— Я никогда не смогу ненавидеть тебя, что бы ни произошло. — Он увидел, как слезинка скатилась по её щеке, и большим пальцем поймал влажную хрусталинку. Господи, как бы он хотел вот так же легко отмести всю ту боль, которую когда-то причинили ей! — Эмили, душа моя... Скажи мне, умоляю...
Эмили закрыла глаза, готовая разрыдаться. Она задыхалась от боли, от мучительной нежности Габриеля. "Душа моя!" У нее не было души. У нее больше ничего не было. А теперь она потеряет и его, своего Габриеля. Как она перенесет это? Он хотел от нее невозможного. Он умолял ей дать ему то, что было так важно для него. И едва дыша, едва понимая, что делает, она хрипло молвила:
— Семь лет назад... он напал на меня, избил и обесчестил меня...
Она плотнее закрыла глаза, ощущая такой ужас, что готова была умереть. Она не могла дышать, она и не хотела дышать. Она хотела умереть. Хотела исчезнуть из этого мира и умереть там, где ее никто не найдет. Старые раны открылись и так сильно кровоточили, что она могла захлебнуться в них. Так сокрушительно больно ей не было даже тогда, когда Найджел прижимал ее к земле и бил ее.
Впервые в жизни Габби ощутил желание заплакать. Он никогда не плакал, даже когда умерли его родители. С тех пор ему нечего было терять. Но вот сейчас... глядя на застывшую в его руках Эмили, на почти омертвевшую девушку, которую довели до этого состояния! Он хотел мести, жестокой, ужасной, беспощадной смерти. Если бы днем он знал, кто стоит перед ним, он бы собственными руками вырвал черное сердце мерзавца, который сотворил с ней такое!
— Эмили, — прошептал он, страдая от боли и горя, но почему-то не расслышал своего голоса.
Эмили медленно раскрыла веки. Они какое-то время смотрители друг другу в глаза, затем Габби ощутил невероятную слабость во всем теле. В голове зашумело, виски разрывались, он услышал свой собственный стон. А потом рухнул на пол.
Она чувствовала, как холодеют пальцы Габриеля и с ужасом думала, что это от отвращения. Что вот сейчас он непременно отскочит от нее с чувством омерзения и брезгливости. Но Эмили была поражена той мукой, которая пылала в глубинах его глаз, когда нашла в себе смелости взглянуть на него. Как будто ему было намного больнее, чем ей. Ей вдруг захотелось разрыдаться и прижаться к нему. Захотелось позабыть обо всем на свете и чувствовать только его. Эмили казалось, что он готов обнять ее.
Но к ее большому изумлению, Габриел покачнулся и упал на пол. Лицом вниз. Секунду она ошарашено смотрела на него, а потом бросилась к нему.
— Габриел! — выдохнула она в панике. — Господи, Габриел, что с тобой? — она схватила его за плечо и стала трясти его, но он даже не пошевелился. — Ты меня слышишь? О Боже...
Он был так бледен, едва дышал. Она ведь видела, как он неровно ходил, как тяжело дышал. И хватался за голову. Боже, он был ранен? Эмили осторожно перевернула его на спину, едва справляясь с его большим крупным телом.
— Габриел, прошу тебя, очнись! — она прижала руку к его подбородку и почувствовала еле заметный пульс. Он был жив! Но без сознания. Неужели ее рассказ так сильно подействовал на нее? Она была так напугана, что не знала, что ей делать. — Боже...
Его нужно было уложить на кровать, осмотреть и выяснить, наконец, что с ним сталось. Но он был таким тяжелым, что она не смогла даже сдвинуть его с места.
Кучер! Он ведь должен быть где-то рядом. Осторожно опустив светловолосую голову Габриеля на пол, она подбежала к двери, распахнула ее и громко позвала:
— Робин!
К ее огромному облегчению он показался из соседнего номера.
— Что такое? — недовольно спросил он.
— Габриел...
Едва слова сорвались с губ, как он взбежал в номер и направился к своему хозяину.
— Что ты с ним сделала? — гневно спросил он, опустившись возле него.
Бледная и едва живая, Эмили подошла к нему и опустила рядом с Габриелем с другой стороны.
— Ничего, мы разговаривали, а потом он вдруг упал... — у нее так сильно дрожал голос, и першило в горле, что она едва могла говорить. — Что с ним? Это серьезно?
Быстро осмотрев его, кучер почему-то перестал хмуриться. Он подхватил Габриеля на руки, понес к кровати и положил его на матрас.
— Он должен отдохнуть.
Он сказал это так спокойно, будто Габриел не находился на грани жизни и смерти. Опешив, Эмили медленно встала, чувствуя необъятный страх.
— И всё?
— Да.
Не такого ответа она ожидала. Внезапно в ней вспыхнул такой гнев, что потемнело перед глазами. Как он смеет быть таким спокойным? Таким бесчувственным! Габриелю нужна помощь, а он говорит — отдохнуть?
Он отошел от кровати и хотел пройти мимо нее, но Эмили тут же схватила его за руку.
— Если вы не скажете мне, что с ним такое, то я!.. — У нее оборвался голос, когда она заметила, как потеплел взгляд этого сурового человека. — Он ранен?
Она и не заметила, как дрожали ее губы и голос. Робин положил руку ей на плечо.
— Ему нужно немного поспать. Идите и тоже отдыхайте. День был тяжелый.
Он действительно думал, что она способна вот так просто уйти и оставить Габриеля одного в таком состоянии? Она отпустила его руку.
— Он не ранен?
Робин покачал головой.
— Нет. Он просто должен немного поспать... Не волнуйся так. С ним ничего страшного не произошло.
Сковавший сердце страх не покидал Эмили. Она с болью посмотрела на неподвижного Габриеля. Его падение и странное состояние тревожили ее не на шутку. Разговор о Найджеле и боль прошлого отступили в сторону. Беспокойство за Габриеле было сильнее всего остального. Сейчас важнее был он.
— Может вызвать врача? — все же не смогла удержаться Эмили, стремясь всем сердцем помочь ему.
Робин медленно покачал головой.
— Нет, врач не нужен. Он спит и скоро проснется. Вы тоже ложитесь. Я буду в соседней комнате, если понадоблюсь...
Он ушел и тихо прикрыл дверь, оставив Эмили стоять посредине комнаты. Тяжело дыша, она медленно подошла к Габриелю и присела возле него, вглядываясь в ставившие уже нестерпимо дорогие черты лица. Превозмогая боль в груди, она потянула дрожащую руку и коснулась золотистой пряди, которая лежала у него на лбу. Откинула его назад, а потом ласково провела пальцами по прямым бровям, выразительным скула и остановила палец на ямочке у него на подбородке.
Боль в груди стала сильнее. Боже, он был таким красив! Стал так безгранично дорог ей! Некогда живой и энергичный, добрый и нежный, он сейчас казался таким беззащитным и одиноким. Он так много сделал для нее. Вернул ей часть ее собственной души, показал ей, что такое настоящая нежность и искренние прикосновения. Что такое магия поцелуя. Что такое настоящее объятие. Эмили вдруг прикрыла веки, понимая, что не сможет потерять все это. Не может позволить Габриелю исчезнуть из своей жизни.
Мысль так резко врезалась в голову, что она встрепенулась и открыла глаза. Она должна помочь ему. Должна позаботиться о нем. Эмили знала, что никуда не уйдет до тех пор, пока он не проснется. И тогда она потребует объяснений. Что с ним произошло? И почему кучер так спокойно отреагировал на обморок Габриеля? Так, будто ему это было знакомо... Почему крупный, здоровый мужчина так внезапно свалился без сил?
Чувства, которые она раньше испытывала к нему, перешли какую-то грань, Эмили не понимала, что это было, но безграничная нежность переросла в нечто большее. В нечто очень хрупкое, трепетное и такое мучительно дорогое, что запершило в горле. Как можно было не привязаться к такому человеку, как Габриел? Как можно было его не лю...
Эмили быстро вскочила на ноги, чувствуя, как колотиться сердце. Беспокойство за Габриеля усилилось, но чтобы немного отвлечься и быть хоть чем-то полезной, девушка схватила лежащее на кресле одеяло и стала укрывать его. Дойдя до его лежащих на груди рук, Эмили на секунду замешкалась. У него были такие красивые руки. Длинные пальцы, аккуратно подстриженные квадратные ногти. Тыльная сторона ладони была покрыта легкой дорожкой золотистых волос. Не изнеженная, но в то же время такая сильная, такая тёплая! Руки, прикосновение которых заставляли сжиматься все внутри.
И снова на глаза бросился необычный перстень на безымянном пальце правой руки со странным бледно-янтарным камнем. Наклонившись, Эмили коснулась холодного камня, и неожиданно он поддался и раскрылся. Эмили тут же отняла руку, боясь, что сломала что-то. Но камень не выпал. Его что-то удержало. С удивлением девушка обнаружила, что там был какой-то механизм, позволяющий камню легко открываться и закрываться.
Как странно. Зачем носить такое кольцо? Эмили склонилась ближе, чувствуя необъяснимое волнение, и вскоре обнаружила, что камень прозрачный. Бледно-желтый цвет ему придавало то, что лежало внутри. Сердце забилось быстрее. Отодвинув камень в сторону еще больше, Эмили заглянула в маленькую щель. И обомлев, дрожащими пальцами вытащила на тоненькой нитке перехваченный локон рыжих волос.
У нее чуть не остановилось сердце, когда она в полной мере осознала, чьи это волосы. Переведя на безмятежное лицо Габриеля полные слез глаза, Эмили почувствовала, как у нее переворачивается душа. Она медленно осела на матрас рядом с ним.
Это были ее волосы! Ее локон волос, который она подарила ему семь лет назад. И он, как и обещал, сберег его до сегодняшнего дня и постоянно носил с собой в перстне.
Она не могла дышать. Эмили не могла перестать смотреть на него. Он был нужен ей. Господи, он был так нужен ей! Нужен больше всего на свете! И если она раньше отмахивалась от своих чувств, то теперь собиралась сделать все возможное, чтобы он проснулся. Чтобы еще раз увидеть его мерцающие глаза. Чтобы еще хоть бы один раз почувствовать прикосновение его губ. Еще раз оказаться в его объятиях... Еще немного побыть с ним, пока их не разлучили.
Ее Габриел! Сберегший локон рыжих волос!
Глава 14
Душераздирающие стоны сводили его с ума. Он снова попал в ад, из которого невозможно было выбраться. Место, где на медленном огне поджаривали его душу.
Это началось очень давно. В ту ночь, когда погибли родители. Габриел лишился не только любящей матери и обожаемого, авторитетного отца. Он потерял часть своей души, стал полон наполовину. И зияющая пустота, c которой был приговорен жить навечно, с дотошной регулярностью жестоко и беспощадно напоминала о себе. Мрак стал его миром, в котором он погряз по горло.
День убийства родителей стал начальной точкой. Узнав об этом, Габби в тот же вечер провалился в глубочайший сон и увидел родителей. Все было настолько реалистично, что Габби немного даже испугался. Ему снились улыбающиеся мама и папа, едущие в карете... Потом все резко изменилось, кто-то оказался рядом с ними. Отца вытащили из кареты... Габби видел, как человек с повязкой на лице достает нож. Нож, которым он быстро провел по шее отца, оставив багровый след. Мать бросили на землю. Один из нападавших навалился на нее, задрал ей юбки... Она кричала и рыдала, а тот лежал на ней и пыхтел...
Позже, когда Габби понял, что на самом деле с ней сотворили те мерзавцы, это потрясло его до глубины души. Он не знал, как оправиться от этого, как жить с этим дальше. Эти картины остались с ним навсегда. С той самой ночи.
Пробыв в забытье долгих два дня, Габби проснулся на третий и не знал, как смог увидеть эту вопиющую картину. Быстрый стук сердца, казалось, должен был оглушить его. Еле двигаясь на ватных ногах, он спустился вниз по лестнице, чтобы рассказать все Кейт. Он был уверен, что рассудительная, мудрая и всегда собранная сестра поможет и успокоит его.
Он оказался за приоткрытой дверью библиотеки. Внутри находились Кейт, Тори и кучер, которому удалось сбежать с того рокового места. Сестры тихо плакали, пока кучер рассказывал им все то, что произошло на дороге. Габби побледнел, как полотно, когда обнаружил, что кучер в точности пересказывает его сон.
Видение! Это было видение. Жестокое, грубое, невероятное видение убийства его родителей! Габби был напуган до смерти. Он не знал, что делать и как быть. Не знал, у кого просить помощи. Сестры были раздавлены произошедшим, он не хотел причинять им еще большую боль или пугать. Он убежал обратно в свою комнату, спрятался в гардеробной и, дрожа всем телом, бледный и голодный, думал, как справиться с этой бедой.
Тогда ему было десять лет!
Затем видения резко исчезли.
Снов не было на протяжении целого месяца со дня смерти родителей. Габби решил, что всё прошло, что это был просто ужасный и непонятный момент в его жизни. Но однажды видения вернулись. Произошло это вечером, когда он ложился спать. Он буквально свалился в кровать и лежал так до самого утра. Родные полагали, что он просто заснул, но его парализовало. Он не мог двигаться. Габби беспомощно лежал в своей постели и видел одну страшную картину за другой. При этом он был сторонним наблюдателем. Ничего не мог поделать. Ни вмешиваться, ни говорить. Лишь молча наблюдать за тем, как с его близкими происходили ужасные вещи. Как Кейт упала и поранила руку... Как Тори скатилась по лестнице... Как Алекс одевают очки... Все это уже когда-то происходило... Прошлое...
Затем его резко бросило в будущее. Он видел то, что должно было произойти. На что он не мог повлиять. Что не мог остановить. Проснувшись в следующий раз, Габби осознал, что это никогда больше не отпустит его. Он видел прошлое и будущее. Эти припадки отнимали все его силы, потому что после пробуждения долгое время он не мог даже пошевелиться, стараясь восстановить дыхание и сбросить с себя оцепенение.
Когда же Габби полностью пришел в себя, он осознал, что проклят. Об этом никому нельзя было говорит. Потому что это никто не мог исправить. Никто не мог бы ему помочь...
Теперь он был напуган гораздо сильнее. Габби знал, что не сможет скрывать это от чуткой и остро чувствующей их Кейт, проницательной Тори, наблюдательной Алекс и обеспокоенных дядю и тетю. И тогда он принял решение уехать из дома. Это был единственный выход. Сестры едва оправились от смерти родителей, и он не имел права взваливать на них еще и свою болезнь. Единственное место, куда он мог уехать в своем возрасте, была школа. Габби сказал, что дом слишком сильно напоминает родителей. Ему нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что ни мама, ни папа больше не войдут в эти двери. Только после этих слов Кейт согласилась отпустить его, плача прижимая его к своей груди. Габби было невыносимо больно оставлять сестер, но у него не было выбора. Он должен был уберечь их от своего проклятия. Он должен был думать прежде всего о них.
Иногда даже в десять лет жизнь можно понять так глубоко и полно!
Он уехал в Итон, но видения последовали за ним. Габби научился распознавать симптомы, их приближения. Они настигали его, когда он был особо уставшим, эмоционально истощённым и когда адски начинала болеть голова. Происходило это по вечерам, что и давало ему возможность скрывать их, притворяясь, спящим.
А потом однажды он увидел свои похороны. Это были самые ужасные и пугающие видения. Он лежал в черном гробу во дворе их деревенской часовни. Сестры рыдали, склонившись над его телом. Они что-то говорили, но Габби не слышал их. В своих снах он не слышал ничего, кроме душераздирающих криков, нечеловеческих стонов и жуткого завывания ветра, от которого стыла кровь. Габби понял, что раз всё увиденное им исполняется, то и его собственная смерть не за горами. Он не знал лишь, от чего она наступит, и когда. Он просто ждал.
