Хозяин, разрешишь ли презренной рабе рассказать кое-что?
Говори, ответил односложно Тор, сидя на кровати и прикрыв глаза, чувствуя, как отступают кошмары.
Когда ты меня в прошлой моей жизни взял, я была глупой холодной женщиной. Я вела себя так же, как другие светские дамы, иногда заводя любовников, но на самом деле я никого не любила, и искала лишь престижа и подарков. Увидев, что ты смотришь на меня с желанием в глазах, я решила первой из дам превратить тебя в своего любовника и тем прославиться. Поэтому я начала соблазнять тебя и отвела в беседку. Когда ты так мощно и грубо взял меня, разорвав все мои одежды, мне показалось в первый момент, что разорвалось и моё тело. Я чувствовала сильную боль и страшный стыд. А затем к боли и стыду вдруг добавилось острое удовольствие, и мне стало ещё более стыдно.Теперь я понимаю: тогда я просто была не готова к тебе слишком холодна. Ну а в те дни я была возмущена и стала рассказывать всем, как ты безжалостно со мной обошёлся. Действительно, у меня несколько дней всё болело. На самом деле я влюбилась в тебя, но ты был неприступен и недоступен, даже не смотрел на меня. Подойти к тебе было позором, и я всё больше и большерассказывалагадостейпротебя,выдумавдаже,чтомнепришлось зашивать разорванный тобою живот. Сейчас я с опаской ждала нашего соития, поскольку видела, что эти законники из суда, услышав мои искренние вопли о том, как мне было больно, втихомолку заменили быстрое посажение на кол растянутым на три года. Но я вместо боли получила чистую радость, потому что была готова к тебе, мечтала о тебе и искренне хотела тебя. Что я говорю как дама? Я же теперь твоя бесправная раба.
Не люблю я намеренно причинять боль. Тогда я был обозлён на тебя и на других, что меня соблазняли. Я решил показать всем дамам, что не стоит охотиться за мной, выдал длинную для себя тираду Тор.
Значит ты, хозяин, тогда наказывал в моем лице всех увивающихся за тобой дам? воскликнула рабыня. А сейчас ты спасал меня и был так добр ко мне!
Даитыхотелаименноменя,анегордостьсвоюпотешить,ответил Тор. Но мне надо собираться, теперь уже знаменитость хочет себя мною потешить, уныло добавил Мастер, почувствовав, что светские обычаи всё-таки настигли его и разрушили его такой уютный мир. Ты будешь моей наложницей и моей служанкой. Я со своими людьми обращаюсь хорошо. И ты служи мне хорошо.
Почему же, чтобы сбылась мечта, нужно было потерять всё? вдруг зарыдала рабыня. Два месяца в тюрьме я думала, что лучше было бы, чем тебя порочить, пойти к тебе в любовницы, особенно когда меня пытали жаждой соития...
Но Тор уже не слушал. Он одевался, умащался и готовился идти в гости к знаменитости, воспринимая этот поход как вызов на бой. Хозяин чуть-чуть просветил Тора об обычаях, что, раз гетера сама его публично и откровенно позвала к себе, он ни в коем случае не должен ничего платить, ибо тогда потеряет лицо, и лишь при расставании должен подарить скромное кольцо. А гетера, наоборот, будет сейчас считать делом чести одарить его одеждами, благовониями, а то и рабыней, и отказываться от этих подарков тоже нельзя.
Только этого мне не хватало, привезти с собой ещё один подарочек, на сей раз от гетеры подумал Тор.
* * *
Вспоминаяэкспертизувтюрьме,Тордумал,чтоегосразупотащатв постель.Новместоэтогоонпопалнавечерсмузыкой,танцами,несколько вольными, но приличными разговорами, выступлениями поэтов.
Тор вспомнил наставления своего учителя: Наверняка придется бывать тебе в высоком светском обществе дам. Ты умеешь кратко и остроумно ответить, тебе не нужно пытаться красиво и долго говорить, как светским хлыщам или политикам. Ты говори редко, но метко, и тебя оценят, а может, какая-нибудь знаменитая красавица и соблазнится тобою.ПоследниесловаТортогдавоспринялкакиздевательство,будучи уверен, что он урод и никогда ни одна свободная женщина, кроме шлюх и блудниц, его не полюбит. Сейчас он так уже не думал. Тор внутренне собрался, и светский разговор потёк.
Смех и музыка звучали для Тора словно сквозь толстое стекло. За каждым всплеском веселья ему мерещился хруст углей или последний хрип с площади.
Нашгеройкакой-томрачноватый.Наверно,онстрадаетханжеством и лицемерием, и боится, что такое вольное общество разрушит все его моральные устои, озорно сказала одна из красивых женщин. А ты лучше погляди, Мастер, на цветы и радость жизни. Не всё ведь любоваться огнем и металлом, слушать стук кузнечного молота. Можно послушать и песни, и поэтов.
Я знаю, что металл тоже поёт в руках мастера, ответил Тор. В руках мастера всё поёт. И даже песня.
Общество расхохоталось.
Получается,чтопеснявустахнемастеранепесня,одобрительно сказала Толтисса. Здесь я с тобой согласна, мощный Тор. А вот что же тогда получается, если продолжить: любовь в объятиях той, кто не является Мастером, тоже не любовь? Значит, любви между мужем и женой не может быть, если он не женился по любви на Высокородной гетере?
Любовь это к жене. К тебе, прелестница, страсть, отрезал Мастер.
Так что же, выходит, ты, Мастер, все-таки лицемер? Я вижу по тебе, что ты вовсю готов отдаться тому, что называешь страстью, а любовью это признать не готов? Любовь это только сидеть с женой, пить ароматный чай и обсуждать семейные и хозяйственные вопросы? Ну, может быть, вдобавок ухаживать за невинной невестой, но это пока не женился на ней, как описывается в романах?
Лицемерие это дань, которую порок платит добродетели. Не будет порок считаться пороком, не будет и лицемерия, резко ответил Тор, вспмнив читанную книгу высказываний великих людей.
Тогда в этом обществе, тебе, Мастер, не стоит лицемерить. Порок это низкие шлюхи. Порок это развратные светские дамы. Мы тоже мастера, не зря общение с нами считается честью, и Высокородные гетеры упоминаются в имперских рескриптах наряду с Великими Мастерами. Мы мастера радости жизни. Ты мастер радости металла. Значит, я с тобой образую достойную пару, и любовь между нами возможна.
Тор вздрогнул. Конечно, много писалось о любви между выдающимися гетерами и выдающимися личностями: королями, полководцами, Высокородными поэтами и художниками. Кажется, она хочет, чтобы написали ещё один роман о любви между мастерами любви и металла. Это коварная ловушка. И как выйти из неё, соблюдая все правила чести и морали? Ведь он муж своей Эссы, он любит свою жену и сына!
В голове у Тора летели одна за другой мысли. Он вспоминал, какое чувство гадливости было, когда он в первый раз познал женщину, соблазнившись вместе с другими подмастерьями пойти по шлюхам. Он вспоминал, как учитель прислал одну из своих рабынь с приказом снимать в постели напряжение, когда Тор уже стал его первым подмастерьем и учился на Великого Мастера. Тогда учитель ещё говорил ему: При такой тяжёлой работе и при таком страшном умственном напряжении, которое испытывает Великий Мастер, необходимо не быть аскетом. Иначе тебя взорвёт изнутри и ты начнёшь крушить всё вокруг. Поэтому учитель подобрал новому Мастеру при отъезде одну из красивейших воспитанниц школы рабынь Имир, прекрасно обученную квалифицированно снимать напряжение у мужчины. Оружейник не понимал мужиков, рассказывающих о якобы страшном наслаждении, испытываемом мужчиной с женщиной. Сам он от такой страсти не дёргался.Есливсёбылонормально,всоитиинебылоничегонеприятного. Но, конечно, лишь если женщина была симпатична именно ему, если он чувствовал, что она искренне относится к нему, и, очень желательно, она была бы своей. Всего один раз в жизни он ощущал счастье от соединения. Это было с женой в ночь после победы, когда они взяли друг друга одновременно со всей любовью, нежностью и страстью. Видимо, здесь сказалось страшное напряжение битвы (как ведь наверняка боялась и волновалась за него ненаглядная Эсса!) и радость победы... Несколько отвлёкшись мыслями от темы разговора, Тор вдруг сказал:
Выходит, вы, гетеры, имеете привилегию на любовь?
А это соответствует самой идее цеха, рассмеялась Толтисса. Вы, оружейники, имеете монополию на оружие, шелкомодельеры на роскошные платья, и так далее. А мы, гетеры, чем хуже вас? Так что, если ты принимаешь правила своего цеха, то придётся признать, что понятие любви принадлежит лишь гетерам.
Это всё равно, как если бы цех поваров монополизировал еду, а цех парфюмеров обоняние, взвился Тор. Естественное явление нельзя монополизировать. Можно лишь то, что ты сам делаешь.
Естественное явление соитие. Мы его и не монополизируем. Любая женщина может этим заниматься. А вот любовь мы делаем. Так почему же нам не иметь монополию на любовь?
Разве вы её делаете? съехидничал Мастер.
А чем же мы ещё занимаемся? Приходит человек сюда за соитием со знаменитой красавицей, а уходит с любовью в сердце. Сильной, красивой, но, правда, часто несчастной.
Я читал: любовь это единство тел, душ, ценностей и пути. Несчастной любви не бывает, есть несчастная страсть неожиданно для себя возразил Тор, вспомнив слова из классического любовного трактата: Четыре единства: единство тела, единство души, единство ценностей, единство жизненного пути. Поэтому классические любовные романы кончались не свадьбой, а смертью любящих или их расставанием. И поэтому же чётко различалась любовь и влюблённость.
Тор, ты прелесть! вдруг сказала Толтисса, обвила его руками и страстно поцеловала.
Тор не мог сдержаться, и столь же страстно обнял её и ответил ей тремя поцелуями. После чего чувство меры подсказало обоим, что стоит прервать объятия и вернуться в общество. Все вокруг зааплодировали, многие парочки тоже стали целоваться.
Но даже жар её губ не мог до конца растопить лёд, намерзший после площади. Где-то на задворках сознания всё ещё стоял сладковатоприторный запах горелого.
На что же мог бы держать монополию цех гетер? продолжила подковырки Толтисса. Даже на несчастную любовь не может, такой просто нет. Да, поистине мы несчастный цех.
Мог бы на какое-то вновь изобретённое извращение, дерзко съехидничал Тор. Но, по-моему, на такое открытие больше бы пристало иметь монополию цеху шлюх.
Но ведь нет такого цеха, ответила Толтисса. Так что твой пример неправилен.
Я поправлюсь. Публичный дом мог бы. И ему бы пристало.
Нет, Мастер, ты неправ. Есть кое-что, на что наш цех держит монополию.Назватьэтонеестественнымилиизвращениемнельзя.Воззри в очи мои, неожиданно перешла на Древний язык Толтисса.
Торглянулиувиделвнихбездонную,номанящуюикрасивую,бездну.
Готов бы ты был со мной нырнуть в такую бездну? прошептала
Толтисса.
Готов, неожиданно для себя ответил Тор.
Толтисса опять перешла на полный голос.
А насчёт любви ты прав. На неё монополии быть не может.
Тогда и я имею право на неё, улыбнулся Тор.
Мы совсем заговорили общество. Давай сделаем перерыв, поставила точку Толтисса.
Общество с удивлением взирало на такой поворот событий. Этот внешне диковатый Мастер, оказывается, достаточно умный человек и посвоему остроумный. А Толтисса, что же, собралась заканчивать карьеру и выходить замуж? И присмотрела себе Тора как будущего мужа? Конечно, законом допускалось брать в качестве второй жены полноправную гетеру хорошей репутации. Но кто думал, что Толтисса может выйти замуж за кого-тонижекороля?Впрочем,еслибыонаположилаглазназнаменитого художника или поэта, никто бы не удивился. Правда, здесь обычно браков не было, лишь узаконивание совместных детей. Ну а такой знаменитый Мастер чем же он хуже? Разве что шрамом? Но это как шрам воина, лишь добавляющий ему прелести и чести.
Толтисса подождала, когда все успокоились и выпили, провозгласив очереднойтостзагостя.Послеэтоговыступилпоэт,продекламировавший вирши, прославляющие Мастера, который является героем и на поле битвы, и в женских объятиях, и даже в подземельях страшного суда, который безжалостен в бою, но милостив к падшим врагам, которого украшают шрамы от битв и от огня, который создаёт одушевлённое оружие, и бьётся им доблестно и честно. Много ещё лести было в этих виршах, а под конец было ещё славословие по поводу самой прелестной в мире возлюбленной Мастера.
Эти стихи не поют, тихо сказал Мастер гетере, но отсыпал поэту золотых монет. Толтисса улыбнулась и вновь сладко поцеловала его.
Беда, Мастер, в том, что люди одним словом любовь называют самое разное. Низкий народ, из тех, что считает себя культурным, даже простое соитие. Но есть несколько совершенно разных типов любви. Есть любовь-единство, любовь-покровительство, любовь-поглощение, любовь-уважение, любовь-страсть, любовь-песня, любовь-рок, любовь священная, как в священном браке, который величайшее благословение, если сопряжён с настоящей любовью, и величайшее проклятие иначе. Я уже сейчас чувствую, что любовь-песня у нас с тобой точно получится: слишком много струн в наших душах играют гармонично. А вот насчёт чего-то другого я пока не уверена. И самое главное в любви-песне кончить её вовремя, на последнем красивейшем аккорде.
Тут Толтисса вдруг осеклась, поняв, что она сболтнула в этом кругу кое-что из сокровенного знания Великих гетер. Она заметила, что её ученицы и клиентки внимательно слушают, забросив своих кавалеров и затихнув.
Нечего нам говорить о слишком серьёзных вещах. Сегодня я и Мастерсправляемпраздниклюбви!Сейчасвместеспоёмбалладуонашем короле-основателе и прекрасной Габриэли из Линьи.
Эту балладу все знали, пелась она на Среднем языке, который все произносили одинаково, и хор спел балладу о счастливой любви, найденной будущим королём во враждебном городе и похищенной, когда он покидал город, чтобы поднять восстание. Прекрасная пленница сначала была в отчаянии, а потом тоже полюбила своего почитателя, не расстававшегося с Габриэлью до самой смерти. А к ней у старков было отношение спокойно-философское.
Я в городе враждебном по улицам брожу,
В дворцах его, в трущобах врагов лишь нахожу. Над мёртвою страною я много слёз пролил. И вдруг волшебной тенью проплыла мимо ты, Земное воплощенье небесной красоты.
Припев 1:
Стране и Габриэли я верен навсегда,
Друзья мне изменили и пали города, Но сохранил я душу, жизнь не щадил свою, Стремлюсь к великой цели и до смерти люблю.
...
Я думала омыть твою душу, когда ты только что пришёл. Но она уже была кем-то омыта раньше. Мерзость и грязь зрелища публичной казни тем не менее была тебе необходима, чтобы ты чётко понял, к чему может привести пренебрежение правилами общества. Ведь свет и народ возненавидели тебя не столько за то, что ты выделялся, сколько за то, что ты в грош не ставил их правила и условности. Ценить их действительно можно на ломаный грош, но нарушать стоит, лишь когда в этом есть необходимость. Помни, что лучше быть дураком по моде, чем дураком против моды, возобновила разговор Толтисса, нежно держа Мастера за руку. Мастер в свою очередь чувствовал как будто токи, текущие между их ладонями, и ласково взял её руку второй своей рукой.
Я не ожидал, что ты столь мудра, коротко ответил он.
В школе гетер дур не держат, они в притонах или наложницы, жёстко ответила Толтисса. А ты знаешь, как трудно стать Великим Мастером, сколько нужно уметь и понимать.
