Король и Шут

Тем временем писарь раскрыл свою книгу, нашел нужную страницу, пробежал строчки глазами и начал повествование.

— Как-то раз один незнакомец пришел на базарную площадь, ходил вдоль рядов, выбирал, чтобы такого купить. И вот пристал он к одному продавцу, мол, дай мне что-нибудь такое, чтобы все издалека замечали, кто я такой. Продавец малость подумал и сказал, что у него есть одна вещица, которая подойдет этому покупателю. И достал он из сундука старую шапку, кожаную, отороченную мехом персидского тушкана. Торговец поведал, что она когда-то принадлежала королю Карлу, тому, которому башку оттяпали. Незнакомец заулыбался и сказал, что именно это ему и надо. Он схватил шапку, рассчитался с продавцом и поспешил домой. В спальне, перед зеркалом, он битый час крутился и любовался своей покупкой, а когда пришло время ложиться спать, мужик решил снять-таки шапку. Но не тут-то было! Вместе с шапкой снялась и его голова! Так это еще пол беды. Башка похлопала глазами, да и тяпнула своими зубищами незнакомца за руку. Тот заорал от боли, запрыгал, как ошпаренный, и уронил голову на пол, а та возьми, да и вывалилась за дверь, пропрыгала по лестнице и шасть во двор. Покатилась по дороге и шмыгнула в приоткрытую дверь одного дома, где жил плотник. Тот перепугался. Еще бы! Сидишь, никого не трогаешь, и тут, бац, голова чья-то тебя кусать начинает! Плотник забрался на стул и принялся вопить, как резанный. Тут в дверь ворвался незнакомец, схватил свою башку и посадил на место, где ей и быть должно. Потом извинился и убежал, хохоча на всю улицу, — писарь шмыгнул носом. — Вот такая история.

Даниэль перестал крутить воротки и кашлянул в кулак.

— Сомневаюсь, что кто-то купит у тебя твое творение. Не выйдет из тебя торговца сказками. Они у тебя больше похоже на страшные бабушкины байки. Сказки добрые должны быть, а у тебя... Ужас сплошной! — изобретателя аж передернуло, и он покрылся мурашками, не смотря на то, что парил от натуги, как вареный рак.

Шут потянулся до хруста костей.

— Ну, не знаю. Может, кто и купит. Будет он у нас не торговцем сказок, а продавцом кошмаров.

— Да идите вы! — Фрэд нахмурился и захлопнул книгу. — Больше я вам ничего рассказывать не буду. Слушайте, как ветер воет.

— Да ладно, не обижайся, — усмехнулся Прохор. — Мы не со зла. Просто у нас так не выйдет. Завидуем мы, — и он подмигнул мастеру, а тот поддакнул. — Расскажи свою историю музыкантам, пусть они песню сложат, а, может, и не одну.

Шут встал, посмотрел на компас и сверился с направлением. Затем сменил изобретателя на механизме, заставляющем крутиться лопасти. Мастер, в свою очередь, подкинул поленьев в печь, накинул рубаху и вернулся к правке карт. Писарь вновь засопел в обе дырки, подложив книгу под голову.

Солнце перебралось через крайнюю точку на небосводе и теперь начало обратный путь, спеша скрыться за горизонтом, чтобы уступить место своей бледной сестре. Когда голубые краски стали меркнуть, смешиваясь с розовыми, было решено отужинать и на время положиться на попутный ветер, чтобы через три дня прибыть в пункт назначения.

Глава десятая.

То ли мастер все так четко рассчитал, то ли само так вышло, но к Западным рубежам троица прибыла на ночь глядя, посадив шар в нескольких верстах от города. Садиться на центральной площади не рискнули, мало ли что. Жители Кромстена ни разу не видели летающего пузыря, поэтому запросто могли принять его за дракона и поднять панику, а гвардейцы могут начать палить из аркебуз. Рисковать своим здоровьем никто не хотел, а посему решили пешим порядком добраться до ближайшей таверны, ведь именно в таких заведениях можно узнать все подробности любого происшествия, а уж назавтра можно наведаться и в городскую управу. Оставив свой транспорт у лесной опушки, друзья прошли через вспаханное поле и ступили в пригород.

Броумену до этого населенного пункта было далеко, ибо Кромстен являлся портовым городом и разросся он так, что его просто не реально обнести крепостной стеной, а бывший маленький городок стал своего рода достопримечательностью, где жили государственные служащие, располагалась таможня и казармы, ну и городская управа, само собой. Зато Кромстен проигрывал Броумену в плане спокойствия: какого только сброда тут не водилось! А убийство или ограбление были обычным явлением. И про электричество тут ничего не слышали.

Сначала тянулись ряды простеньких, деревянных изб, с покосившимися заборами и скромными огородами, засаженными капустой и ревенем, но постепенно срубы стали перемежаться с каменными строениями, пока, в конце концов, последние не вытеснили первые окончательно.

Широкие улицы освещались факелами и масляными лампами, хотя, по большому счету, это и не нужно было. Как ни странно, но тучи практически не появлялись в небе над Кромстеном, поэтому луна давала достаточно своего, пусть и бледного, но света. Порывы ветра блуждали среди домов, заставляя гостей города ежиться и кутаться в плащи от холода. Это местные привыкли, и улыбка на их обветренных лицах сияла, когда они смотрели на приезжих. Воздух тут казался соленым и пах рыбой, и это сильно не нравилось Даниэлю, который морепродукты на дух не переносил с самого детства. А если бы организм не требовал воды, то он бы и пить перестал.

Дело в том, что когда он был еще пацаненком, то пошел с мальчишками на озеро рыбачить. Тайком выбравшись из дома, маленький Даниэль смастерил себе удилище из орешника, занял у друзей снасти, ибо своих не имел, и, насадив на крючок жирного червя, закинул наживку. Чтобы не упустить удочку, как уже не раз случалось, пацаненок предварительно привязал ее к руке кожаным шнурком.

Стояло раннее утро. Луна и звезды только-только собирались покинуть свой ночной пост, уступив место солнечному диску, который уже начал подниматься из-за горизонта. С воды поднимался пар. По зеркальной глади скакали водомерки, где-то квакали невидимые лягушки, притаившиеся на листьях огромных желтых кувшинок. Порывы прохладного ветра раскачивали заросли камыша и осоки. Малышня расположилась по всему берегу и, не отводя взгляда, следила за поплавками. Даниэль ежился, кутаясь в старый отцовский плащ, и зевал, широко открывая рот, а после сплевывал залетевших в него комаров и мошек. В конце концов, сон взял верх и мальчуган задремал. То, что произошло несколькими мгновениями позже, Даниэль запомнил на всю жизнь.

Удило резко изогнулось, и мальчишка открыл глаза. То, что он увидел, поразило его настолько, что он закричал изо всех сил, напугав своих друзей. Прямо из воды на паренька смотрели два огромных желтых глаза, что находились на оскаленной зубастой, чешуйчатой морде. Именно в черный зев уходила жила с рыболовным крючком на конце. Это мало чем походило на рыбу, скорее на некоего подводного монстра. Даниэль дернулся назад, но не тут-то было! Мальчишка посмотрел на руку и пожалел, что согласился на эту авантюру: и рыбы не будет, и дома влетит, если конечно его не сожрет это чудовище.

— Водяной! Водяной! — заорал Даниэль и попытался убежать, но его ноги только скользили по мокрой траве.

И тут озерный монстр ударил своим огромным хвостом, поднял тучу брызг и скрылся под водой, увлекая за собой вопящего мальчонку. Ребятня всполошилась, покидала снасти и припустила на помощь товарищу. Промедли они хоть мгновение и все, упокоился бы Даниэль на илистом дне и стал пищей для раков, что водились здесь в огромном количестве. В этом тонущий пацан сам смог убедится, ибо его глаза лезли из орбит от страха и видели все, что творилось вокруг.

Тут он почувствовал, как цепкие пальцы схватили его за одежду и рванули назад. И вовремя, воздуха в легких уже не осталось, и Даниэль успел нахлебаться вонючей жижи, провонявшей ряской, рыбой и еще бог знает чем.

Жила не выдержала противостояния ребятни и озерного чудовища и лопнула. Ватага повалилась на траву. Даниэль, тяжело дыша, отвязал от руки удилище, отбросив его в сторону, разделся до нага и стал выжимать портки и рубаху. Его примеру последовали и остальные мальчишки. После они набрали хвороста и разожгли огонь. Некоторые жалели, что рыбина ушла. Кто-то смеялся над испуганным пареньком, вспоминая, как тот вопил про водяного. Но Даниэлю смешно не было. Он сидел у костра, пил настойку шиповника, что бурлила над пламенем в котелке, шмыгал носом и молчал, не обращая внимания на злые шуточки. С тех пор он на рыбалку не ходил, стал панически бояться воды, а на рыбу даже не смотрел.

— Где мы остановимся? — поинтересовался писарь. — Я, конечно, не претендую на роскошные апартаменты. Отдельные покои с камином и видом на сад меня вполне устроят.

Прохор глянул на него, подняв одну бровь.

— Жирно не будет? В таверне комнату одну на всех снимем. Экономить надо. Ты, лично, на полу спать будешь.

Троица вышагивала по выложенным булыжником улицам, толкаясь с такими же гостями главного города Западного Рубежа. Ветер забирался под одежду и заставлял трястись от сырости и прохлады. Шут крутил головой по сторонам, пытаясь увидеть гостиницу, но все здания в городе были высокими, в два-три этажа. За ними даже не видно крепостных шпилей. В конце концов, Прохор остановил прохожего и спросил, где отыскать ближайшую таверну или постоялый двор. Уважаемый, иностранец, если судить по ужасному акценту и корявому произношению, с горем пополам объяснил, куда надо двигаться. Шут поблагодарил незнакомца и в сопровождении друзей отправился на поиски места для ночлега.

Таверна оказалась огромной, в полтора десятка столов на первом этаже и в десяток на балконе второго. На деревянных перилах которого крепились масляные лампы. Такой архитектурной задумке позавидовал бы Йохан из Броумена. Посетители верхнего яруса могли наблюдать за теми, кто гулял ниже их, да и музыкантов видно хорошо, если таковы тут имеются. Единственный минус такого обустройства — падать высоко, если драка начнется, шею запросто свернуть можно. А в том, что буза будет, шут даже не сомневался. Что за гульбище без зуботычин, пары сломанных ребер и десятка выбитых зубов?! Зачем вообще тогда приходить сюда и надираться до поросячьего визга? Драка — это народная забава, без нее никак нельзя.

За столами сидело довольно-таки много посетителей, но и свободных мест хватало. Фрэд и Даниэль заняли места, а Прохор прямиком направился к стойке, за которой плешивый толстяк протирал тряпкой свежевымытые пивные кружки. Глядя на хозяина, шут подумал, что, возможно, всех трактирщиков выращивают на каком-нибудь острове, ибо они все выглядят одинаково: маленькие, толстые и лысые, разнятся они только наличием усов. И, как правило, у них весьма привлекательные жены!

Именно одна из таких пышногрудых красавиц проплыла через трапезный зал, направляясь к новым посетителям, которые заказали три тарелки тушеного мяса и круг хлеба помимо всего прочего. Естественно, не считая обязательного минимума: пива с сухарями.

Прохор проводил женщину взглядом и с улыбкой посмотрел на хозяина заведения. Тот же, наоборот, нахмурился и сдвинул брови, мол, только дай мне повод, я тебе оторву все, что болтается.

— Приветствую, уважаемый, — шут кашлянул в кулак, якобы случайно показывая перстень с королевской монограммой. Этот факт не ушел от внимания толстяка. — Нам бы комнату снять. Вы можете помочь?

— Конечно, — тут же расплылся в улыбке тот. — Моя гостиница — лучшая на всем Западном рубеже. Не верите — спросите у кого угодно!

— От чего же, верю, — сказал Прохор, подбрасывая в руке кошель. — Значит так: на завтрак мы предпочитаем хорошее вино и жульен с отварным картофелем. Будить нас не надо. Но предупреждаю, встаем мы рано.

Хозяин кивнул.

— Я тоже. Меня, кстати, зовут Йохан.

Этот факт вновь заставил шута задуматься о своей догадке. Проигнорировав последнюю фразу трактирщика, он вернул к друзьям, которые уже пили пиво, принесенное женой хозяина. Прохор сел и сразу осушил кружку наполовину, после чего смачно рыгнул и утер губы рукавом куртки.

— Сейчас поедим и приступим к сбору информации.

Пока троица, как и прочие посетители, набивали животы, в харчевне появились музыканты. Двое из них играли на мандолинах, двое на скрипках, а трое на рожках. Одеты они были в обычные платья, в которых ходят горожане. Едва зазвучала музыка, Прохор понял, что он вот-вот заснет. На разные голоса артисты запели что-то заунывное, мало того, они еще принялись ходить между сТо ликами, а завсегдатае стали кидать им монеты в кружки, притороченные к поясным ремням. Шут поискал в кошеле деньгу поменьше и подал голосящему мужику с впалыми щеками и трехдневной щетиной.

— Как их еще не убили, — подметил мастер, пережевывая мясо. — От такой музыки может расстройство желудка случиться. У меня уже там бурчать начало.

— Надо им денег дать, чтоб они заткнулись, — сказал писарь, хлебая пиво, которое стекало у него по подбородку и капало на колет.

Шут вытер руки о полотенце, которое прилагалось к заказу.

— В следующий раз надо будет наших сюда привезти, да? — Он посмотрел на своих спутников, и те закивали. — Пусть покажут местным, как играть и петь нужно.

— Это точно!

— Ага!

Прохор повернулся в пол оборота и постучал по плечу одного из посетителей, что сидел за последним сТо ликом. Им оказался почтенный гражданин с окладистой бородой, в дорогих одеждах и меховой шапкой на голове. Он только повернул голову и пробасил.

— Чаво тебе надо?

— Уважаемый, вы местный?

Тот нахмурился и переспросил.

— А какая разница? Если ты что-то имеешь против того, что я не из здешних мест, то говори прямо. Я, в свою очередь, готов тебя переубедить, — и он помахал кулаком, размером с тыкву, перед носом Прохора.

Шут и ухом не повел.

— Дядя, тебе вопрос задали конкретный и надеялись получить прямой ответ, а ты юлить начал, как шпион какой. Не местный, так и скажи, а если у тебя кулаки чешутся — это другой разговор. Я бы поддержал вашу идею, но, к сожалению, у меня дел много, не до этого сейчас. А посему не тратте мое время, отвернитесь и не смотрите в нашу сторону.

Прохор прекрасно понимал, что провоцирует мужика на драку, но по-другому разговаривать он не умел. И если здоровяк ударил хотя бы один раз, то он, шут, собрал бы все столы в кучу и возможно потерял бы сознание. Но бородач тоже не был дураком, к чему неприятности, тем более такой щуплый противник не стал бы борзеть, не имея за спиной какой-либо поддержки. Вон, перстень дорогущий на руке. В общем, драки не случилось, что несказанно расстроило всех, кто слышал разговор и надеялся на обратное.

Шут встал и направился к стойке, за которой очередной Йохан разливал по пиво. Отхлебнув из предложенной кружки и утерев пену с губ, весельчак произнес.

— Скажи мне, любезный, а не слыхал ли ты чего про странный туман, что с моря приходит и накрывает побережье?

— Слыхал, — ответил тот. — Будь он неладен!

— Что так?

Толстяк хмыкнул, ставя кружки на поднос и отодвигая его в сторону. Его благоверная подхватила заказ и стала пританцовывать среди столиков под пристальным взглядом супруга.