал он, дергая рукой. Хар подумал, что он хочет почесать нос, но до лица было не добраться. — Не догадались. Надо будет обязательно попробовать.

— Дарю, — сказал Хар. — Пользуйтесь, пока я добрый.

Ребята разом нажали и голова Матта целиком скрылась в колпаке.

— Вот видишь, а говорил, что тебе у нас нечего делать, — откликнулся Матт из под сетки. Голос его звучал немного глуховато. — Да ты просто кладезь новых идей.