Новоселье (рабочее название)

— А позвать черпак, как табуретку у тебя дома, можно?

— Умничка. Зови.

Конечно, я умничка. Просто немного вредная. Поэтому хочу ещё немножко посмотреть на представление перед ужином. Красиво же: ночь, звёзды, комары кусают, сирена на костре мясо жарит, а два не последней красоты эльфа (один — так очень даже "первой") мечутся по полянке, заглядывают под кусты — ищут затаившийся половник. Когда ещё такое увидишь?

Половник выполз к костру из зарослей медуницы где-то после десятого посыла мысли. Не получилось у меня сразу захотеть, чтобы он нашёлся.

— Лидорчик, забирай волосатика. Он вернулся! — Надо было видеть это детское счастье. И я бы не сказала, что счастлив был только Лидорчик. Оба эльфа стояли и восхищённо созерцали поползновение половника к моей коленке. Интересно же, как половники ползают, ага. Черпак передвигался как гусеница, изгибая черенок. Жуть, драмзерх меня побери! — И стоило волноваться? Может, он в кустики отползал по нужде...

— Миточка, ты серьёзно? — разумно не поверил мне ТоннаЭля.

— Пфе. Нет, конечно. Все ушли, вот он и пополз, по сторонам не глядя, а "не глядя", потому что зрение отсутствует. Суши его теперь, он где-то лужу пробороздил. А то приползёт ко мне ночью такой мокрый и грязный, брр...

На этот раз ночевать в лесу мне почти понравилось. Комары, конечно, покусали, но почему-то не так сильно как в первую ночёвку. Объелись, что ли? Короедовне, кстати, эти "новые существа" совсем не понравились.

Утром опять искали Нарика, но нашли быстро. След остался заметный. Половник обнаружился в той же луже, к которой ползал ночью. Всё-таки кое-что ему от стихии воды передалось — тяга к ней. Чует моя печенка, что этот волосатый ползун попортит нам нервы. Наверняка в суп залезет, если крышку котелка камнем не придавить. Или в чае искупается. А вот, пусть Лидорчик отвечает за его безобразия! Он его расчесал, он его назвал, ему и — ответственность нести.

Короче, утро в лесу оказалось не таким приятным, как вечер. Прямо с самого начала и оказалось.

Как сообщение о нашей спокойной ночёвке, в дупле остались две травинки и две ромашки. Немножко обидно. Это мы-то с Нифсой — ромашки?! Да мы как минимум — незабудки! Просто Наариэль не видел, как Нифса улыбается, и не слышал, как я с гномами ругаюсь! Один так даже записывал, чтобы не забыть. А меня — ромашкой... Терпеть не могу ромашки. Вечно они какие-то тлёй засиженные.

Наариэль шагал рядом с коляской, совершенно не предполагая, что пора бы уже и Лидорчику пройтись. Но Лидорчик опять с половником маялся. Волосатый гад то на плечо ему ложился, то в челюсть тыкался. Нервов на них не хватает!

— Дай ему какую-нибудь игрушку! Не видишь, что ли? Ему заняться нечем, — выдала я неожиданно даже для себя.

Короедовна вздохнула и посоветовала "не срываться на невиновных". Ответ на вопрос: "А кто виновные?" заставил задуматься — Наариэль и комары.

— Митавиа, — робко покосился на меня сосед по коляске, — а какую... игрушку?

М-да. Но не сознаваться же, что я просто так рявкнула.

— Ну... чайную ложку, например. Вдруг ему понравится?

Не знаю, как — половнику, а мне попытки Лидорчика очень понравились. Уж он и так, и эдак её прикладывал, и в черпак клал. Даже Короедовна развеселилась, хотя комариные укусы у нас с ней вместе зудели: "Миточка, отбери игрушку. Ещё немного, и у половника с ложкой дети будут".

— Лидор, бросай это дело. Выяснили: предметы твой уполовник не воспринимает, — сообщила я тоном экспериментатора. — Остановимся на привал, попробуешь завернуть его во влажную тряпку. Может, утихомирится? — и переключилась на Наариэля. — Уважаемый Тарноэр, а расскажите нам, как Вы попали под заклятие, что из себя представляет тот маг, и вообще... А то мы даже не знаем, с чем столкнемся.

Я таких больших глаз не видела даже у Лидорчика, когда соглашалась побыть его невестой.

— Митавиа, как Вы могли подумать!? Вас? На границу? Нет! Я сделаю всё возможное, чтобы нир Караен и Ясанна лично сопроводили Вас домой. Вас и сына Императора, — важно кивнул Лидорчику Наариэль. — Поскольку я жив, ни Ваш дядя, ни нир Караен ничем не обязаны Дому Синей Вязи. Наоборот! — Вдохновенно вещал страж-защитник, но я его уже не слушала.

Размечталась... Вот, значит, почему финансовый вопрос не стоял ребром. До Летарда можно дотянуть и без "золотого запаса". Разносолов, конечно не будет, но и с голоду никто не опухнет. До Лидорчика тоже дошла правда жизни — не будет ему подвигов. Принц уже сопел как рассерженный ёж. Во, попали!

— Бабуль, нас считают за малолеток! Тебя тоже. Сильнейшую из Драконов и Ракшассов!

— Можешь меня не подначивать, — бодро откликнулась Короедовна, — не мешай, я думаю. Ладно. Я тоже думаю. Это Наариэль зря думает, что меня так легко сбагрить. Я многозначительно наступила Лидорчику на ногу. Семьдесят второй потомок Императора аккуратно ответил тем же.

Бабушка приняла решение:

— Миточка, как только этот магически одарённый самоубийца закончит рассказ о чести и долге, повтори вопрос. Вытяни из него всё, что он знает под видом любопытства. Тебе он вряд ли откажет.

— Есть! Вытянуть под видом! Не расскажет, я на него половник натравлю!

Подростковый возраст (25)

Из леса мы выбрались только к концу второго дня. Ночевать пришлось на опушке. Наариэль утверждал, что если будем гнать весь следующий день с утра, то к вечеру будем в Летарде. Хотелось бы верить. А то мы с бабулей и с Лидорчиком такой план придумали, в котором поимка внука-Керосина значилась первым пунктом. И желательно на время нашей с ним беседы сплавить куда-нибудь прекрасного Стража. Куда сплавить — не придумали и решили действовать по обстоятельствам.

Охх, уж эти обстоятельства! Они, оказывается, имеют дурное свойство — плодиться на ровном месте. Взять хотя бы пресловутого некроманта. Где его искать и как он выглядит? Наариэль честно рассказал всё, что знал о загадочном маге. Бабуля подтвердила, что — честно. А знал он "ничего и ещё немножко". Потому и рассказал. Вопреки моим ожиданиям, прекрасный Тарноэр не поведал нам историю героического сражения с чёрным-чёрным злодеем. Никакие страшные дядьки в балахонах мрачного цвета не махали руками, никакая армия недо-мёртвых никого не атаковала.

На сводный отряд приграничного патруля напали вполне обычные орки. Как "обычно" — сразу же после атаки виверн. Виверны тоже были "обычными". Понятия не имею, как выглядят "обычные" виверны, которые умеют сбиваться в стаю, да ещё и разом нападать. Они же — одиночные твари... С "обычными" нападающими орками у меня тоже умственная напряжёнка случилась. Вспоминая нашего Таркана, сложно отделаться от навязчивого образа: толпа орков-дворников, в фартуках и с мётлами, носится за Наариэлем вдоль границы и вопит: "Опять всю контрольно-следовую полосу затоптал, драмзех ушастый!" Понимаю, что нападающие на патруль были вооружены не мётлами, но ничего не могу с собой поделать. Я ни с одним орком, кроме Таркана, не знакома, а у него метла — главное оружие, ну, и ещё — подпорка, когда напьётся. М-да, отвлеклась...

Короче — сначала из заграничной рощицы прилетела стая виверн и попыталась покусать мирный патруль. "Пташек" Наариэль приложил щитом (магическим, насколько я понимаю), а потом набежали орки. Орки набегали, огибая с двух сторон невысокий холм, и прекрасный маг решил "занять стратегически важную высоту", чтобы не метаться "между двумя флангами". То, что орки сами не полезли на холм, Наариэля не насторожило.

Мне его размышления показались вполне здравыми, хотя бабуля бурчала, что недооценка противника — половина поражения.

Наша граница, оказывается, то место, где бардак — дело обычное. То она здесь, то, глядишь, лет через пятьдесят сдвинулась. И необязательно — в нашу пользу. Где как... Холмик когда-то давно был за границей, а теперь он наш. Но было время, когда орки в тех местах вовсю топтались. А орки, как известно,— существа глупые и суеверные. По этому пункту я с магом из Дома Синей Вязи целиком согласна. Может, на этом холме ценный орчачий покойник был зарыт? Или под холмом? Или рядом имеется какая-нибудь "плохая примета"? Поводов обогнуть бугор у орков могло быть столько, что гадать замаешься. К тому же этот холм не на ровном месте вырос, и приграничники заходили на него не раз и не два. Даже протоптанная тропинка имелась. Вот, по этой тропинке Наариэль вверх и рванул.

Бежал он быстро, поэтому группа поддержки не успела вляпаться в заклинание вместе с ним. Как только прекрасный Тарноэр упал — точнее, его тело упало — три гнома и два человека-приграничника распластались и замерли. Правильно. Я бы тоже решила, что это — манёвр командира такой. Нужный.

Сам Наариэль не сразу понял, что он уже не бежит, а летит. Парит в воздухе и наблюдает сверху то безобразие, которое творится внизу. А внизу радостно визжали орки, зажимая отряд с двух сторон, гномы и люди заняли круговую оборону и отбивались, а те пятеро, которые залегли на холме, уже ползли вверх к бесчувственному телу стража. Жуть! Я бы прямо там в воздухе и померла!

Но я же говорила — стражи ужасно живучие. Тарноэр мёртвым себя не ощущал, или не успел ощутить. Поэтому он честно продолжил исполнять долг из поднебесья, отложив разбор своих полётов "на потом". И исполнил. Как действует заклинание "Вихревая Спираль", Наариэль мне не объяснил. Сказал, что не считает возможным травмировать мою нежную и особо ценную психику. Бабушка отнеслась к моей психике проще и предположила: "Или в узел врагов завязал, или шеи им свернул. Хороший мальчик". Гм... Ну, кому-то, может быть, и мальчик...

После применения "Спирали" стычка с орками закончилась быстро. Самые сообразительные бросились наутёк. Несообразительных добили приграничники, но двух орков всё-таки взяли живьём и повязали, чтобы допросить позже. Убежавших было около десятка, в том числе и предводитель банды. Наариэль очень переживал по этому поводу. Если бы он не пытался воссоединиться с телом и сразу понял, под какое заклинание попал, то наверняка не тратил время на ерунду и догнал бы гадов. "Перфекционист", — резюмировала бабуля.

Кроме никчёмной информации о том, как составляются сводные отряды патрулей и как часто патрули совершают обходы, из Наариэля удалось вытянуть рассказ о прощании всего гарнизона крепости "Ольшанка" с его не-мёртвым телом. Если честно, вытягивать рассказ особо и не пришлось. Карнэль Короедовна утверждала, что в траурных речах ценных сведений оказалось куда больше, чем в описании коварного холма. Не знаю... Все эльфы немножко самовлюблённые. Некоторые не немножко. Я бы, например, постеснялась два часа к ряду пересказывать славословия друзей над моими бренными останками. Или не очень бренными. Мне и вполне живой досталась очередная порция благодарностей. Засмущал, м-да. А чтобы я лучше понимала, кого и от какой участи избавила, прекрасный Наариэль поведал нам, как он собирался умирать, разделённый на две части.

На другой день после стычки с орками в "Ольшанку" явились ещё два мага и общими усилиями поставили тот диагноз, который Наариэль, болтаясь рядом с телом, уже сам себе выписал. "Заклятие Разделения". Окончательно упокоиться маг из Дома Синей Вязи должен был после смерти тела. Тело можно было поддерживать в живом состоянии, а можно было и добить сразу, чтобы душа долго не мучилась. Добивать тело сородича эльфы-маги не стали, но и предложить такую работёнку гномам не рискнули. Правильно. (Встречу — расцелую).

Наариэль обозвал остроухих друзей "малодушными слизнями". "А если бы моим телом воспользовался маг, устроивший ловушку? Как можно подвергать опасности целый гарнизон? А если бы не эксперимент нир Караена и Вашего дяди? Кто должен был отправить меня в последний путь? Отец?! Брат?!... Не прощу. Слизни! Малодушные слизни!". Было бы забавно посмотреть, как вполне живой Наариэль будет гвоздить своих сородичей аргументами типа "долг", "совесть", "сострадание", периодически вопрошая: "Почему вы меня не прирезали, а!? Отвечать!" Всё-таки у стражей извращённое понимание долга. Получается, что о гарнизонной жизни и тамошних нравах мы узнали всё-таки больше, чем о некроманте.

Карнэль Короедовная систематизировала факты и "ушла" думать. Мне она предложила заняться тем же. Приятно. Целых три эльфа-мага думали-думали — не придумали. А я сейчас "раз" — и готово! Ага, как же! Я задачи с таким количеством неизвестных решать не умею. Это же полный список "Чего Мы Не Знаем"!

Мага-некроманта никто не видел и магически не чувствовал. Холм обследовали. След заклинания обнаружили. Даже двух заклинаний. Изобретательный гад умудрился запихнуть Заклятие Разделения под Тонкий Щит. Под самую, что ни есть примитивную охранку для складов! Тонкий, он на то и Тонкий, что практически незаметный. Впустит любого, кто больше кошки, но просигналит охране, что чужие пожаловали. Сопротивления этот Щит не оказывает, а чтобы его обнаружить — специально проверять надо.

Наариэль повздыхал, сверился со своим чувством долга и взял вину на себя: "Не проверил. Виноват. Готов понести..." Удивляюсь я на этих стражей! По-моему, тех, кто ни с того, ни с сего проверяет кусты, речки и овраги на предмет складских охранок, надо лечить. В общем, наш вполне здоровый красавчик порушил Щит, заклинание, спрятанное под ним сработало — и всё. Самоприменилось. Поэтому, когда соратники Наариэля добрались до его тела, ни у кого душа даже не трепыхнулась.

О самом Заклятии Разделения никто не вспоминал уже лет пятьсот. (Я же говорила — сказки. Наариэль сказал, что не сказки, а — хроники, но по-моему, это одно и тоже. Спорить не буду. Некоторые эльфы сами по себе — хроники. Хронические эльфы, ха!) Так вот, эти хронические эльфы считали, что "магов-некромантов" давно уже не осталось. Ошиблись немножко, ага.

Допрос пленных тоже не дал результата. Пойманные орки оказались рядовыми болванами. Главный велел бежать — бежали, вокруг холма — значит, вокруг холма. Пленных держали в "Ольшанке", и на момент "отъезда" тела Наариэля предложений по обмену не поступало. Естественно — кому они нужны? Бабуля надеялась, что пленные и ныне там же, потому что она "умеет допрашивать лучше". Не сомневаюсь. Нам бы ещё просочиться в охраняемую крепость и пролезть в тамошнюю тюрьму, а находясь в тюрьме, пробраться к оркам в головы... Но в крепости и в её окрестностях будет шастать, занимаясь поисками злодея, некий очень красивый и упёртый маг с нетипичным чувством долга.

Если бы не Наариэль — проблем бы не было. Любой подозрительный субъект, шляющийся в окрестностях важного объекта, должен быть отловлен. А я очень-очень подозрительная, особенно если громко кричу или пою. Если пойманного субъекта не сразу сажают в тюрьму, то можно стащить секиру у главного гнома... ну, или что-нибудь другое стащить и даже не обязательно у гнома. Вот тогда — точно — в тюрьму! Но разве даст благородный красавец упрятать меня, его спасительницу, "особо ценную и талантливую" (и так далее), в такое страшшшное место? Не даст...

Может, я и гений, как выразилась Короедовна, но ничего путного из моих размышлений не вышло. А всё потому, что размышлять оказалось почти не над чем. Рейд патруля по окрестностям был самый обычный. Пресловутый холм был не лучше и не хуже других холмов, горок и пригорков. Пару месяцев назад там и вовсе разведчики неделю на самой верхушке под дождями мокли — "наблюдали за сопредельной территорией". Телом Наариэля никто не поспешил воспользоваться (Короед — не в счёт). Вот, и получается: ходит-бродит где-то гадский некромант, зашёл на холмик, обгадил его и убрался восвояси. Просто так, гадости ради.