50 Оттенков Серого

— Хорошо, — тихо говорю я. Если я уйду, то навсегда. От этой мысли почемуто становится больно.

Официант приносит первое блюдо. Ну и как тут есть? Ох, ни фига себе — Кристиан заказал устриц на льду.

— Надеюсь, ты любишь устриц. — У Кристиана мягкий голос.

— Ни разу их не пробовала.

— Неужели? — Он берет устрицу. — Это легко, просто высасываешь содержимое раковины и глотаешь. Думаю, у тебя получится.

Кристиан пристально смотрит на меня, я понимаю, на что он намекает, и заливаюсь багровой краской. Он ухмыляется, сбрызгивает устрицу лимонным соком и отправляет ее в рот.

— Ммм, изумительно. Вкус моря. — Он улыбается и предлагает: — Давай же, попробуй.

— Значит, жевать не нужно?

— Нет, Анастейша, не нужно.

Его глаза весело блестят, сейчас он выглядит совсем юным.

Я невольно кусаю губу, и выражение его лица сразу меняется. Он строго смотрит на меня. Я беру с блюда первую в своей жизни устрицу. Ладно, вряд ли получится, но попробуем... Поливаю устрицу лимонным соком и осторожно высасываю. Она проскальзывает в горло, и я чувствую вкус морской воды и соли, резкую цитрусовую кислинку, ощущаю мясистую плоть моллюска... О, вкусно! Облизываю губы, Кристиан пристально следит за мной изпод полуприкрытых век.

— Ну как?

— Возьму еще одну, — сухо отвечаю я.

— Хорошая девочка, — произносит он с гордостью.

— Ты ведь специально заказал устриц? Изза того, что они считаются афродизиаком?

— Вовсе нет, просто в меню они идут первыми. Мне не нужны возбуждающие средства, когда ты рядом. И тебе это известно. Думаю, рядом со мной ты чувствуешь то же самое, — говорит он. — Так на чем мы остановились?

Кристиан смотрит на мое письмо, а я беру еще одну устрицу. Я действую на него, он чувствует то же самое... вот это да!

— Во всем мне подчиняться. Да, я требую полного повиновения. Мне это необходимо. Отнесись к этому как к ролевой игре.

— Но я боюсь, что ты причинишь мне боль.

— Какую?

— Физическую.

И душевную.

— Ты и вправду так думаешь? Что я перейду установленные тобой границы?

— Ты сказал, что одна девушка пострадала.

— Да, очень давно.

— Как это произошло?

— Я подвешивал ее к потолку игровой комнаты. Вообщето, это один из твоих вопросов. Карабины на потолке именно для подвешивания — игры со связыванием. Одна веревка затянулась слишком туго.

Я поднимаю руку, умоляя его замолчать.

— Пожалуйста, без подробностей. Значит, ты не будешь меня подвешивать?

— Нет, если ты не захочешь. Можешь внести подвешивание в список недопустимых действий.

— Ладно.

— Как насчет повиновения, думаешь, у тебя получится?

Взгляд серых глаз настойчив и требователен. Бегут секунды.

— Постараюсь, — шепчу я.

— Хорошо. — Он улыбается. — Теперь о сроках. Один месяц вместо трех — это слишком мало, особенно если ты хочешь проводить один уикенд в месяц без меня. Думаю, что не смогу обходиться без тебя так долго. А сейчас это просто невыносимо. — Он умолкает.

Он не может обходиться без меня? Я не ослышалась?

— Давай ты будешь проводить без меня один выходной день в месяц? Но тогда я требую одну ночь среди недели.

— Согласна.

— Пожалуйста, давай договоримся на три месяца. Если решишь, что такие отношения тебя не устраивают, можешь уйти, когда пожелаешь.

— Три месяца? — переспрашиваю я, чувствуя, что меня загнали в угол.

Отпиваю еще вина и угощаюсь еще одной устрицей. Наверное, я смогла бы их полюбить.

— Что касается полного владения, то это просто термин, который берет начало в принципе повиновения. Он нужен, чтобы привести тебя к определенному образу мыслей, дать понять, что я за человек. И запомни — как только ты станешь моей сабой, я буду делать с тобой все, что захочу. Тебе придется это принять, и без возражений. Вот поэтому ты должна мне доверять. Я буду трахать тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. Я буду тебя наказывать, потому что ты будешь ошибаться и нарушать правила. Я буду учить тебя доставлять мне удовольствие. Знаю, ты раньше с этим не сталкивалась, поэтому мы будем действовать постепенно, и я тебе помогу. Мы создадим разные сценарии. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, но понимаю, что вначале должен заслужить твое доверие, и я его заслужу. Теперь о "других действиях по моему усмотрению" — опять же, эта формулировка используется для того, чтобы настроить тебя соответствующим образом, подготовить к любым неожиданностям.

Он говорит горячо и страстно, его слова завораживают. Похоже, это одержимость... Не могу отвести от него глаз. Кристиан действительно хочет этих отношений. Он останавливается и смотрит на меня.

— Ты меня слушаешь? — шепчет он теплым, глубоким, полным соблазна голосом и делает глоток вина, пронизывая меня взглядом.

Официант подходит к двери, и Кристиан легким кивком разрешает ему убрать со стола.

— Еще вина?

— Я за рулем.

— Может, воды?

Я киваю.

— С газом или без?

— С газом, пожалуйста.

Официант уходит.

— Ты сегодня очень молчалива, — шепчет Кристиан.

— А ты сегодня слишком многословен.

Он улыбается.

— А теперь о наказании. Между удовольствием и болью очень тонкая грань, Анастейша. Две стороны одной монеты, они не существуют друг без друга. Я могу показать тебе, какой приятной может быть боль. Сейчас ты мне не веришь, но когда я говорю о доверии, то подразумеваю именно это. Будет больно, но эту боль ты вполне сможешь вынести. И опять же, все дело в доверии. Ты доверяешь мне, Ана?

"Ана!"

— Да, — не задумываясь, отвечаю я. И это правда — я действительно ему доверяю.

— Ну что ж, — говорит он с явным облегчением. — Все остальное уже детали.

— Важные детали.

— Хорошо, давай их обсудим.

У меня голова идет кругом. Эх, надо было взять диктофон Кейт, а потом спокойно послушать. Столько информации к размышлению! Официант приносит основное блюдо: черная треска, спаржа и печеный картофель с голландским соусом. Чувствую, что мне кусок не лезет в горло.

— Надеюсь, ты любишь рыбу, — негромко произносит Кристиан.

Ковыряю вилкой еду и делаю большой глоток воды. Как жаль, что это не вино!

— Давай обсудим правила. Значит, ты категорически против пункта о еде?

— Да.

— А если в нем будет говориться только то, что ты должна принимать пищу по крайней мере три раза в день?

— Все равно.

Ни за что не уступлю. Никто не будет указывать, что мне есть. Как трахаться — да, но есть... ни в коем случае.

Он поджимает губы.

— Я должен знать, что ты не голодна.

Я хмурюсь. Это еще зачем?

— А как насчет доверия?

Какоето время Кристиан сверлит меня взглядом, потом смягчается.

— Ваша правда, мисс Стил, — тихо говорит он. — Я соглашаюсь насчет еды и сна.

— Почему нельзя смотреть тебе в глаза?

— Так принято между доминантами и сабмиссивами. Ты привыкнешь.

Привыкну ли?

— Почему мне запрещено к тебе прикасаться?

— Потому.

Его губы сжимаются в упрямую линию.

— Это изза миссис Робинсон?

Кристиан вопросительно смотрит на меня.

— С чего ты взяла? — спрашивает он и тут же догадывается сам. — Думаешь, она меня травмировала?

Я киваю.

— Нет, Анастейша, не в ней дело. Кроме того, она не терпела капризов.

Да, а мне вот приходится... Я обиженно надуваю губы.

— Значит, она здесь ни при чем.

— Да. И я не хочу, чтобы ты трогала себя.

Что? Ах да, пункт о самоудовлетворении.

— Из чистого любопытства — почему?

— Хочу, чтобы ты испытывала наслаждение только от меня.

Ох... Не знаю, что ему ответить. С одной стороны, это то же самое, что "Я хочу укусить эту губу", а с другой — так эгоистично! Я хмурюсь и отправляю в рот кусок рыбы, мысленно подсчитывая свои достижения. Еда, сон, я могу смотреть ему в глаза. Он будет действовать не спеша, и мы еще не рассматривали пределы допустимого. Я не уверена, что смогу обсуждать их за едой.

— Много информации для размышлений, да?

— Да.

— Хочешь, поговорим и о пределах допустимого?

— Только не за ужином.

Он улыбается.

— Брезгуешь?

— Вроде того.

— Ты почти не ела.

— Мне хватит.

— Три устрицы, четыре кусочка рыбы и один стебель спаржи. Ни картофеля, ни орехов, ни оливок, и без еды целый день. А ты утверждаешь, что тебе можно доверять.

Вот черт! Он что, считает, сколько я съела?

— Кристиан, пожалуйста, я не привыкла обсуждать подобные темы.

— Анастейша, ты нужна мне здоровой и крепкой.

— Знаю.

— И я хочу прямо сейчас сорвать с тебя это платье.

Я сглатываю — сорвать с меня платье Кейт. Глубоко внутри чувствую знакомую тяжесть. Мышцы, о которых я теперь знаю, сжимаются от слов Кристиана. Но поддаваться нельзя. Он опять использует против меня свое самое мощное оружие — секс. А то, что в сексе он великолепен, даже мне понятно.

— Не самая удачная мысль, — говорю я вполголоса. — А как же десерт?

— Ты хочешь десерт? — фыркает Кристиан.

— Да.

— Ты сама можешь стать десертом, — предлагает он.

— Боюсь, я недостаточно сладкая.

— Анастейша, ты восхитительно сладкая, уж ято знаю.

— Кристиан, ты используешь секс как оружие. Это нечестно, — шепчу я, опускаю взгляд на свои руки, а потом смотрю ему прямо в глаза.

Он удивленно поднимает брови, я вижу, что мои слова его озадачили. Он задумчиво поглаживает подбородок.

— А ведь правда, использую. Ты умеешь применять свои знания на практике, Анастейша. Но я все равно тебя хочу. Здесь и сейчас.

Как ему удается соблазнять меня одним только голосом? Я уже тяжело дышу — разгоряченная кровь несется по жилам, нервы на пределе.

— Я бы хотел коечто попробовать, — выдыхает Кристиан.

Я хмурюсь. Вначале он загрузил меня по полной программе, а теперь еще и это.

— Если бы ты была моей нижней, тебе бы не пришлось об этом думать. Все было бы проще простого. — Он говорит тихо и соблазнительно. — Тебе не нужно было бы принимать решения, и не было бы никаких вопросов: правильно ли я поступаю; произойдет ли это здесь; случится ли это сейчас? Ты бы ни о чем не волновалась, все бы решал я, твой верхний. Уверен, Анастейша, ты тоже меня хочешь.

Хмурюсь еще сильнее. Откуда он знает?

— Я знаю, потому...

Ну ни фига себе, он отвечает на вопрос, который я не задавала вслух. Может, он умеет читать мысли?

— Твое тело тебя выдает. Ты сжала бедра, покраснела, и у тебя изменилось дыхание.

Ох, это уже слишком!

— Откуда тебе известно про бедра?

Мой голос звучит глухо и недоверчиво. Ради всего святого, бедра у меня под столом!

— Я почувствовал, как колыхнулась скатерть, в общем, это догадка, основанная на многолетнем опыте. Я ведь прав?

Краснею и смотрю вниз, на руки. В этой игре обольщения только он знает и понимает правила, и это мне мешает. Я слишком наивна и неопытна. Мой единственный советчик — Кейт, а она не церемонится с мужчинами. Другие источники все выдуманные: Элизабет Беннет наверняка бы возмутилась, Джен Эйр — испугалась, а Тэсс поддалась бы искушению, совсем как я.

— Я не доела рыбу.

— Ты предпочтешь холодную рыбу мне?

Я резко поднимаю голову, чтобы взглянуть на Кристиана; его глаза цвета расплавленного серебра полны острого желания.

— Я думала, тебе нравится, когда я съедаю все, что у меня на тарелке.

— Мисс Стил, сейчас меня это не волнует.

— Кристиан, ты играешь не по правилам.

— Да, как обычно.

Моя внутренняя богиня хмурится. "Давай, ты можешь! — уговаривает она меня. — Обыграй этого бога секса в его же игре". Смогу ли я? Ладно, попробуем. Что нужно делать? Моя неопытность тяжким грузом висит у меня на шее. Взяв стебель спаржи, я смотрю на Кристиана и прикусываю губу. Потом очень медленно беру кончик стебля в рот и начинаю сосать.

Зрачки Кристиана едва заметно расширяются, но я все вижу.

— Анастейша, что ты делаешь?

Откусываю кусочек.

— Ем спаржу.

Кристиан ерзает на стуле.

— Думаю, вы играете со мной, мисс Стил.

Делаю невинное лицо.

— Я просто доедаю ужин, мистер Грей.

В самый неподходящий момент появляется официант, стучит и, не дождавшись разрешения, входит. Он бросает взгляд на Кристиана, который вначале хмурится, затем коротким кивком разрешает убрать тарелки. Появление официанта разрушило чары, и ко мне возвращается ясность мышления. Пора уходить. Наша встреча закончится весьма предсказуемо, если я останусь, а после такого серьезного разговора мне необходимо личное пространство. Мое тело жаждет прикосновений, но разум восстает. Пока я буду думать, нужно держаться от Кристиана подальше. Я еще ничего не решила, а его сексуальная привлекательность и опыт только мешают.

— Хочешь десерт? — спрашивает он, истинный джентльмен, но в его глазах еще плещется пламя.

— Нет, спасибо. Думаю, мне пора. — Я смотрю на свои руки.

— Пора? — Он не в силах скрыть удивление.

— Да.

Официант торопливо исчезает.

Правильное решение. Если я останусь с ним в этой комнате, он меня оттрахает. Решительно поднимаюсь и говорю:

— У нас обоих завтра выпускная церемония.

Кристиан машинально встает, сказываются годы укоренившейся вежливости.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Пожалуйста... Я должна.

— Почему?

— Потому, что мне нужно многое обдумать... И лучше это сделать вдали от тебя.

— Я могу тебя удержать, — угрожает Кристиан.

— Конечно, но я этого не хочу.

Он ерошит свои волосы и смотрит на меня изучающим взглядом.

— Знаешь, когда ты ввалилась ко мне в кабинет для интервью, ты была вся такая почтительная и послушная, что я было подумал, что ты прирожденная нижняя. Но, честно говоря, Анастейша, я не уверен, что в твоем восхитительном теле есть сабская жилка.

Кристиан говорит сдавленным голосом и медленно движется ко мне.

— Возможно, ты прав, — выдыхаю я.

— Дай мне шанс проверить, так ли это, — шепчет он, глядя на меня в упор, потом ласково гладит мое лицо, проводит большим пальцем по нижней губе. — Я не могу подругому, Анастейша. Я такой, какой есть.

— Знаю.

Он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но замирает, не коснувшись моих губ, ищет жадным взглядом мои глаза, словно спрашивает разрешения. Тянусь к его губам, он целует меня. Я не знаю, поцелую ли его еще когданибудь, и потому перестаю думать, мои руки сами тянутся к его волосам, притягивают его ближе. Я открываю рот, языком ласкаю его язык. Чувствую ладонь Кристиана сзади на шее, он углубляет поцелуй, отзываясь на мой порыв. Другая рука Кристиана скользит по моей спине, и, добравшись до ягодиц, останавливается, когда он вжимает меня в свое тело.

— Могу ли я убедить тебя остаться? — шепчет он между поцелуями.

— Нет.

— А провести со мной ночь?

— И не трогать тебя? Нет.

Он стонет.

— Ты невыносима. — Он отстраняется и смотрит на меня. — Почему мне кажется, что ты прощаешься?

— Потому, что я сейчас ухожу.

— Я не это имел в виду, ты же понимаешь.

— Кристиан, мне нужно подумать. Я не уверена, что меня устроят те отношения, которых ты хочешь.