Все время, что Роджер с Таирой неслись по подземельям, наставница молчала, напряженно вглядываясь в астральное пространство за спиной. Молодой храмовник не умел сканировать на таких высоких скоростях. Он ловил каждое едва заметное изменение выражения лица или настроения наставницы. Впереди уже появились отблески света от выхода на верхний уровень, слишком узкого, чтобы через него могли пробраться шорги. Как раз в этот момент девушка резко затормозила, склонила голову и едва слышно выдохнула:
— Светлая память герою!
Юный храмовник сглотнул слюну, ему было больно и стыдно, причем, не за то, что он оставил бригадира умирать в одиночку, а за то, что он заклеймил его трусом. Того, кто практически ценой собственной смерти спас его никчемную, никому не нужную жизнь, растрачиваемую на ругань и глупые заигрывания с какой-то рыжей девицей.
Как так получалось, что настоящие друзья один за другим оставались лежать на земле ради того, чтобы он мог жить дальше, а он начинал ценить их лишь после того, как терял? Как прервать эту трагическую цепочку? У него был настолько подавленный и растерзанный вид, что Алиса почти прикрикнула на молодого храмовника:
— Возьми себя в руки! Нам пора, иначе мы достанемся на обед шоргам.
Наверху их поджидал Фантом, который, выполнив задачу проводника, получил от настоятеля новое поручение в том же роде — доставить Алису на место новой дислокации Храма. Он уже был в курсе деталей боя в коридоре, о котором рассказали товарищи, и даже гибели Багира, которую помимо Таиры наблюдала еще и Твики. В связи с этим период двоевластия в бригаде закончился, и обращение "бригадир", прозвучавшее из уст бойца, было безусловным признанием ветеранами заслуг наставницы Роджера.
Всю дорогу они беседовали о смелости и трусости, дружбе и предательстве. Этика леомуров обладает большой гибкостью в этих вопросах, она не осуждает рационально объяснимые поступки, даже если они не блещут красотой замыслов. Безрассудная смелость считается синонимом глупости, но умение преодолевать собственные страхи всегда заслуживало самых высоких нравственных оценок. Алиса не осуждала торопливости суждений Роджера, так же, как и не осуждала действия бывшего бригадира.
— Пойми, то, что в молодости кажется единственно верным, с возрастом обретает совсем другой смысл, а в старости кажется глупостью.
— Но откуда ты это знаешь? Тебе далеко до старости, самой еще учиться и учиться.
— Я уже выучилась. У меня были очень хорошие учителя. От них и знаю. Ты был по-своему прав, Багир тоже, но по-своему. Он сумел доказать свою правоту делом. Но это вовсе не означает твою неправоту.
— Как это?
— Ваши позиции кажутся противоположными только на первый взгляд. Страхи нужно преодолевать. Только в этом случае леомур становится истинным хозяином своей судьбы, но иногда он отвечает не только за себя, но и за других. И если ты испытываешь страх за близких и друзей, не дай тебе бог преодолеть этот страх и спокойно смотреть, как они гибнут. Такая смелость хуже любой трусости.
— Ты хочешь сказать, что он не имел права рисковать жизнью бойцов бригады?
— Не только их, но и своей, поскольку именно на нем лежала ответственность за безопасность подразделения. Погибни Багир из-за собственной безрассудной смелости, и опасность для всех остальных возросла бы многократно.
— Хочешь сказать, что командир не имеет права распоряжаться собой так, как ему хочется?
— Он не имеет права распоряжаться собой, как рядовым бойцом бригады.
— Но ты же осталась с нами, хотя и руководила эвакуацией, а настоятель и магистр сбежали.
— Все не так просто. У них есть свои задачи, и они не имеют право вести себя подобно героям древности, выходя в одиночку на схватку с драконом. На их плечах лежит груз ответственности за вверенных им леомуров.
— Этот груз лежал и на твоих плечах, но ты осталась.
— Себе, как проводнику, я подготовила замену. Фантом прекрасно справился, а ответственность за бригаду с меня никто не снимал. Я не могла оставить ребят.
— Мне кажется, что ты выгораживаешь настоятеля.
— А ты опять торопишься осуждать.
— Извини. Возможно, ты и права,— воспоминания о Багире нахлынули с новой силой, и остаток пути Роджер промолчал.
Запасная база Храма, выбранная настоятелем для временного пристанища, находилась в подвальных помещениях развалин какого-то древнего монастыря. Затхлый запах сырых подземелий напоминал скорее о склепах и вампирах, чем о молитвах и праведниках. Храмовники по распоряжению магистра пытались придать мрачным комнатам хотя бы сносно жилой вид. Настоятель с охраной разместился в центральном зале.
Здесь было не так темно из-за нескольких тусклых лампочек, по неведомой иронии судьбы оказавшихся в столь неподобающем месте. Наверно, кто-то из руководства Храма руками кобортов, не утруждающих себя размышлениями о цели своей деятельности, специально оборудовал запасную площадку.
Мортафей ругался, на чем свет стоит, понося и Привратника, и всех его боевых монахов, прозевавших вторжение, и рейнджеров, не заметивших подготовки нападения. Досталось на орехи и сканерам, пропустившим появление в городе полусотни боевых шоргов.
— Вот ты мне объясни, Твики. Как так могло получиться, что одинокого лиата ты чувствуешь за пять, а то и все пятнадцать километров, а несколько десятков шоргов не замечаешь даже около дверей Храма?
— Все зависит от настроек и установок сканера. Нельзя видеть все и везде. Можно либо в одном месте видеть всю картину целиком, либо на большом пространстве искать объект с известными параметрами.
— Но при этом Привратника ты найти не можешь.
— Не только его. И Таиру не смогу обнаружить, и Этьена очень нелегко найти. Есть леомуры, обладающие искусством абсолютной маскировки, хотя их не так уж и много. Что же касается потенциальных прихожан, то это просто, поскольку я настраиваюсь на образ среднестатистического сильного лиата. Если б мы ожидали нападения боевых шоргов, то, настроившись на их образ, я бы обнаружила опасность еще на дальних подступах к Храму.
— Так почему же ты этого не сделала?
— Команды не было.
— Что? Этьен, как это понимать?
— Считалось, что шорги не представляют опасности для храма, поскольку проходы на нижний уровень для них слишком узки, а потому непроходимы,— спокойно ответил магистр.
— Тогда как же они пробрались?
— Похоже, их кто-то впустил через запертый тамбур.
— Соронги?
— Скорее, их коборты.
— Но мы же контролировали слуг, у которых есть ключи от бункера.
— Для опытных мастеров изготовление отмычек — задача не такая уж и сложная. Хотя никто не исключает и возможность предательства.
— Почему же мой магистр не предвидел этого заранее?
— Вообще-то охрана Храма входит в компетенцию Привратника.
— Охрана, но не оборона. Так что, это и твой промах. Понятно?
— Понятно.
— Бери своих бойцов и найди мне того, кто организовал нападение. Доставь его сюда. Живьем.
— Слушаюсь. Но как же вы? Я не могу оставить настоятеля без охраны и обороны.
— Охрана у меня и своя есть, а оборону монастыря организует Таира. Она уже доказала, что мы не зря поставили ее во главе бригады.
— Но...
— Задание получено? Изволь выполнять.
Этьен рявкнул "Есть", развернулся, раздраженно скомандовал "За мной" и в сопровождении семи седовласых храмовников его личной охраны покинул помещение. Вырвавшийся из западни настоятель развил бурную деятельность. В частности, передал Алисе план помещений монастыря, чтобы она хотя бы силами своей бригады организовала оборону. Дал задание Твики контролировать подходы к монастырю, активно сканируя окрестности в поисках любых подозрительных личностей, особенно лиатов и шоргов. Разослал десятка полтора штабных по зонам сбора прихожан для того, чтобы направлять их на новую базу.
После того, как суматоха расстановки постов, организации их взаимодействия и контроля подступов улеглась, Роджер неожиданно спросил присевшую отдохнуть наставницу:
— Я все равно не понимаю. Как могут одни лиаты натравливать шоргов на своих же собратьев из-за какого-то дурацкого порошка?
— Думаю, дело не в порошке. Пятьдесят боевых шоргов — это уже не дивизия, а целая армия. Едва ли даже в столице их наберется существенно больше. Для простой карательной операции это чересчур. Боюсь, мы влезли в очень крупную игру, причем, с неопределенным количеством игроков и невнятными правилами игры.
— И что? Я всегда считал, что война — это удел недоразвитых рас, пусть слуги развлекаются ею. Ценность одной жизни настолько высока, что перекрывает десятки таких коробок с дурью.
— Ценность для кого?
— Для общества.
— В борьбе за существование работает еще и внутривидовая конкуренция. Соронги обладают властью, но вольные считают, что способны править не хуже высших. Наличие дара дальней телепатии, по их мнению, еще не означает обретения мудрости, а управлять миром должны мудрейшие из мудрейших.
— Но как измерить мудрость?
— В том-то и дело. Телепатические способности видны всем и сразу. У кого их больше, тот и верховный соронг, так заведено уже много веков. Изредка находились желающие оспорить традицию, но ни у одного из них не получилось сломать ее. В очном поединке сила оказывается важнее. Но бранды считают, что коллективное управление справедливее индивидуального. Они пытаются доказать власти, что вольные мудрее и хитрее, подминая под себя бизнес и организуя "идеальные" преступления. Однако соронги правят уже несколько тысяч лет и за это время научились жестко отстаивать свое право. Если появляется слишком сильный конкурент, его надо не переиграть, а уничтожить. Не то еще малыш заматереет, а потом, если не с первого, так с десятого раза, может и выиграет.
Вскоре к развалинам потянулись первые беженцы, спасшиеся из подземного города, и Алисе стало не до разговоров, необходимо было принимать их и размещать. Появились и пострадавшие, пришлось организовывать лазарет, помогать оказывать им медицинскую помощь. Хлопоты затянулись до самого вечера, когда на базе удалось собрать почти десятую часть населения Храма.
Как Тобио Экселанц Сильвер не расспрашивал прибывших, но ни о Кузьме с Василисой, ни о Привратнике с боевыми монахами так ничего толком и не узнал. Первых вообще никто не встречал, а бойцов начальника охраны многие видели, но все они спешили куда-то по заданию своего руководителя. Похоже, в руководстве Храма образовалась глубокая трещина.
Глава 15
Когда стемнело, и движение за периметром охраняемой территории замерло, Роджер нашел наставницу, отдыхающую в темном уголке двора.
— Алиса, я вот чего понять не могу. За пределами Храма дальняя связь не заблокирована, так почему ни у кого не получается телепатически сообщить своим друзьям о том, где мы находимся. Почему здесь нет ни одного боевого монаха?
— Боюсь, что это не случайно. Я сама несколько раз пыталась вызвать Привратника, но все впустую.
— Думаешь, он погиб?
— Едва ли, больше похоже на то, что он увел основную массу прихожан на другую базу, где точно так же, как и в Храме, глушится дальняя связь.
— Это объясняет, почему я не могу связаться с Кузьмой. Хотя начальник охраны сам бы мог сообщить настоятелю и магистру, куда он увел леомуров.
— Мог бы. Если б хотел.
— Ты считаешь, что Привратник подозревает Крота и Рыжего в предательстве?
— По крайней мере, в предательстве интересов Храма, как мне кажется.
— Но почему ты так уверена, что он жив?
— Есть несколько обстоятельств. Первое. Когда Мортафей отослал офицера связи, чтобы обсудить наедине с Этьеном какие-то свои делишки, начальник охраны дал на это согласие. Иначе бы монах не ушел. Помнишь?
— Да.
— Второе. Когда мы бежали от штаба к западному выходу, то никого не встретили по пути, ни одного послушника или монаха. Это, как минимум, странно в столь густонаселенном бункере. Третье. Здесь собрались исключительно храмовники и штабные, из посторонних есть лишь два простых монаха, которые во время нападения на Храм находились в городе.
— Серьезно? Я как-то не обратил внимания на это.
— И, наконец, последнее. Двое раненых бойцов из бригады Клеста рассказали о серьезном сражении около южных ворот, в котором шоргов сильно потрепали монахи Привратника.
— Серьезно? А может, у них фантазия разыгралась? — усомнился Тобио.
— Я вначале тоже отнеслась к их рассказу с недоверием. Но потом подробно побеседовала с одним из храмовников, пока его перевязывали, и смогла понять замысел начальника охраны. Он заманил монстров в заранее подготовленную ловушку.
— А нас нельзя было предупредить?
— Не забывай, что он не доверял никому из храмовников, а, особенно, магистру и мне.
— Это я заметил.
— И, кроме того, чтобы ловушка захлопнулась, нужна была приманка.
— Кого же он выбрал в качестве наживки? — поджав губы, спросил Роджер.
— Бригаду Клеста, охранявшую южные ворота. Если б шорги вылетели им в спину сразу с трех северных направлений, от них мгновенно одно воспоминание осталось бы. Но мы отвлекли и задержали группу, двигающуюся по западному коридору, что позволило правому крылу перестроиться и занять круговую оборону. Благодаря этому Арман с Чингизом выжили и кое-как, но добрались до нас.
— Ты говорила о какой-то ловушке.
— Вот тут и начинается самое интересное. По словам бойцов, когда подоспели шорги из западного коридора и вместе с другими начали добивать остатки бригады Клеста, из узких бойниц за спиной нападающих полетели молнии.
— Ну и что? Разве можно было нанести серьезный урон этим чудищам какими-то огоньками?
— На свободном пространстве, возможно, у боевых монахов и не было бы шансов. Однако Привратник умудрился захлопнуть ворота перед носом врага и двери за их спинами. Шорги оказались запертыми на узком пятачке. При этом их расстреливали со всех сторон практически в упор, а скученность монстров не давала им возможности уклоняться. Добраться до обороняющихся они тоже не могли, поскольку бойницы были слишком узки для их габаритов.
— Только не говори, что монахи положили всех тварей.
— Из слов Шурика получается, что несколько чудищ, то ли три, то ли четыре, в самом конце все-таки смогли прорваться в сторону южных ворот. Сумели ли они выбраться из подземелий, он не знает.
— Подожди, но тогда получается, что Привратник был готов принести в жертву и настоятеля с магистром, ведь если бы мы не увели их из штаба...— Роджер оборвал фразу на середине.
— А ты считаешь, что, подставив Храм под шоргов, они не заслужили такой участи?
— Не знаю, мне судить трудно. Но, если ты столь жестко относишься к Рыжему и Кроту, почему тогда мы здесь, а не с боевыми монахами.
— Во-первых, потому что не знаем, где они, а во-вторых, кто нас там ждет? Особенно, после того, как мы спасли Мортафея.
— Ну, не знаю, может, стоило бы поискать их и попроситься?
— Ты настолько уверен в выборе своего пути? — Алиса внимательно поглядела на воспитанника.
