-Понимаешь парень, я всего в жизни добивался сам. И понял, что в конечном итоге побеждают и выживают именно такие. Те, что вылезают сами. И единственный для тебя в жизни шанс — проделать этот путь самому. Тут тебе не помогут мои деньги, связи. Разбаловать — да. Помочь добиться чего-то в жизни — нет.

Не знаю какая Ленка мать, но мозгов у нее отродясь не водилось. Потому в жизнь ты сейчас идешь пустым. Без понимания основного. Дойдешь, быть может — но поздно. Потому — слушай. Хочешь, запоминай и принимай на веру. Хочешь, выкинь из головы. Сам решишь.

Если хочешь чего-либо добиться в жизни — думай только своей головой. Реши чего хочешь. Нет понимания — не делай ничего, пока не поймешь. Когда поймешь — реши, что готов платить за это. Чем больше хочешь — тем выше цена. Если считаешь, что оно того стоит — плати. Деньгами, временем, шкурой или жизнью.

Чем платить — по херу. Решил — действуй до конца. Так, будто ты один. В пустыне. Не оглядывайся на правила. Повезет — свои напишешь. А эти кто-то под себя писал. Не под тебя. Потому соблюдать их совсем необязательно. Как и попадаться. Но запомни — прежде чем делать — реши, чего ты хочешь. Именно ты. Не мама, друг, шеф или еще кто.

Не торопись. Время всегда есть. Думай столько, сколько нужно. А пока думаешь — учись, работай, общайся, пей, трахай девок. Время надо тратить с пользой и с удовольствием. Прошедшая минута к тебе не вернется. И запасной жизни у тебя нет. Только эта.

Нежданный папа опять замолчал. Его холодные глаза еще раз глянули на Сашку.

-У меня — все. Что хотел — сказал. Детство кончилось, часы пошли. Хочешь чего-то добиться — есть голова, руки и немного времени. И ничего за спиной — ни подмоги, ни обузы. Прощай, парень.

Парнишка сам не понял, как снова оказался на улице. Он смотрел вслед удалявшейся машине, сжимая в руках колокольчик последнего звонка.

Все лето он думал. Думал так, что в голове трещало. Цели не было. Так, мелкие хотелки, вроде девчонки с соседнего двора или мотоцикла. Не то. В августе Саша старательно выкинул из головы глобальные мысли. В конце-концов нет смысла добиваться того, что сам не знаешь. Соседский парень собрался вербоваться в Крым. Там говорят было весело и тепло. И денег можно было заработать. Крым — так Крым. Через неделю они вдвоем старательно заполняли анкеты в приемном пункте переселенцев.

Еще через пару дней, получив вдобавок к российскому, крымское гражданство он записался в бизнес-колледж, готовивший банковских специалистов.

Учеба особо не обременяла, оставляя место для подработок и Сашка устроился на заправку. На жизнь хватало. На девчонок тоже.

После Ярославля, крымский климат понравился гораздо больше. Купив скутер, в свободное время он катался по побережью. То один, то со случайной подружкой за плечами. В то лето на побережье было много красивых отвязанных девчонок. Их всегда много на море, но ему казалось, что в тот год их было особенно много. Сашка был счастлив.

Через год, когда полыхнула Турция он, как и многие другие не обратил особого внимания. Мало ли в мире стран. Ящик он особо не жаловал, а если иногда и смотрел его, то в новостях частенько рассказывали об очередных заварухах где-то далеко. Турция тоже была где-то за морем. Не близко.

Тучи начали сгущаться быстро. Буквально моментально. Недели через три, прямо посреди занятия дверь аудитории открылась и в нее заглянул офицер. Не мент. Военный. Вошел внутрь, вслед просочился встревоженный директор колледжа. Вместе они подошли к преподавателю, пошептались. Военный повернулся. Теперь он смог разглядеть погоны — старлей. Офицер был молод и чрезвычайно деловит.

-Пацаны!

Аудитория захихикала. Начало было — так себе. К тому же, в группе были и девушки.

Офицер запунцовел и поправился.

-Девушки и ребята. Я новый военный комендант поселка Учебное, старший лейтенант Дмитрий Николаев. В связи с возможностью бандитских набегов, в Крыму, на всем побережье введено военное положение. Всем совершеннолетним гражданам Крыма выдается оружие. Кому уже исполнилось восемнадцать, прошу после окончания учебного дня зайти в комендатуру с паспортом. Там выдадут личное оружие и ознакомят с правилами обращения с ним. Девушкам — тоже.

Лейтенант кивнул преподавателю, развернулся и исчез в дверях. Бледный директор последовал за ним. Урок был сорван.

Дождавшись конца учебного дня, оживленно переговариваясь, все гурьбой вывалили на воздух. Белоголовый, словно седой, Стас, по одноименной кличке, громко доказывал всем, что комендант "несет пургу". Ему горячо и неубедительно возражали. Выйдя за ограду замолкли все — спор себя исчерпал. Прямо по улице шли две симпатичные девчонки. Стройные ножки, загар, мини, шлепки, легкие майки и две копны выгоревших волос. Все как положено. Только одна деталь выбивалась за рамки привычного. Над загорелым плечом девушки торчало, знакомое с детства, характерное сочетание пламегасителя и высокой мушки. Вторая, кокетливо, как дамскую сумочку несла автомат за ремень, который покачивался на уровне голых коленок. Девчонки продефилировали мимо них и обычно скорые на язык парни, молча проводили их остолбенелыми взглядами.

Корабельников треснул Седого по загривку.

-Трепло!

Тот промолчал.

-Ну что, за паспортами и айда в комендатуру!

Все гурьбой свернули в сторону общаги.

Спустя три часа Сашка стал обладателем новенького черного автомата и подсумка с четырьмя магазинами. В горловине магазина виднелись желтые, латунные головки патронов, которые он сам, двадцать минут назад набивал туда собственноручно, захватывая пригоршней продолговатые цилиндры из зеленого цинка.

Выход на улицу с заряженным автоматом, взбудоражил. Ходить по улице с оружием оказалось очень непривычно. Некомфортно. Оно не придавало уверенности, скорее наоборот. Ему все время казалось, что из-за угла выскочат менты и наставят стволы, предлагая сдаться. А то и сразу начнут стрелять. Поймав настороженный взгляд такого же паренька как и он, запнувшегося на пороге комендатуры и неловко держащего автомат за ремень, Сашка понял — парень тоже дергается. Как и он. Это немного успокоило. Поправив автомат, он, задрав нос потопал в общагу.

Ввалившись в комнату и с облегчением свалив обновку на кровать он присел рядом, принимаясь разглядывать ее блестевшими глазами. Следующие полчаса были проведены перед зеркалом. Попозировав и вволю пощелкав затвором парень утомился. На пальцах прибавилась ссадин и следов солидола. Почесав в затылке грязной пятерней, он поставил агрегат в промежуток между столом и шкафом. Подсумки с магазинами приютились в нижнем ящике стола.

Через неделю черная машинка стала привычной деталью интерьера не вызывающей особых эмоций. С собой Сашка брал его только при поездках. Больше для форсу. Купленный в магазине крепеж прикрученный саморезами к борту скутера, надежно фиксировал автомат под рукой. Точнее — под ногой. И теперь, выезжая на побережье, он ощущал нежно обнимающие руки подружки и твердую оружейную сталь у бедра. Кайф и уверенность.

Уверенность появилась и у других. Несколько преждевременная, на взгляд окружающих. На первом этаже парень со второго потока прострелил стену. На шум сбежались все соседи, что характерно — с оружием, хотя до побережья было километров пятьдесят. Через несколько минут приехали менты. Последним вошел комендант. Переглянувшись с ментами, он дал незадачливому пареньку хорошего леща. Брезгливо взяв грязное оружие в руки, старлей поморщился.

-Поросенок!

Перепуганный виновник проблеял что-то оправдательное. Лейтенант не вник.

-Короче, обалдуй! — Лейтенант оглянулся по сторонам и, увидев целую толпу перепуганных студентов с оружием, поправился:

-Обалдуи! Слушайте сюда! Первое — оружие хранить отдельно от магазинов. Второе — каждый раз беря его в руки, проверяйте наличие патрона в патроннике. Даже если магазин не примкнут! Третье — чистите стволы! Регулярно! А после стрельбы — немедленно! И последнее — если еще раз, кто-нибудь выстрелит в поселке не по делу, как сейчас — отберу ствол на хер! И попрошу, что бы отчислили из колледжа! Всем понятно!?

Студенты, заверяя злого лейтенанта, что им все понятно, быстро принялись улетучиваться из помещения. Саша тоже.

Вернувшись в комнату он быстро порвал на полосы старую майку и сопя, принялся надраивать чертов автомат. Грязи было изрядно. С непривычки провозился почти час. Собрал, оттянул затвор и заглянул в патронник. Ок! Удовлетворенно поглядывая на вычищенное оружие, он распахнул дверцы шкафа и, оглядев его внутренности, сдвинул влево висевшие куртки. Водрузив автомат на освободившееся место, он пробормотал:

-Не хрен в комнате пылиться. Стой здесь, зараза.

Через пару дней подступили каникулы. Сашка, вместе со светленькой Маринкой с экономического собрался на море. Везти ее на Южный берег он не хотел — место было веселое, но не для бедных. Хотя отдыхающие из России уже схлынули, цены еще держались. Не для его скромных возможностей. И на выезде перед Симферополем он свернул направо. В конце-концов степной Крым тоже не плох, а море везде одинаково. Подружка надула губки, но промолчала. Потом. Позже. Когда стихнет треск двигателя и свист ветра в ушах.

После того, как Сашка припарковал скутер на стоянке и шум смолк, Маринка огляделась. Одноэтажные домики, огороды, убогий супермаркет, щербатые дороги. Колхоз. Пусть и имеющий выход к морю. В Ялте было бы явно веселее, чем в этой деревне. Девушка открыла рот и принялась за дело.

Снятие стружки с незадачливого, прижимистого кавалера протекало быстро и бурно. Парень не вник в величину своего проступка, не понимая его размеров и, если разобраться — самого факта.

-Мы ж на море хотели — так вот оно! В чем проблемы, сладкая?

Смешливая девчонка моментально превратилась мегеру.

-А потанцевать? А красиво поужинать? Где вид? Горы? Зачем ты вообще привез меня на этот хутор? Трахать в кустиках, козел?

Выяснение отношений молодой парочки на стоянке у супермаркета протекало быстро. Случайные свидетели повзрослее, прислушивались и пряча понимающие усмешки торопились покинуть поле боя.

-Дура!

-Сам такой! Шел бы ты!

-Да и хрен с тобой, фифа меркантильная!

-Я?

-Ты. Вдобавок — свободная! Как фанера над Парижем! Вот тебе деньги на автобус и можешь ни в чем себе не отказывать!

Пара тысяч упала на асфальт и взбешенный Сашка, прикрывший красивым жестом свое бегство повернулся спиной к Маринке и, подхватив сумку и автомат двинул к морю. В спину ему донеслось: "Нищий!"

Сашка согласно кивнул головой и свернул за угол. Девичьи вопли смолкли.

Дойдя "на бешенстве" до моря он притормозил. Пирс, длинный песчаный пляж по обе стороны от него и поселок на обрывистом берегу. Свалив поклажу на нагретое дерево настила, Сашка уселся на край пирса. Раздул ноздри и пару раз резко выдохнул. Черт бы подрал всех баб мира! Нет, ну звезда! На море, на море! Сняла бы себе сразу парня на "Мерсе" и не парила мозги! И ведь целая неделя впереди!

С этой мыслью он переключился на настоящее. Целая неделя! Интересно, а девки здесь есть? И уже полностью позабыв о своих бедах, Сашка закрутил головой по сторонам, разглядывая пляж.

За спиной загрохотал настил. Сашка обернулся и уперся взглядом в форменные бутсы. Бутс было много. Десятка два. Поднял взгляд повыше.

-День добрый, товарищ лейтенант, — Поприветствовал он коменданта. — А вы тут, какими судьбами?

-Здорово, Корабельников.

Лейтенант присел рядом.

-А чего ты тут один и со стволом уселся? Застрелиться, что ль решил? Или лайбу нашу угнать примериваешься?

-Какую лайбу?

-Да вон стоит, — Лейтенант мотнул головой в сторону большого катера покачивавшегося у противоположной стороны причала.

-Вы на рыбалку, что ли?

-Ага. У тебя как, время есть? Хочешь с нами прокатиться?

-Да навалом. Целая неделя.

-Ну как парни, возьмем с собой? — Лейтенант, не оборачиваясь, повысил голос.

Из-за спины донеслось:

-Места навалом, присоединяйся земеля.

Вот так неожиданно, Саша попал на пятидневные военные сборы поселка Николаевка.

Пять дней они стреляли, плавали, занимались тактикой. Высадка на берег, осмотр судна и строений, прочесывание. Стреляли — много и от души. На земле, на воде. Патроны не экономили. Старший только смотрел за тем, что б никому ничего не отстрелили ненароком. Правда, не слишком активно, больше полагаясь на их благоразумие и свою методу объяснять — хорошую затрещину.

За пять прошедших дней Сашка успел загореть до черноты, настреляться до звона в ушах, ободрать локти и колени (пару раз съехал на пузе с осыпи), объесться рыбой и мидиями. Ну и получить свой, заслуженный подзатыльник от старшого.

В общем, понравилось. С парнями сошелся быстро. Поначалу напрягал Глеб, пытавшийся качать права. Но того быстро погнали.

Лейтенант оказался не таким занудой, как казался. Дисциплиной напрягал не более необходимого. Но "язвой" оказался еще той. Ехидные и меткие комментарии так и сыпались. Правда, поводов — хватало. Поначалу все, насмотревшись боевиков, отчебучивали нечто, совершенно непотребное. К концу первого же дня выяснилось, что стрелять из автомата с одной руки, мягко говоря, неудобно. Вывих стрелку врач вправлял прямо на пляже и вопил парень совершенно не по-детски. Камуфляжной краски для лица им не дали. За неимением ее, измазанное грязью лицо быстро зачесалось и воспалилось. В общем, к концу первого дня, юные Рэмбы, поговорив вечером у костра, приняли решение — послать Голливуд на хер.

Лейтенант, молчавший весь день и не мешавший упражняться в ковбойских повадках, так же молча улыбнулся, услышав их вердикт. И продолжая ехидно улыбаться, утром погнал их по своей программе. Передвижение в команде, распределение секторов обстрела, стрельба, осмотр помещений. Вечером добывали себе пропитание подручными средствами. Мидии пошли "на ура".

Конечно, за пять дней из молодых охламонов не слепить спецназовца, но главное старлей сделал — выбил дурь из голов, вдолбил в них прописные истины и заронил искорку интереса. Для Сашки это было достаточно. Обратно, на деревянный пирс Малореченского вернулся другой Сашка. Более уверенный и одновременно задумчивый.

Всю дорогу, трясясь на скутере до Учебного, он вертел в голове слова отца, насчет принимаемых решений. И еще — так ли нужно становиться банковским клерком? Так и не додумав до конца, он припарковался у общаги и, взяв вещи, потопал к себе. Поднимаясь по лестнице, он вспомнил еще одно отцовскую мысль "думай сколько нужно". С ней он и ввалился к себе.

Глава 2. Париж. Весна 201Х+3.

-Здравствуй Хайнц. — Голос Жан-Мишеля был бодр и звучен, как у юноши. Хотя годами, господин Медина давно перевалил за шестьдесят. Южный темперамент и напряженно работающая голова помогали французу держать себя в форме. Даже продолжая пить коньяк и курить.

Жан-Мишель курил. В настоящий момент в его руке был коньячный бокал, а в пепельнице перед ним сочилось ароматным дымком упитанное тельце "гаваны".