Зависимость - 1

— Разве ты не останешься? — удивилась она. — Наплевать мне на правила, твоя помощь сейчас очень пригодиться.

— Я бы хотел остаться, но, к несчастью, не могу, так как на мне уже лежит ответственность за защиту одной девчонки.

— Что еще за девчонка?

— Элоди Блейк, — хмуро ответил он, показывая, что не намерен развивать эту тему.

Но Фиби никогда не сдавалась на полпути.

— Та самая, что отвергла тебя? Девчонка-ангел?

— Мы были детьми, Фиби. И мне тоже не особо нравиться все это, — солгал он.

И она знала, что он солгал.

— Да конечно. Неужели ты все еще сохнешь по ней?

Он не ответил. Для Фиби это было как пощечина, как сильный удар. Как предательство.

— Спасибо за честность.

— Фиби...

— Рада, что ты все же побеспокоился о сохранности моей жизни. Премного благодарна.

— Фиби, я не уйду, пока тебе угрожает гибель, и ты знаешь об этом. Просто я о том, что вряд ли все будет так, как раньше.

— Ты — мой друг, Сем. И ты нужен мне всегда, а не только когда несколько сотен демонов пытаются меня убить, — сказала девушка, пытаясь подавить в голосе обиду.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать. И ты единственная, кому я могу сказать это, не боясь слукавить. Просто сейчас в моей жизни тоже нелегкий период, с какой стороны ни посмотри. Мне нужно время, чтобы справится со своими проблемами.

— Не только тебе, — рассмеялась она. — У меня своих — выше крыши. Просто раз мы друзья, почему бы не помочь друг другу справиться с этими проблемами?

Он серьезно посмотрел на нее из-под опущенных ресниц. Затем последовал тяжелый вздох.

— Может, потому, что мы не просто друзья?

2.14

Адреналиновая зависимость чаще всего возникает в подростковом возрасте, в, так называемый, период становления личности. Когда молодому человеку не хватает уверенности в себе. Чтобы преодолеть эту самую неуверенность в собственных силах человек пытается найти предел своих физических возможностей для того, чтобы знать, на что он способен и чего стоит на самом деле. Можно даже сказать, пытается найти свою сильную сторону.

В погоне за адреналином любители экстрима нередко забывают об элементарной технике безопасности, а иногда они ее просто сознательно игнорируют. Зачем? Да за тем, чем больше риска, тем больше адреналина... Эта простая формула удовлетворения потребности в адреналине часто является причиной травм, а иногда и гибели "зависимого". Между здоровой жаждой адреналина и психологической зависимостью от него не существует четко определенной грани.

Элис всегда говорила, что у Элоди наблюдаются ярко выраженные суицидальные наклонности. Элоди никогда не спорила с этим утверждением. Возможно, причина этому в ангельской крови, ведь, даже будучи большой частью человеком, она всегда испытывала нехватку острых ощущений. Может, в знании: раз человеческая душа — бессмертна, значит, и навредить ей не может никто, кроме самого человека. И она не перестанет существовать после смерти тела. А возможно, что огромная стена, выстроенная Элоди между "добром" и "злом" на самом деле состоит из шоколадных кирпичей, которые тают на солнце.

Раньше, в детстве, все было гораздо проще. Элоди точно знала, что хорошо, а что плохо, и к каким последствиям приведет тот или иной поступок. Тогда она была ангелом, воплощением чистоты, в то время, как Сем — исчадием Ада, путь и поневоле. Тогда ей и в голову бы не пришла мысль, отказаться от жизни ради сохранения этой эфемерной "чистоты". И не было никакой "адреналиновой ломки".

Теперь Элоди жила по закону: чем опаснее, тем лучше. Время от времени ей казалось, что она вообще не дорожит своей жизнью и не думает головой, когда ввязывается в очередную авантюру. Зависимость от адреналина — тоже зависимость, и она крепко сидит на игле, если можно так выразиться.

Она ничуть не лучше Сема.

Потакание зависимости — признак душевной слабости. Элоди не хотела чувствовать себя самой крутой и безбашенной, на самом деле она боялась, что кто-то оставит ее, как это сделали родители, или она сама, поэтому нарочно старалась держаться на лезвии, чтобы в случае неудачи ее падение было быстрым и ярким. Запоминающимся.

Иногда видимая зависимость позволяет спрятать в глубине подлинную, которую не хочется выставлять напоказ, но выглядит это так же нелепо, как если бы олимпийский чемпион по плаванию вышел из бассейна и минутой спустя утонул в душе. А главное, это совершенно бесполезно. Семенем любой зависимости является страх, и, если его не видно на первый взгляд, это не означает, что он не существует.

Время летело с неимоверной быстротой, и с каждым днем и без того призрачный шанс найти Дина таял на глазах. Отчаявшись, Элоди решила разыграть свой последний козырь, и наплевать на последствия. Отпросившись у Элис на несколько дней проведать далеких друзей из старой школы, она одолжила машину у Кетрин, стащила из нижнего ящика на кухни экстренную банку, где была запасена тысяча-другая наличкой, и покинула город. Телефон Сема упорно молчал, хотя девушка отправила ему не менее десятка голосовых сообщений.

Элоди не стеснялась того, что ей страшно, а руки, сжимавшие руль, мокрые от пота. И она все еще думала о Семе. Нелегко забыть о том, сколько раз он спасал ей жизнь, но при этом создавалось устойчивое ощущение, что он вовсе не хочет помочь ей найти брата. Такая двоякость давала огромный простор для воображения и не способствовала укреплению доверия между ними. Какие цели он преследует на самом деле? Чего боится и к чему стремиться? Что скрывается за его пристрастием к наркотикам?

Кто он: человек или демон?

Кто такая Элоди?

//////

Фиби стучала пальцем по стеклу украденной машины, без интереса глядя в окно. Сем сидел за рулем, сосредоточенный, молчаливый, непривычно хмурый. Четыре месяца, что они провели вместе, были просто незабываемыми, и еще никогда Фиби не чувствовала себя такой живой. Не нужно было помнить о смертях и обязанностях. Не нужно было сдерживаться из опасения, что кто-то узнает, кто она на самом деле.

Она смогла понять, какого это, когда ты кому-то нужен, и что можно смириться с тем, чем ты являешься. Вовсе не обязательно вечно быть одной.

Для Сема эти четыре месяца также были отдушиной, но несколько другого рода. Каким-то образом совершенно незнакомая девчонка всего за несколько дней успела стать вместилищем целого мира и дать ему то, в чем он так отчаянно нуждался: возможность быть нормальным. Быть человеком, не являясь им.

//////

Дорога всегда утомляла Бела, каждая поездка была для него небольшим напоминанием о детстве, проведенном в вечных переездах из одного детского дома в другой, из больницы в больницу, из старой приемной семьи в новую. Больше всего на свете ему хотелось купить небольшой дом где-нибудь в глубинке и зажить там в свое удовольствие. Тихо и спокойно. Мирно. Без убийств.

Но, к огромному несчастью, не так легко забыть о кровавом долге и оставить давно начатое дело. Много лет назад он поклялся, что отомстит, и сдаваться не в его привычках. Время и усталость давным-давно выжгли в его сердце былую ненависть, но теперь он — охотник, а не жертва.

И не будет ему покоя, покуда не расплатиться со всеми долгами. Или не умрет.

/////

Впервые за последние недели Крайм чувствовала легкость. Страхи отступили, как отступает мрак на рассвете. Ловушка для демона уже была готова, и не беда, что зов сработал не так, как она задумала. Вместо одного нужного демона на помощь к девчонке пришло аж пятеро. Благо, чуть позже появился шестой, который не дал ее убить. Впрочем, даже потеряв наживку, Крайм бы не сильно расстроилась. Она с самого детства владела искусством выпутываться из сложных ситуаций, и каждая неудача была для нее как новый вызов.

Даже если ищейке удалось убить всех ее братьев, Крайм он не получит, слишком уж она крепкий орешек.

Белл сидел рядом на пассажирском сидении, тихо вздыхая через каждую сотню метров. Крайм хотела уже рассердиться и наброситься на него, но не смогла. Такая невозмутимость была для нее совершенно несвойственна, как и легкая меланхолия, преследовавшая вчера. Когда-то давно старший брат рассказывал, что чем дольше ты живешь среди людей, тем сильнее приспосабливаешься к их миру, постепенно теряя себя, пока, в конце концов, сам не превращаешься в одного из них, утрачивая связь с магией.

Крайм прикусила щеку изнутри, чтобы почувствовать вкус крови. Человеческая была солоноватой на вкус и пахла железом, демонская — пряной, с запахом гвоздики и корицы, вампирская — освежающей, как глоток прохладной воды, но при этом только распаляла жажду, а не утоляла ее, кровь оборотня не была похожа ни на человеческую, ни на звериную, скорее уж она напоминала крепкое красное вино, но с легкой горчинкой.

Кровь Крайм обжигала, как кислота, взамен наполняя энергией, как энергетик. А затем высасывала все силы до капли.

/////

Кай уверенно вел машину, время от времени сверяясь с показаниями своего демонического "GPS" в роли которого выступала прожженная черная точка в карте, лежащей на сидении справа. Можно было, конечно, и телепортировать по старинке, но демон решил, что спешить больше некуда, раз жертва уже на крючке.

К тому же ему нравилось водить, нарушая все возможные правила и лихача при каждом удобном случае. Где-то в глубине его сознания всплыла мысль, что Фиби это бы не понравилось, но раз ее тут нет, то чего переживать?

Нагло подрезав красный седан, он вынесся прямо на встречную полосу, чтобы обогнать унылую шеренгу идущих друг за другом машин. Шесть, нет семь...Резко крутанув руль, он выжал педаль газа до упора и начал сигналить, чтобы ему уступили место. Девять...десять...Лавирование между несущимися в лоб машинами доставляло ему поистине огромное удовольствие.

— Все-таки водить ужасно классно, — рассмеялся он, глядя в зеркало заднего вида на растущую позади пробку. — Жаль только, что водитель этой малышки со мной не согласиться, когда получит повестку в суд.

Его бывшая спутница тоже не разделяла любви к лихачеству, и, хоть она и была чересчур правильной для будущей жницы, Кай отчасти все же скучал за ней. Все жнецы ужасные перфекционисты и никогда ни на шаг не отступают от правил, а в этой девчонке все же была какая-то изюминка.

Жаль будет, если она внезапно умрет...

Кай до боли сжал руль из-за внезапного приступа злости, и машина стала петлять по дороге, словно чувствуя неуверенность водителя. Позади кто-то ожесточено давил на кнопку сигнала, пытаясь перекричать звучащий отовсюду отборный мат.

////

Элоди резко нажала на тормоза и вцепилась в руль, стараясь возобновить контроль над одолженным транспортным средством. Какой-то идиот под оглушающий визг шин подрезал ее и стремительно унесся вперед прямо по встречке. Элоди усмехнулась, представив реакцию Кетрин, если бы подруга увидела машину своей мамы, разбитую вдребезги. После этого несколько месяцев в травматологии ей обеспечены.

Завибрировал лежащий на приборной панели телефон, и девушка протянула руку, чтобы схватить его, ожидая увидеть высветившееся имя приятеля-демона. Но звонил не он.

— Да, Энди.

— Привет, можешь сейчас говорить?

— Конечно. Говори, что тебе удалось узнать.

— Я порылся в старых книгах по поводу твоей татуировки...кххк...Зде...прос...сная связь.

— Я сейчас в туннеле, подожди несколько минут.

— Где ты сейчас?

— Уже недалеко от нужного места. Через час буду там. Так что там с татуировкой?

Энди сделал паузу, очевидно, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, прежде чем выдать ответ.

— Это тайный знак, редко встречающийся даже в старинных текстах. Его использовали в Древнем Вавилоне, Египте, Греции, Риме, а так же в Индии и Китае. По мнению ученых Средневековья, им пользовались даже жрецы Южной Америки и Австралии.

— И что же это? — иногда Элоди раздражала манера Энди рассказывать "все обо всем", но обычно все же его помощь была неоценима.

— Это знак жертвы. Старейшины деревень довольно часто заключали с потусторонними силами сделки, чтобы обеспечить себе богатый урожай, защиту от природных катаклизмов, враждебных племен, диких зверей и т.п. Платили они за это рабами, на кожу которых наносили специальный знак, чтобы хозяева смогли их узнать. Иногда жертв убивали во время праздников, совершая массовые жертвоприношения, иногда "гости" забирали их с собой.

— В общем, помечали еду для демонов, — хмыкнула Элоди.

— Не всегда это были демоны.

Девушка не поверила своим ушам.

— Ты хочешь сказать, что с ангелами тоже?

— А так же с богами и полубогами. Именно последние две группы предпочитали кровавые жертвы, в то время как ангелы и демоны брали часть пленников себе в услужение или в качестве учеников. Известны случаи, когда "меченные" оставались в своих деревнях, и тогда их почитали почти как бессмертных. Они и вправду жили очень долго, были врачевателями или могли предсказывать будущие. Обида, нанесенная им, каралась смертной казнью. Но по прошествии определенного времени за ними приходили мужчины или женщины в длинных черных одеяниях с металлическим жезлом в руках. Жнецы.

— Но теперь этот знак — клеймо беды, если предположить, что он был и у остальных пропавших. — Девушка рассказала ему о своем последнем видении, и Энди согласился с ней. — Предположим, демоны подсаживают людей на свой наркотик, превращая в рабов, и наносят им на кожу символ жертвы, чтобы их проще было опознать, как клеймо для рогатого скота. Единственное, чего я не понимаю, как во всем этом замешаны жнецы? Если демоны собирают армию, то зачем убивать солдат? К тому же я уверена, что Дин не был мертв, когда я видела его в баре.

Энди вздохнул. Было слышно, как он грохотал посудой на кухне.

— Может в этом и дело, что никак. Этот знак может служить просто для отвода глаз. Или демоны отдают жнецам часть улова в качестве платы за кое-какие услуги. Ты не можешь быть абсолютно уверена в том, что твое видение напрямую связано с Дином и демонами. Или что у всех пропавших был этот знак. На самом деле мы вообще мало что знаем. Я считаю твою идею глупой и чересчур рискованной, хорошо хоть с тобой рядом нет этого демона. Мне кажется, ты еще пожалеешь, что связалась с ним.

Элоди сама не могла избавиться от сомнений, но слышать это от кого-то другого было по-настоящему болезненно.

— И что демоны хотят от меня: съесть или ввести в ранг пророков-врачевателей?

— Если бы я знал...Просто пообещай мне, что будешь осторожной.

— Осторожность на первом месте, как всегда.

/////

Крайм чуть переместилась, освобождая место для парня, которого они только что встретили на дороге. Он назвался Дэвидом и сказал, что путешествует автостопом. Высокий и худой, с совершенно белыми волосами и огромным рюкзаком за плечами. Пахло от него так, словно он уже неделю не принимал душ, волосы были сальными и торчали в разные стороны.

Крупный птенец, смешной и совершенно беспомощный.